Не по сезону

— Эх, малыш, малыш, — бормотала Эмма себе под нос, входя в здание детского сада. Не бывала она здесь давненько. Честно говоря, у неё не слишком хорошо получалось справляться с младшим братом. Это выяснилось опытным путём: когда Лео был совсем маленьким, а Мери-Маргарет и Дэвид оставили её с ним часок и, вернувшись, обнаружили полностью красного от крика ребёнка и покрытую красными нервными пятнами Эмму. Мери-Маргарет тут же бросилась к Лео, а Дэвид ещё долго отпаивал незадачливую няньку односолодовым виски. С тех пор родители больше не просили её о помощи. Иногда, когда они совсем зашивались, Эмма предлагала её сама: — Э, может быть, вас подменить… И не таких укрощала: это же не дракон, а обычный пацанёнок. Мери-Маргарет обычно отказывалась от её услуг. И Эмма выдыхала с тайным облегчением. Она не планировала признаваться, что уложить дракона на поле битвы для неё куда проще, чем уложить брата спать. Огнедышащею Малифисенту Эмма навсегда успокоила с помощью отцовского меча, а вот как успокоить Лео и при этом не убить его нафиг, оставалось для неё непостижимой загадкой. Она пропустила первые годы Генри и понятия не имела, как вести себя с карапузами. Даже с одним – не то что с целой оравой. Но отступать было некуда: раз Эшли нужна спасительница, Эмме Свон приходилось спешить на подмогу. Хотя бы чтобы Генри не разочаровать: этот мальчишка стремительно рос, но всё ещё верил в Эмму больше, чем она в себя. Первый этаж, со складскими помещениями, Эшли приспособила под колясочную и кладовку для инвентаря, а игровая и спальня расположились на втором, куда указывали нарисованные светящейся в зелёной флюресцентной краской стрелки. Эти указатели и пыльное квадратное окошко над входом были здесь единственными источниками света. Похожая на грушу электрическая лампочка без абажура болталась над головой, собирая паутину. Эмма нащупала включатель, пощёлкала, но это действие не возымело никакого эффекта. То ли лампочка перегорела, то ли, в связи с солнечной весенней погодой не была ввёрнута до конца из экономии дорогостоящей электроэнергии. Поднимаясь по полутёмной лестнице, Эмма то и дело спотыкалась на разложенные на ступенях тыквы, смахивала летящую в лицо елочную мишуру и паутину, отчасти настоящую, а отчасти сплетённую из проволоки. На площадке перед группой Эмма на несколько секунд замерла, с ужасом прислушиваясь к льющемуся из-за двери детскому щебету, плотнее сжала губы и решительно потянула ручку на себя. — У-у-у! — А-а-а! — Ва-а! С воплями и визгами бросилась к ней малышня. — Бу! — провозгласил возвышавшийся над толпой толстый и казавшийся на общем фоне высоким малыш футов трёх ростом. Вторя ему, дети в разнобой заорали: — Бу!... — Бу! — Бя! — Бух! В Эмму полетели шарики из цветной бумаги, подушки, куклы, куски пластилина и брусочки клея. Эмма инстинктивно втянула голову в плечи и прикрыла лицо руками. Конечно, на поясе у неё висел служебный кольт, но против оборзевшей малышни он был абсолютно бесполезен. Даже в воздух стрелять слишком опасно. Эмма закрыла глаза род градом ударов, не очень болезненных, но всё-таки ощутимых. — Эт-та зе не он! — раздался посреди общего вопля тоненький, но весьма самоуверенный голосок. Дети стихли как по команде. Эмма приоткрыла один глаз и увидела стоящую у маленького столика белокурую девочку с широко распахнутыми голубыми глазами и ярко блестящими розовыми губками. Это была дочь Эшли, малышка Александра, которую Эмма не раз встречала рядом с её матерью. Судя по тому, как слушали Александру детсадовцы, она занимала среди них привилегированное положение. Дети, только что едва не снёсшие Эмму с ног больше не обращали на неё никакого внимания. Все взгляды были устремлены к малышке Александре. — Тоц-но не он! — авторитетно повторила она. — Видим, что не он, — ответил за всех толстый мальчик сиплым, сорванным от крика