Глава первая: пубертат — штука страшная.

      Пубертат – штука страшная.       Юки поняла это, когда на скучнейшем уроке физики начала скользить взглядом по чертам лица своего одноклассника, Коу Минамото.       И да, это вместо того, чтобы конспектировать унылую лекцию про квантовые точки и про их использование. И нет, ей не стыдно.       Не подумайте, Адашино Юки — наиприличнейшая девочка. По крайней мере в глазах учителей. И, очевидно, разглядывание лица одноклассника — просто... способ изучения... пропорций?       Нет, ей совершенно не интересно!       И сейчас она рисовала его портрет на полях тетради не из-за того, что линии щёк, вздёрнутый нос и светлые взъерошенные волосы показались хорошенькими, а потому что ей просто делать нечего. Хотя, наверное, и по той причине тоже.       — Коллоидные полупроводниковые нанокристаллы синтезируются из растворов подобно традиционным химическим процессам. Основное отличие заключается в том, что продукт не выпадает в осадок в виде твёрдого вещества и не остаётся растворённым. Нагревая раствор при высокой температуре, прекурсоры разлагаются с образованием мономеров, которые затем создают нанокристаллы на зародышах.       Единственный вопрос: чë? И им поставили замещение, чтобы умный дядька из физмат университета вещал именно это? Вместо, мать её, любимой физкультуры?        ...       Разглядывание волос Коу за соседней партой плавно перетекло в бесстыдное любование его закрытыми глазами, мелко подрагивающих ресницами и расслабленными губами. Которые выглядели очень, очень мягкими. Прикоснуться бы.       Так, нет, надо слушать. Хотя бы попытаться. Приличия ради.       — Легирование, которое является весьма сложным процессом для квантовых точек, также было реализовано в плазменном синтезе. Плазменный синтез приводит к КТ в форме порошка, поверхность которого можно модифицировать...              Ладно, Юки неприличная. Она явно поторопилась с решением снова слушать эти разговоры про квантовые точки, чем бы они ни были.              — Девушка за четвёртой партой, экран с презентацией находится спереди, а не за соседней партой. Вы вообще слушали, что я говорю?       — Честно? Вообще нет, — раньше она бы постеснялась быть настолько честной, но, как она выяснила, она неприличная. — Я пыталась это сделать, но на шестом узкопрофильном термине смирилась. Ни слова не поняла.       — Позволю себе нескромный вопрос: о чем вы вообще думаете на уроках? — устало спросил мужчина и посмотрел на неё настолько разочарованно, будто она взяла и при нём же проглотила эти квантовые точки.       — О мальчиках, — честно ответила Юки, обезоруживающе улыбнувшись.

⋇⋆✦⋆⋇　

      Стоять в коридоре — тоже неплохо. Даже лучше. Лёгкая пародия на физкультуру, да и голова от физики не гудит.       Пока дядька из университета наседал на уши одноклассников, а не её собственные, она могла размять затекшие мышцы. Простые упражнения, череда хрустов суставов, и она почувствовала себя по-настоящему живой.       А ещё глупой, да.       Осознание, что она полчаса пускала слюни на своего одноклассника (да еще кого?!), ударило по голове наотмашь.       И голова с глухим чугунным звоном упала с плеч, а затем громогласно поскакала по ступенькам ответственности за свою жизнь вниз, вниз, вниз... бам! Слышите? Приземлилась где-то на социальном дне.       — Итак, — с расстановкой начала Юки, резко крутанувшись на пятках в качестве точки. — Во-первых, я взрослая, мне четырнадцать, и имею право иногда творить непонятные вещи. Иногда неприличные. Тем более, я не домогалась его, так что ничего страшного в этом нет. А мысли никто читать не умеет. Пока тянем. Живëм. Не палимся. Да и вообще, если бы он на меня пялился, я была бы не против...       Излишне развитое воображение услужливо показало перед глазами картинку, где Коу Минамото с глупой улыбкой (на удивление кажущейся чарующе-милой) смотрит на неё. Не на конспекты, не на телефон с играми или чем там мальчики увлекаются, а на неё.       Мгновение — и она стояла в коридоре, зажимая рот ладонью и густо краснея до ушей. ...       В такие моменты важно помнить, что Минамото бессовестно дрых на парте, а не любовался Адашино в ответ. И она об этом старательно напоминала себе, не давая приторным иллюзиям пробиться в головушку, потëкшую от нежных фантазий. Потому что, как ни крути, пялилась именно Юки. Невзаимно и без разрешения.       А значит...       — Ничего не было, никто ничего не докажет. А если и попытается — встретимся в суде. Презумпция невиновности будет на моей стороне. И я имею право не свидетельствовать против себя.       Фух. Успокоилась.       Она облегченно вздохнула, окончательно решив притвориться, что этого эпизода в её жизни вовсе не было. Потому что, блин... влюбиться в Коу? Который получил один балл по искусству, постоянно забывает домашку и встревает в передряги? Ну, нет.       Прямо над макушкой прозвенел звонок. Одноклассники, конечно, хихикали над одичавшей от потери титула Адашино, но мысленно желали оказаться на её месте. Потому что сегодняшняя физика была настолько душной, что все школьники пришли к одному выводу: надо было прогулять. Или выбросить преподавателя вместе с квантовыми точками в окно — по настроению.       Адашино юркнула в класс и села за свою родную парту. Собрала ручки в пенал, а тетрадки – в стопку, затем по наитию повернула голову вправо, и...       Встретилась взглядом с только-только проснувшимся Коу.       Описывать, как МИЛО он выглядит, когда через титанические усилия продирает глаза и тянется, сонно зевая, — излишне. И да. Юки смирилась, что влюбилась в Коу. Тут уже без вариантов было.       Пубертат решил мочить её по полной — поняла она. И ей не отвертеться.

⋇⋆✦⋆⋇

      А ещё ей не отвертеться от двух лучших друзей Минамото — Йоко и Сато.       Из-за жгучего желания прикоснуться к волосам непутевого одноклассника она даже не заметила, что весь урок за ней следили. И её мечтательный взгляд, неадекватно заливший щёки румянец и искусанные губы никак не могли ускользнуть от пристального внимания.       Её влюблённость была настолько очевидной, что, когда во время обеденной перемены перед ней выросли два силуэта, пугаться было глупо.       Но она испугалась.       — Мы всё видели, — заговорщеским шёпотом объявил Йоко, улыбаясь чересчур самодовольно для человека, не имеющего так такового компромата. — Да, Сато?       — Подтверждаю. Ты пялилась на Коу, как на трюфель какой-то... — со страданием кивнул тот, не теряя надежду, что на уроке у неё просто развилось косоглазие.       Что ж, тут или всё отрицать в тщетной попытке сохранить крупицы гордости, или напасть в ответ, попытаться толкнуть и выбить из равновесия. Не буквально, конечно же, а своим бешено горящим взглядом.       — Как на трюфель? О Боже, нет. Я смотрела на него, как задыхающийся астматик на ингалятор, как ёж на кактус, который продолжал жевать и им же колоться, как политик на взятку, как наркоманы из нашего класса на NaCl в кабинете химии. Вот так я на него смотрела!       