1.

—Фу! Ну и уродище! Знаете, иногда дети бывают очень жестоки. Порой они даже сами не понимают, какой вред наносят другому человеку. —Прекратите, пожалуйста.. — защищается кудрявый мальчик, закрывая голову бледными руками. Дети могут быть жестокими по разным причинам: кто-то перенял от родителей, кто-то от друзей, кто-то сам стал таким из-за каких-то обстоятельств. Одинаково одно: не все дети могут защитить себя от этой жестокости. Лагерь. Жан не хотел ехать в него. Он молил родителей не отправлять его сюда снова. Снова те же люди, снова те же издевки, снова те же причины. Однако родителям все равно. Им лишь бы избавиться от ребёнка, который их разочаровывает и является бременем. Жан обречен страдать только из-за них, хотя они могли повлиять на ситуацию и сделать хотя бы одни его каникулы спокойными. —Фу, маленький пидор. Еще и уродец из бедной семьи. — смеётся Джек. Стабильный кошмар Жана. Каждый год он приезжает сюда уже на протяжении 4 лет. 14 лет, они уже не дети, да? Но были детьми. Этот лагерь снится Жану в кошмарах лет с 9. Родители постоянно отправляют его в это кошмарное место. Они не бедные, иначе не было бы денег на путёвки. Это просто парня не любят, поэтому он и выглядит так: весь в заношенных дешёвых шмотках, со старым телефоном. —Прекрати! — пытается кудрявый отбить ноги. —Еще чего, — усмехается второй друг Джека. — Ты наше развлечение. Жан сжался как мог, закрывая голову руками. Он потерял сознание. Из отключки его вывел звонкий обеспокоенный голос. —Эй, ты в порядке? — Жан разлепил глаза и посмотрел на источник голоса. Сердце сразу сжалось еще сильнее. Необычно красивый мальчик. Перед ним стоял Натаниэль из отряда. Они уже тут второй день, но Жан видел его лишь на общих сборах и еде. Парень тех же лет, что и он. У него медные волосы, отливающие на солнце ярко-рыжим. Сейчас на него глядели большие голубые глаза. Такие пронзительные. —Эй, — тянет Натаниэль. — Ты как? Мне позвать вожатого? —Нет! — резко говорит Жан, принимая сидячее положение. Он стукается лбом с парнем. —ау…Боже, извини, пожалуйста.. Извини.. —Да нормально всё, — потирает Натаниэль лоб. — Я Натаниэль. Мы в одном отряде. Зови меня Нат. —Я помню, — тихо говорит Жан. — Я Жан. —Тоже помню, — Нат так тепло улыбается. Кажется, Жану никто кроме сестры так не улыбался. Парень подаёт ему руку, шрамистую, но крепкую и сильную. —Ну ты и высокий. — удивляется Нат, глядя на него снизу. —Извини…— Жан горбится, чтобы казаться ниже. За рост его тоже гнобят. —Эй, все в порядке. Я просто немного мелкий, — смеется Нат. — Кто тебя так? Жан думает, говорить или нет, пока Нат его отряхивает. —Неважно. —Важно. Я набью им рожу. — хмурится парень. — Лагерь это хорошее место, оно не должно быть местом страданий и издевок. —Не сказал бы…— выпаливает Жан случайно.—Ой, я не.. Нат вздыхает. —Пойдём. Умоешься, а я аптечку возьму. Она у нас у главной лежит. Мне можно брать. —Тебе можно? — это что за привилегии? —Да, — виновато кивает парень. Его волосы выглядят очень мягкими. Сейчас они буквально сияют на солнечном свете. — Дядя…договорился. Не очень люблю врачей. —Дядя? — Жан решил не спрашивать про последнее. Почему-то с этим парнем хотелось говорить. Он не вызывал такого чувства тревоги, какое вызывают другие парни их возраста. —Ага. Я с ним живу, — вздыхает Нат, разминая запястья. Они заходят внутрь комплекса, направляясь в свое отделение. — Я.. Довольно проблемный парень. Дядя сказал, чтобы я в случае чего сразу бежал к аптечке, а не терпел. —И как? Следуешь наставлениям? — хмыкает Жан. Части лица и руки с рёбрами побаливают, но это не отвлекает. —Ну вот, тебя