голосом. — Так, может, эт-то мамка евонная. — Не мозет, — Александра горделиво задрала вверх круглый подбородочек. – Она зе в станах. — И сто, - перенял её манеру толстячок. – Тфу ты! Что… с того, что в штанах? — Его мама в станах не мозет. — Несмотря на малый рост и детскую, не устоявшуюся дикцию, Александре как-то удавалось придать своему голосу снисходительную интонацию. — Плав-да, Гидеон? — Пр-р-равда! – раздалось поблизости и из под столика вылез уже знакомый Эмме малыш — Гидеон Голд. Эмма выпрямилась, выгребла из волос повисший на них пластилин и спросила своим шерифским тоном: — Дети, и почему вам так не нравится мистер Голд? Несколько детских голов повернулось в сторону Эммы Свон и секунду спустя она, под всеобщее хихиканье, уже стряхивала с щеки липкого, похожего на комок соплей лизуна, а Гидеон Голд с самым невинным видом прятал ладошки за спиной. — Да это не мистер Голд им не нравится, — услышала Эмма наконец появившуюся Эшли. – Это Гидеон им нравится. Ну, то есть, Александре нравится с ним играть. В дочки матери. А родители его с каждым днём всё раньше забирают. У них гиперопека с гиперответственностью обострилась. Вот эти хулиганы и затеяли заговор. Эшли держа наперевес крохотного малыша – или малышку в памперсе — прошла к Эмме через толпу расступившихся хулиганов. Оглядела притихших детей и рявкнула так, что стёкла затряслись: — Кто тут вякал?! Мисс Свон с вами возиться не станет! Она, между прочим, шериф! – Эшли обернулась к Эмме и попросила совсем другим, тихим и спокойным тоном: — Можешь им звезду шерифа показать? Эмма ошарашено кивнула, сняла с пояса значок шерифа и подняла его вверх. — Все видели? — спросила Эшли так оглушительно, что у Эммы заложило уши. Теперь детские вопли уже не казались ей столь громкими. — Кто будет хулиганить, того мисс Свон живо в тюрьму упрячет! Всё поняли, ушлепки? Последнее слово Эмма не расслышала толком. В ушах звенело. — К-к-как ты их назвала? — пробормотала она. — Шалуны, — Эшли наградила Эмму вымученной улыбкой. — Как я рада, что ты пришла, меня они совсем уже не боятся. — Эшли усадила замершего у неё на руках младенца в манеж, пододвинула к маленькому столику ещё более крохотный стульчик и уселась на него с утомлённым видом. — Пододвигай пуф, располагайся. Эмма оглянулась и подтянула поближе к столику набитый поролоновыми шариками мешок. Ничего более похожего на пуф вокруг не обнаружилось. Она хотела было уже на него плюхнуться, но как Эшли вновь применила свой командный голос: — Куртку сними! Эмма вздрогнула и от неожиданности подчинилась. — У тебя там пятно, — сообщила Эшли уже спокойно. — Размажется... Ты на стол положи, я потом растворителем ототру. Эмма аккуратно сложила куртку и только после этого села. — Ну, как тебе у меня? — спросила её Эшли тоном гостеприимной хозяйки. Всё же они с Эммой сдружились ещё в ту давнюю пору, когда Эшли носила фамилию Бойлд, была слишком беременна и работала в прачечной. — Уютно, — признала Эмма, осматривая помещение вокруг. — Здорово ты тут всё устроила. Стены были украшены детскими рисунками, с потолка свисали разноцветные бумажные фонарики, а на покрытом ковролином полу лежали яркие игрушки. – Только вот тыкв на лестнице многовато. Ногу сломишь, — Эмма потёрла шею. – Или шею. Не по сезону как-то. Хэллоуин, вроде, полгода назад закончился. — Это да, — согласилась Эшли. – Закончился. Но декор я решила не убирать. Оставить как фирменный знак. Ты мультфильм «Золушка» смотрела? Видела, как фея там тыкву в карету превратила? - А что, — поинтересовалась Эмма, знавшая предысторию своей собеседницы из книги сказок Генри, — у тебя разве так же было? Ты хочешь сказать, что мистер Голд… То есть Тёмный транспорт тебе из тыквы соорудил? — Нет, конечно, — рассмеялась Эшли. — Но образ красивый. И я решила — пусть тыквы будут моим фирменным знаком. Тем более, — понизила она голос до