Юки расширила глаза и, улыбнувшись, захлопала белесыми ресницами, как дурочка. Голубые глаза ярко-ярко сияли. У любого адекватного человека возникла бы мысль, что она употребила что-то запрещённое, но, вот беда, друзья Коу — тоже люди не до конца адекватные.       — Вау, так ты даже не отрицаешь этого! — с восхищением улыбнулся Йоко, сильно удивившись. — Тогда ты не против небольшого разговора? Знаешь ли, Минамото-кун нам как сын, а мы, как хорошие родители, кому попало его не отдадим.       — Мы на этом уроке подготовили тест из ста вопросов, чтобы понять, достойна ли ты нашего мальчика и безопасно ли тебе его вверять, — с серьёзным видом Сато протянул однокласснице телефон с открытым тестом, который им дают в школе каждый год. Якобы для определения, попадает ли ученик в группу риска. — Твой пол?       — Э, деревянный? Но где-то у дедушки постелен ламинат, — этот вопрос сбил её с толку.       — Нет, в плане: ты мужчина, женщина, он, она, оно? Они?       — Слушай, по мне не видно? Ну прям вообще не догадаться? — она неопределённо провела руками вокруг своих длинных волос, вполне себе женского лица, юбки. Хотела ещё на грудь указать, но та, увы, не выросла. — Мужчина, конечно.       Сато посмотрел на неё с прищуром, а затем начал что-то писать у себя в тетрадочке. В которую, похоже, он решил собрать компромат на неё, чтобы под конец этого теста она раз и навсегда поклялась в полном послушании и верности, лишь бы о результатах никто не узнал. "Пункт первый. Пол: мужчина".       — Сато, не записывай, она шутит. Ну, надеюсь... — шепнул на ухо Йоко, но его проигнорировали. — Итак, следующий вопрос: имя и фамилия?       — ...я была вашей старостой в прошлом году. И позапрошлом. И до этого. Вы издеваетесь?       — Это чистая формальность, отвечай на вопрос.       — Знаю я ваши чистые формальности! Сам отвечай, мы с вами третий год одноклассники. Как меня зовут? — она начала давить на русого мальчишку с пушистыми волосами, чьë имя прекрасно знала. Йоко Сюн. А друга его зовут Сато Ëмоги. Ну так какого чёрта её имя никто не помнит?! — Как? Два слова! Отвечай.       — Аэваээээ... — замялся Йоко и начал откровенно мямлить, в надежде глядя на лучшего друга. Который, в свою очередь, тоже понятия не имел. — Аянами?...       ...Аянами? Они что, серьёзно не знают? За три-то года, проведённых вместе, не запомнили? А ничего, что Юки постоянно организовывала классные мероприятия, напоминала, что надо какие-то бланки сдать, приносила им эти самые бланки домой во время болезни? Забылось?       — Мимо. Какая прелесть, у вас нет совести даже на то, чтобы имя старосты запомнить. И нет, я не скажу его. Вспоминайте потом.       — Что ж, справедливо...       Сато меж тем опять писал в своей тетрадочке. "Пункт второй. Имя, фамилия: неизвестно."       — Хорошо, третий вопрос, — кашлянув, пошёл другу на выручку брюнет и начал листать сайт с вопросами ниже. — Возраст? Хотя нет, тупо, нам всем четырнадцать. Тогда четвёртый вопрос: от минус двух до двух, на сколько бы ты села в сломанный автобус?       Юки моргнула. Какой-то резкий переход. Честно? Не села бы, даже если сломано всего лишь зеркало, а не тормоза, потому что умирать ей пока не хочется.       Но ей же надо им понравиться, так что...       — Два, я бы его вела. А ещё, опережая следующие вопросы, я не перебегаю дорогу на красный и не пинаю младшеклассников, даже если они пинают меня первыми. Можно мы пропустим оставшиеся девяносто шесть? Я — человек серьёзный, время попусту тратить не люблю.       Сато и Йоко шокированно моргнули и переглянулись.       — Она мне нравится, — громким шёпотом сказал Йоко своему другу, будто и вовсе не скрываясь. Сато в некотором ступоре посмотрел на него, одним взглядом спрашивая: «Ты же не серьёзно?».       — Приятно слышать. — улыбнулась Юки лучезарно. — Если бы ты подошёл раньше, когда я не была влюблена в Минамото-куна, я бы смогла ответить взаимностью в полной мере. А так, ну, извини. Но спасибо! Ты мне тоже.       Йоко изобразил глубочайшее страдание от её слов, но тем не менее улыбаться не прекратил. Похоже, на этом лице доступна одна только улыбка. Причём до ушей, широченная и искренне-радостная. Раньше она ей казалась какой-то дурацкой, а сейчас...       ...нет, всё ещё придурковатая, она поторопилась с выводами.       — Касательно этого, Аянами-чан. Можно спросить, как давно ты в нашего Коу-куна влюблена, м? — спросил он её, чуть наклонив голову.       Вот и вопрос, на котором она завалится.       — Минут тридцать, — протянула Адашино задумчиво. — Может, сорок. Не знаю.       Наступило молчание. Йоко округлил глаза и его улыбка чуть померкла, а Сато нахмурился и посмотрел на неё с очевидным непониманием и отторжением. Они-то себе уже напридумывали длинную историю любви, как её чувства развивались день за днём, месяц за месяцем, и только сегодня они перевалили за грань и стали заметными... а тут, оказывается, меньше часа?       — Нет, слушай, маловато, — встрял Сато, пребывавший в смятении. Он закрыл тетрадочку, словно ставя точку в этом эпизоде «Давай поженимся». "Опрос возможной невесты выявил её некомпетентность и несерьёзность намерений." — Приходи через недельку, а лучше — через месяц. Если ты докажешь свою благонадежность, то мы подумаем.       Такая смена тона сразила Юки наповал, она сразу перестала улыбаться и начала пылать праведным гневом.       — Эй, почему?! Что за от ворот поворот?       — Правда, Сато-кун, почему?.. — неожиданно встал на её защиту Йоко, впервые не совсем согласный с вердиктом друга. Правда, как-то неуверенно.       — Никого не хочу обидеть, но Аянами выглядит как человек, который сегодня любит Минамото, завтра любит тебя, послезавтра какого-нибудь спортивного парнишку из клуба по волейболу...       — Вообще-то я очень благонадежная, и все мои влюблённости длились по несколько лет, — тут она не кривила душой.       — Например?       — Цучигомори-сенсей. Особенно на первом году обучения, когда он наш класс под своё руководство взял.       Похоже, это не тот пример, от которого её могли бы уважать. Выстрел себе же в ногу. Мальчики смотрели теперь на неё с непониманием и некой жалостью.       — Ох ты ж, — Сато исказила гримаса страдания и отрицания. — Ками-сама, спаси и сохрани.       — Слушай, если не секрет, а почему девочкам нравятся взрослые дядьки? Ему же под тридцать пять. Тут куча ровесников... — доброжелательно спросил Йоко, решив дать ей возможность оправдаться. — Что, совсем никто не подходит?..       — Так он красивый, уже с работой и, наверное, квартирой. Добрый, классный, хорошо биологию объясняет... и халат ему с водолазкой идёт. Слушай, мне было двенадцать! Чего ты от меня хочешь? Не смотри так.       — Ну так в том-то и дело, что он, ну, взрослый, — пробормотал Сато. — У вас разница лет двадцать. Попахивает нехорошим словом на букву «п»... и о чем бы вы стали с ним разговаривать?       Почему её восприняли настолько серьёзно и буквально?       Она же была просто любовалась учителем в коридорах, в то время как двенадцатилетки-одноклассники не то, что не хотели встречаться с девочками: они их боялись. И скорее бы начали встречаться с другом, чем с девчонкой (возможно, Йоко и Сато именно так и поступили).       Ну и как среди этого сборища неадекватов не выбрать уже взрослого, серьёзного учителя биологии в качестве объекта обожания?       — Ты преувеличиваешь. Сенсей мне просто нравился, я ничего такого плохого не подразумевала. Тем более, как видишь, сейчас начала на ровесников слюни пускать...       — Ага. Причём не на какого-нибудь популярного парнишку, по типу старосты, а на нашего Коу. Подозрительно.       При упоминании старосты Юки ощутила, как её корëжит обида. Проиграть какому-то смазливому пацану с разницей всего в два голоса было ужасно. Особенно после её долгого пребывания на этом посту.       Титул старосты был для неё главным достижением и поводом для гордости, за пять лет он стал её неотъемлимой частью. А тут на тебе — красавчик Такеши перевёлся из частной школы, стал объектом воздыхания всех девчонок, и в выборах сместил Адашино.       При всём этом Такеши ничего не знал и не умел, а старостой хотел быть для галочки. Имена одноклассников не помнил, прямо как эти два балбеса, документы заполнял криво и косо... так ещё и посмел предложить ей стать заместителем! Ха, чтобы она за него всю работу делала? Увольте. Её пост выше. На троне старосты уже прочно отпечаталась её задница, и сидеть на грязной табуреточке рядом она не согласна. Пусть Такеши наслаждается украденной у неё властью.       — Почему нет? — она тряхнула головой, чтобы отогнать обиду и лишние мысли. — Он миленький.       — Ну, среди девчонок он не особо популярен, — объяснил Йоко. — Чаще всего его считают хулиганом или типа того, хотя, поверь мне, он и мухи не обидит. Просто внешность такая.       — Ну, мне зато больше достанется.       — Это ещё не факт, — строго возразил Сато, и, снова достав тетрадочку, начал заполнять листы полученной информацией. — Приходи через неделю.       — Сато, может, хоть тест закончим? Чтобы сразу с формальностями разобраться и потом не спрашивать, — с мольбой спросил Йоко и заглянул другу за плечо в тетрадь. — Э, а что это за слово?... Вот тут.       — Неблагонадëжная, — прочитал он. Юки моментально надулась.       — Почему оно написано через «бля»? — с сомнением протянул Сюн, честно пытаясь понять скрытое сообщение друга. Это призыв о помощи?       — Лучше всего под ситуацию подходит.

⋇⋆✦⋆⋇

Пункт первый. Пол: мужской. Пункт второй. Имя, фамилия: неизвестны. Пункт третий. Возраст: 14. Считает Коу «миленьким». Влюблялась во взрослых мужиков и учителей биологии. Неблягонадëжная. Если её начнут пинать младшеклассники, не даст сдачи, следовательно, не сможет стать защитницей Коу, пока тот будет поддерживать семейный очаг. Склонность к суициду: полезет в сломанный автобус. Не различает цвета светофора. Волосы белые, глаза голубые, ростом ниже Коу, где-то 158 (а Коу ещë ж вырастет). В целом выглядит симпатично, генетику Коу не испортит. Но не факт. Неадекватная. Хотя, это плюс. Опрос возможной невесты выявил её некомпетентность и несерьёзность намерений. Вердикт: пока не заслужила нашего сыночку-корзиночку.