веду, — улыбается Нат, доставая аптечку. — По отношению к себе не уверен, ха. Пойдём к тебе в комнату. Живут они в комнатах втроём. Слава Богу, сейчас нет соседей. Один из них недавно бил Жана в живот ногой. Они сели на кровать Жана. Нужно… — Снимай кофту и штаны. — говорит Нат страшные слова. — Что? Что за взгляд? —Это обязательно? — мнется Жан. Он не очень телосложением. Парню может быть противно смотреть на тощее бледное тело, что уж там говорить о гематомах и шрамах. А ещё предплечья.. —Ты можешь мне верить, — спокойно говорит Нат. — я хочу обработать твои раны. И осмотреть. Ты еле ходишь, мало ли что эти ублюдки сделали? —Хорошо, но только если ты не будешь задавать вопросы о причинах. —Хорошо. — уверенно кивнул Нат. Жан немного помедлил, но все же закрыл дверь и стянул одежду, оставаясь в трусах и носках. Быть так…смущает. Нат ничего не говорит, лишь смотрит. Он болезненно поджимает губы, и Жан ждет увидеть в его глазах жалость или отвращение, но там.. грусть и понимание? —Я прикоснусь? —Хорошо. — кивает Жан, наблюдая за чужими руками. Первым делом Нат обрабатывает ему лицо. Он стирает ему кровь с губ, ощупывает синяк под глазом, заклеивает разбитую скулу. —Все не скажешь, кто это был? —Тебе не надо знать. Снова молчание. Жан не хочет, чтобы Нат с ними связался. Сейчас он с ними в нормальном контакте. Если они начнут и его гнобить… Жан не хочет таких каникул этому парню. Нат ощупывает шею Жана, там лишь старые шрамы. Он заклеивает ему разбитые коленки. —Надо бы тебе штаны зашить. — хмурится Нат, пока мажет мазью синяки. — Можно прикоснуться? — отдельно он спрашивает про руки. Жан сначала мнётся, но потом соглашается. Натаниэль залепливает пластырями пальцы и запястья, а потом мажет синяки мазью. —Погоди. — встает он резко и уходит. Жану резко стало стыдно и страшно. Нату стало противно? Мерзко? Он увидел все эти шрамы и синяки и понял, какой Жан слабый? Уже успел разочароваться? Однако через минуту Нат возвращается, заставая панику Жана. —Эй, хуже стало? —Прости.. Тебе противно? Нат встает в ступор. Стоит так пару секунд просто смотря на Жана. Жана в одних трусах, носках, всего в синяках и пластырях. —Что? Нет. И не извиняйся. Я сам хочу помочь. — вздыхает Нат и возвращается на прежнее место. — Вот. Это крем. Для шрамов. Жан непонимающе на него смотрит. Зачем он Жану? Сам парень видел немного шрамы рыжего на плечах и шее, даже немного на ногах. Он пользуется мазью? —Фух, — вздыхает Нат. —Эм. Я тоже покажу кое-что. Раз уж мы так… И тут у Жана случаются будто сразу два срыва одновременно. Во-первых, он видит это подтянутое тело, сильные руки и пресс, а во-вторых, он видит целую сетку самых разных шрамов по всему торсу. —Не задавай вопросов, — отвечает Нат на его замешательство. — Я не готов отвечать на них. — вздыхает он, и Жану резко становится очень-очень стыдно. И грустно. Как ребенок с таким прошлым все еще улыбается? Помогает такому, как Жан? Такому слабому?... —Это крем для шрамов. — Нат растирает его по чужим предплечьям. — Мне он помогает, чтобы они не так сильно болели, чесались и были более мягкие, мелким они помогают стать менее заметными.. Твоим они тоже помогут. —Холодно. — хмыкает Жан. — У них что-то по типу обезболивающего? Дядя постарался дать мне такое… —У тебя хороший дядя. — говорит Жан случайно в слух. —Наверное, — пожимает плечами Нат, улыбаясь. — Люблю его. И он – единственный, кто по-настоящему любит меня. Жан не задаёт вопросов, хоть и хочет. Ему больно от слов своего нового…друга? —Можешь одеваться, — говорит Нат, напяливая на себя футболку в спешке. Жан наконец смущенно одевается.