Хонджун/Сонхва, намёк на Сан/Хонджун, поза наездника, кинк на грудь, быстрый секс без прелюдий

— Так, остальные пока могут отдыхать, сцена с Сонхва на лоурайдере.       Съёмки клипа к заглавной песне нового мини-альбома шли своим чередом. Пока остальные ушли пить воду — в горах Калифорнии было ужасно жарко — Хонджун, скинув шубу и оставшись в штанах и тонкой футболке с треугольным низким вырезом, решил посмотреть за съемками Сонхва.       И, видимо, он не зря остался — зрелище было то ещё. Сонхва сидел на переднем пассажирском сиденье, за рулём был темнокожий мужчина, и машина… подпрыгивала, стоя на месте. Видимо, это и был лоурайдер.       Первые пару минут вместо довольной улыбки Сонхва выдавал только вскрики, подпрыгивая и пытаясь удержаться в машине. Вскоре, впрочем, он свыкся с ритмом — и съёмка началась.       Момент всего на несколько секунд снимали около десяти минут, за которые Хонджун успел проклясть свои тесные брюки, режиссёров, сраный лоурайдер и невыносимого Пак Сонхва, который подпрыгивал так, будто это была совсем не машина.       Едва Сонхва отпустили отдыхать, Хонджун подошёл к нему, помогая выпрыгнуть из кабриолета.       Сонхва благодарно улыбнулся, ноги у него дрожали от перенапряжения.       Хонджун приобнял его и шепнул в ухо: — Вечером жду тебя в моём номере. Будешь так же скакать на моём члене.       У Сонхва немного покраснели мочки ушей, но он кивнул, а затем прошептал в ответ: — Только если дашь поиграть с твоей грудью. Мне вид твоих грудных мышц в этой футболке не даёт покоя с самого утра.       Хонджун хихикнул, незаметно шлёпнув Сонхва по заднице, и отпустил его, возвращаясь на площадку — его позвали сниматься с Минги.       Они добрались до отеля уже ночью, уставшие и желающие только прилечь. Но, как только душ был принят, Хонджун услышал стук в дверь своего номера. — Входи, — откликнулся он, вытирая мокрые волосы полотенцем.       Сонхва быстро шмыгнул в номер и закрыл за собой дверь на ключ. Он явно тоже был из душа, влажные волосы немного завивались, облепляя его красивое лицо. — Сан очень хотел присоединиться, но я сказал, что так больше вероятность спалиться.       Хонджун кивнул, вешая полотенце на стул. Он был в чёрном махровом халате, под которым не было ничего. — Как хочешь? С прелюдиями? — Нет, давай быстро и грязно, — ответил Сонхва, заставляя Хонджуна сесть на кровать и садясь на него сверху. — Я уже растянул себя, хочу быстренько.       Ким только головой покачал, развязывая свой халат и халат Сонхва, прижимаясь членом между ягодиц старшего. Там было влажно от смазки, да и войти было легко.       Сонхва тихо застонал, насаживаясь на член Хонджуна до конца, чувствуя, что растяжки было немного недостаточно. Он наклонился к груди Кима, сжимая его выпирающие грудные мышцы. — Поработай немного лоурайдером, хорошо? А я пока наслажусь этим, — с этими словами Пак наклонился, целуя гладкую кожу на груди Хонджуна, вылизывая её, но не оставляя следов.       Хонджун вздохнул, но, напрягая бёдра, принялся вбиваться в задницу Сонхва, заставляя его подпрыгивать. Было очень похоже на то, что происходило днём. Даже слишком.       Сонхва явно был чувствительным, у него ныли бёдра после съёмок, так что вскоре, помимо хлюпанья его языка, вылизывающего соски Хонджуна, с его стороны послышались стоны и даже всхлипы. Он не мог даже нормально делать то, что хотел, просто уперевшись лбом в плечо Хонджуна и позволяя себя трахать. — Ну, на чём тебе больше нравится подпрыгивать? На моём члене или на том кабриолете? — лукаво спросил Хонджун, сжимая ягодицы Сонхва и вбиваясь в него сильнее, выбивая из старшего жалобные стоны. — На твоём… о, боже, Джун… На твоём члене так хорошо…       Ким усмехнулся, чувствуя влажность на своём плече. Кажется, Сонхва совсем потёк и расплавился. Немудрено — из-за плотного расписания они редко могли быть вместе, так что он легко возбуждался и был таким чувствительным…       Хонджун сжал губами мочку уха Сонхва, касаясь её языком. Он чувствовал, что долго не продержится, и Хва тоже был на грани. — Давай, детка, ты можешь кончить, верно? А потом мы снова сходим в душ, и ты сможешь уснуть головой на моей груди, как ты любишь…       Сонхва жалобно захныкал и кончил, сотрясаясь всем телом. Он сжался вокруг Хонджуна, заставляя и его кончить, и устало обнял его. Бёдра Сонхва дрожали, ноги не слушались.       Вымыв его в душе, Хонджун улёгся в кровать, подтягивая старшего к себе. — Ты мне всё плечо обслюнявил. Так сильно понравилось?       Сонхва сонно рассмеялся, укладываясь щекой на упругую грудь Хонджуна. — Типа того. Надо почаще играть в наездника, круто ощущается.       Ким усмехнулся, целуя Хва в макушку. — А ты мне не верил, когда я с тебя так пару дней не слезал на зимних праздниках? — Я думал, тебе просто нравится воображать себя ковбоем, — мирно пробормотал Сонхва, явно засыпая.       Утром их разбудил неугомонный Уён, где-то раздобывший запасной ключ от номера Хонджуна. Он запрыгнул на кровать и подлез к Сонхва, вызывая у него инстинктивное желание обнять и прижать к себе. — Вы чего такие затраханные оба, а? Мы же обещали потерпеть, неделя осталась! — Уён, ты как никто знаешь, что иногда терпеть просто невозможно, — отбрил Хонджун, потягиваясь. — И кто тебя пустил в мою постель? Хва, выгони его! — Уён, веди себя спокойнее, — пробормотал Сонхва, прижимая к себе младшего. — Джун-и, пусть он полежит с нами. Мы и так редко можем вот так поваляться, так ещё и тактильный голод.       Хонджун только вздохнул, а затем обнял их обоих, целуя в щёки. — Ладно, но только пять минут. Нам надо вставать и ехать на съёмки.       Сонхва поймал его лицо одной рукой и, подтянув к себе, нежно поцеловал его в губы, слегка прикусив нижнюю губу напоследок. — Не ворчи, мы уже встаём.       Минут через пять Сонхва вылез из кровати и застонал, поглаживая себя по бёдрам. — Пиздец, у меня ноги дрожат просто ужасно. Как мне с этим жить, как сниматься?       Уён из кровати хихикнул. — А ведь тебе, хён, сегодня на страусе кататься!       Сонхва только захныкал, качая головой. Кажется, ему придётся туго в ближайшие дни, пока мышечная боль не утихнет.       Впрочем, Хонджуну даже понравилось видеть, как у Сонхва дрожат ноги, пока он залезает на страуса. По крайней мере, частично он сам был причиной неудобства Хва.       С другой стороны, из-за ночных игрищ у Хонджуна самого болели ноги и дрожали колени, благо на камере это было не так заметно.       Что, впрочем, его не спасло от руки Сана, скользнувшей по его пояснице, и горячечного шёпота в самое ухо. — Что, хён, горячая вышла ночка? Покажешь потом, чем вы с Сонхва-хёном занимались? Я слышал, как скрипит твоя кровать.       И, чёрт побери, от Сана снова отвязаться просто так не получится.