⋇⋆✦⋆⋇

      Компания из Сато, Йоко и Коу многие годы бесила Юки Адашино. По большей части из-за того, что в тесте по профориентации в планах на жизнь Коу написал, что станет крутым экзорцистом (чего сразу не волшебником?), Йоко — что выйдет замуж за Сато и что тот будет его обеспечивать, и только один Сато написал, что пойдёт по стопам родителей и будет работать в их магазинчике сладостей.       В общем, они были абсолютно неадекватными, и завуч нередко ругал Юки за чужие промахи, но то было целые летние каникулы назад. До недавних выборов.       Большая перемена, отведенная на обед, была потрачена на дурацкие тесты со школьного сайта, поэтому Юки сидела за партой и старалась не втягивать живот: иначе заурчит.       — Как вам профессор из университета? — спросил их физик, зайдя в кабинет с небольшим опозданием. Ученики сразу встали, сделали поклон и только после разрешения сели обратно, удобно заглушив скрипом стульев рëв живота Юки. — Появилось у вас желание физику изучать? Хо-хо.       Он ещё и смеётся. Сам же слышал, какой бред им целый час несли, а сейчас сидит и ржёт. Знает же, что они физику даже на базовом уровне терпеть не могут.       — Восхитительно, — саркастично сказал кто-то из класса. — Мы аж любовью воспылали. Сразу всё в голове уложилось и вмиг понятным стало.       — Это хорошо, — улыбнулся физик. — Тогда сейчас будет лабораторная. Адашино-сан, как староста, раздай всем тетрадки. Остальные пока объединяются в группы по четыре человека.       Юки с кислой миной посмотрела на учителя. Нет, он не назло, просто за эти годы привык, что она всегда была в этой роли. Но сейчас эти слова снова задели самое больное.       Со вздохом она встала и достала из шкафчика увесистую стопочку, а потом не без наслаждения плюхнула её прямо на парту нынешнего старосты. Так, что тот подскочил и посмотрел на неё, как на идиотку, потревожившую покой его величества.       — Работай, староста, — хмыкнула она, а затем ушла. Правильнее сказать, убежала.       Учитывая, что этот Такеши понятия не имеет, как кого зовут, будет весело. Ну ничего, пусть пострадает, ему полезно. Сам вызвался на выборы, пускай теперь свои прямые обязанности исполняет. Петух с чёлкой до небес.       — Будешь с нами в группе? — остановила её на полпути Нана. Причём лишь приличия ради, ведь и так очевидно, что Юки согласится. Всегда вместе работали, как слаженный механизм. — Троих уже собрали. Тебя ждём.       — Да, конечн... — уж было согласилась она, но фразу договорить не успела. За ней, как два черта из табакерки, выскочили Йоко и Сато, схватили за локти и без лишних вопросов добровольно-принудильно увели к своим задним партам. — Эу-эу-эу, что за произвол?       — Верните мне мозг команды! — запротестовала Нана. — Она для нас формулы выучила, ищите себе кого-нибудь другого!       — Она нам нужнее, — коротко ответили Сато и Йоко, и Адашино перестала сопротивляться. Её доволокли до сдвинутых парт, на которых были разбросаны ручки и фантики, и усадили на стул.       Йоко улыбнулся так широко, словно щеки сейчас треснут, да и Сато улыбку сдержать не мог. Явно что-то коварное задумали, вот как переглядываются хитро между собой, да глазами сверкают. Подозрительно.        — Ты нам потом спасибо скажешь, — доверительным шёпотом сказал ей Сато.       — Интересно, за что, — фыркнула Юки, слева от неё за стул сел Сато, а прямо напротив – Йоко. — Пока не за что. Вы меня украли.       А потом появился он. Держа в руках экран, две линзы, лампу и источник тока для лабораторной работы по оптике, да так, что те едва на пол не вываливались. Он. Чьи неряшливые светлые волосы топорщились после дрëмы на первой физике и на чьи недосягаемые губы она пялилась минут двадцать, пожевывая собственные.       Черт, проклятый пубертат!       — О, вы нашли четвёртого участника? —обрадовался Коу и расставил по партам нужное оборудование. А затем сел прямо справо от неё, на единственный свободный стул. Юки захотелось заорать. — Доброе утро, староста.       Она промолчала и не стала поправлять насчёт должности. Коу тогда болел и выборы пропустил, вот и не знал.       Юки просто тупо пялилась на него, пытаясь собрать обрывки слов в цельное предложение, но в горле встал приятный и волнующий комок, который не позволял это сделать. Ками-сама, храни Сато и Йоко. Она придёт в храм господина Кунишиге и помолится за них раз десять точно. Лоб в кровь разобьёт. Как же хорошо всё обернулось.       Её молчание и мрачный вид был воспринят Коу как нежелание общаться. Что ж, девчонки всегда смотрели на него, как на придурка бешеного, тем более староста, которая за его поведение всегда получала здоровый нагоняй. Ну, он может это понять.       