шёпота, — родителям этих детей не обязательно знать, что на бал меня отправила вовсе не фея-крёстная. — Миссис Хермен, — просипел пухлый малец, тот самый, что первым швырнул в Эмму игрушкой, — мне в ванную надо. — Надо, Стиви, так иди, — подняла Эшли светлые брови. Малец не двигался с места, только переступал с ноги на ногу. — Не могу, миссис Хермен. Это почему ещё? — возвела Эшли к потолку свои светлые очи. — Мне по большому. Эшли повернулась к Эмме: — Вот так и разрываюсь второй день без няни, — сообщила она уныло. — Сама видела, этих разбойников без присмотра оставлять нельзя. Они такое устроить могут... А потом претензий от родителей не оберешься. — Эшли взглянула на Эмму с надеждой: — присмотришь за ними, пока я вожу Стиви в туалет? Эмма в панике окинула взглядам мирно играющих на ковре детишек. Эта идиллическая картинка не ввела её в заблуждение. Она уже знала на что они способны. — А можно, — сглотнула она, — лучше я его отведу? — Ну, хорошо, — легко согласилась Эшли. Судя по всему ей не очень-то хотелось подниматься с низкого стульчика, на который она только что уселась. — Стиви, покажешь мисс Свое дорогу? Стиви шумно шмыгнул носом и кивнул. — И почему такому большому мальчику нужен сопровождающий? — поинтересовалась Эмма , встав на ноги. — Бумага, — буркнул Стиви себе под нос. — Что? — переспросила Эмма. — Ах да, — шлепнулв Эшли себя по одному из карманов фартука и извлекла оттуда связку ключей. — Бумагу я от этих сорванцов запираю. А то знаешь что придумали? В мумию играть! Рулон за минуту уходит. — Она сняла со связки самый маленький ключик и протянула Эмме. — Над раковиной в шкафчике бумага стоит. И полотенца тоже, — пояснила она. — Не забудь закрыть потом. И проследи, чтобы Стиви руки помыл. — Справимся, — отрапортовала Эмма и последовала за мальчиком в ванную. Характер Стиви не показывал. Бумаги отмотал себе совсем немного, долго сидел в кабинке — Эмма дожидалась его тактично отвернувшись — а после довольно тщательно намывал руки под холодной водой. — Шериф, — пробурчал он, не поднимая глаз, — я не знал, шо вы при ис-пол-не-ни-и. — Это тебя не оправдывает, — произнесла Эмма с не присущей ей суровостью. — В людей в принципе нельзя швыряться. Даже если не служат в полиции. Стиви задумался, засопел носом. — Я больше не буду. — Надеюсь, — серьёзно ответила Эмма. — А вы миссис Хермен расскажите? — произнёс он уже погромче. — Нет, — честно призналась Эмма. Признаваться Эшли в том, что она спассовала перед дошколятами, не хотелось. И то, что дети тоже заинтересованы в том, чтобы сохранить позорные подробности их знакомства в тайне, несколько утешало. Из туалета и Эмма, и её подопечный вышли изрядно повеселившими. — Совсем забыла, — сказала она Эшли, после того как та торжественно водворила ключик обратно на связку, — я хотела... — Лео в манеже спит, — не дала ей договорить Эшли. — Мальчик абсолютно беспроблемный, — что ж ещё один аргумент в пользу того, что педагогическими талантами Эмма Свон была обделена чуть более чем полностью. Единственным ребенком, с которым ей удавалось найти общий язык был Генри, и то она не была уверена, что это её заслуга. — Только вот засоня. С тихого часа не добудишься... Я так полагаю, — Эшли снова прибегла к конференциаотному тону, — наследственность. — Нет, — ворвалась в этот поток речи Эмма. — Я с Гидеоном хотела поговорить. Мне до расследования надо. — С Гидеоном? - - удивилась Эшли. — Так его Голд забрал только что. Эмма кинулась к выходу. — Куртку не забудь — окликнула ее Эшли. — И рацию! Она у тебя пиликала! Когда Эмма выскочила на улицу Голда уже след простыл. Зато запертый в "жуке" Генри был на месте и в состоянии крайнего возбуждения. — Мам! — воскликнул он патетично. — Ты должна была мне оставить ключи. "Как хорошо, что я этого не сделала", — отметила про себя Эмма. — Дедушка.... Голд... Он! Он... похитил тыквы!