Он неловко прокашлялся.       — Это-о-о... мы постараемся не сильно мешать и отвлекать, — сказал он и вырвал из тетрадки листок для черновика.       Минамото размашисто и совсем неаккуратно написал «Измерение фокусного расстояния и оптической силы линзы», а потом, когда убедился, что староста на него не смотрит, сдавленно прошипел друзьям.       — Почему именно она? — искренне не понимал он, а затем боязливо обернулся к ней. Та вроде не слушает, смотрит куда-то в пустоту мрачным взглядом и молчит. — Выглядит так, будто вы её заставили. Нашли, блин, кого нагрузить!       — Нам нужен был четвёртый участник, ты же сам сказал, — изобразил серьёзность и непричастность Сато.       — Я думал, вы Кагами или Тэнью позовёте... — скрипнул Коу зубами от неловкости, но постарался смириться.       Юки всё слышала и видела боковым зрением. Просто она распадалась на атомы от того, насколько близко Коу сидел к ней, поэтому клетки мозга начали постепенно, одна за другой, отмирать. Как же его рука мило ручку держит... видно впадинку между запястьем и ладонью. И венку. А-а-а...       Ситуация из разряда «А-А-А, ЖЕНЩИНА» и «О-О-О, МУЖЧИНА». Сато с Йоко, почти не скрываясь, просто смеялись. Гады.

⋇⋆✦⋆⋇

      Коу снова перечитал текст лабораторной работы. Слова особо понятны не были, хоть он и разбирал эту тему с Теру накануне. Так что старший брат рассказал ему и про оптический центр, и про главную с побочной оптические оси, и про фокус, и про виды линз.       Честно, Коу готовился, но есть же разница, когда делаешь лабораторку с друзьями-клоунами, которые вовсю веселятся и тоже ничего не понимают (Ну, только Йоко), и по итогу вы сдаете средненькую работу, и когда к вам присоединилась вредная староста. Да ещё и в ужасном настроении. Вон как она его взглядом сверлит, тут даже слово сказать страшно.       Какой-то психологический хоррор, чесслово.       — Итак, мы ставим лампу, а перед ней экран и линзу, — сказал Йоко, постаравшись звучать непринужденно и улыбаться. По большей части старосте, чтобы та перестала вести себя как солдат перед расстрелом. Ну, или как тот, кто этого самого солдата в лице Коу расстреливать будет. — Ребят, можете...       Минамото с Адашино одновременно потянулись за линзой, чтобы протянуть её Йоко, но внезапно столкнулись руками. Староста отдернулась от него, как от лишайного, и с непонятной ненавистью начала пялиться на линзу. Так, что её взгляд был готов собраться в тонкий пучок света и сжечь парту к чертям. Почему она так его ненавидит?       — Да чего вы хмурые такие? — вознегодовал Йоко и поставил всё оборудование в правильном порядке. — И ты, Аянами, подключайся.       Коу от такого даже поперхнулся. Какая нафиг Аянами? Не Адашино?       Аянами (?) продолжила сидеть с мрачным выражением, но на эту фамилию и просьбу откликнулась. Ауч. Неловко. Коу всё это время неправильно помнил её фамилию.       — Да, ты можешь записи вести, — поддакнул Коу, чувствуя, как неловкость перерастает в желание убежать. Он коротко посмотрел на Йоко, но тот не испытывал ни крупицы сожаления за то, что пригрел на груди этот комок недоброжелательности. — А мы пока всё сделаем, Аянами-сан...       — Да вы издеваетесь, — пробубнила Адашино едва слышно.       Понять, что ей не понравился именно тот факт, что её называют чужой фамилией, а не то, что её заставляют работать, Коу никак не мог. Мысли он читать не умел.       — Ладно, тогда Сато запишет, — неловко пошёл на попятную Коу. Лучше бы втроём работали, честно.       — А, не-не-не, я не об этом, — староста внезапно хлопнула себя по щекам и улыбнулась. Вышло угрожающе. — Так, включайте свет, сейчас тип линзы определим, рассеивающая или собирающая. А я всё начерчу пока...       Работа со скрипом двинулась. На экране появилась маленькая точечка света, которая при приближении увеличивалась, и Аянами что-то очень быстро записала, нарисовала схему с указанием, как пошли лучи, но промахнулась с фокусом. Коу взял из пенала Йоко корректор и протянул ей. А староста, смотря на его пальцы, в которых был зажат корректор, откровенно начала тупить и краснеть, как дура.       Коу — мальчик доброжелательный. Он не будет спрашивать, за что на него взъелись, и сплетничать после урока не станет. Но блин, неприятно! Его попытка работать совместно бьётся о глухую стену и разлетается вдребезги.       Механизм под названием староста побарахлил, а потом снова вернулся к работе. Отчаянно избегая любого контакта с Коу, чтобы опять не перемкнуло. Атмосфера постепенно перестала напоминать похороны.

⋇⋆✦⋆⋇

      Всё шло прекрасно. Они измеряли расстояние между линзой и источником света, рассматривали изображение на планшете, Йоко потом брал использованную линзу и смотрел сквозь неё, вызывая смех и шутки про наследственные заболевания от кровосмешения. В общем, нарушали дисциплину и веселились на полную катушку.       Пока кое-что под конец урока не пошло не по плану.       Обычно смех у Юки был приятным. Сдержанным, добрым, забавным. Именно так она смеялась, когда её хвалили за достижения, и, щуря голубые глаза, она показывала белые зубы. Но сейчас её смех был похож одновременно на плач, хрюканье, и вой Банши — предвестницы смерти.       — Господи, какие же вы придурки... — хохотала Адашино на грани истерики и слез, когда эти три гения каким-то образом спалили экран, работая с собирающей линзой. Что было физически невозможно.       Коу не было весело. Он размахивал экраном туда-сюда в попытке потушить огонь, но тот лишь разгорался. Потому что базовые знания о том, что тем самым он поддувает кислород к пламени, у наследника клана Минамото отсутствовали напрочь.       — Лучше бы помогла, блин! — зарычал Коу, уже не изображая вежливость.       — Да вас уже ничего не спасёт, это финальная стадия, она не лечится, — она буквально хрюкала от смеха. Боже, это восхитительно. Юки теперь всегда будет с ними сидеть. Кто бы мог подумать, что это куда смешнее, чем работать с Наной и Юной, которые делают лабораторные на лучшие баллы. — Хватит им махать, ты только хуже делаешь.       Вокруг них собралась толпа одноклассников, Сато спасал оставшееся оборудование, а Йоко, будучи спортсменом, помчался за огнетушителем. Он, кстати, должен быть здесь с минуты на минуту. Ноги у него длинные, нормативы сдаёт замечательно.       — Если ты это знала, почему не сказала сразу?! — возмутился Коу и перестал махать горящим планшетом, как флагом. Тот начал плавиться менее интенсивно.       — Что именно знала? — вытерла она слезы с белёсых ресниц и вздохнула. Лёгкие заполнил запах горелого пластика. — Что махать не нужно?       — Что всё так и получится, — выдохнул Коу и в отчаянии посмотрел на то, как экрану становилось всё хуже и хуже с каждой секундой. И самое неприятное — осознание, что он сделать ничего не может. Потушить пытался, воды здесь нет... ну, не плевать же в проплавленную дырку.       — Но я не знала.       — Всё ты знала, — вдруг фыркнул Сато.       Дым валил вонючий, чёрный. Кто-то открыл окно, и пламя было явно благодарно этому ученику.       А затем Йоко, распихивая всех локтями, притащил здоровенный огнетушитель, нажал на спуск и утопил планшет в холодной пене. А ещё Минамото, который этот самый планшет держал. И Адашино, чтобы ей не повадно было. Просто так, за компанию, хотя сделал он это ненарочно. ...       За лабораторную работу им поставили по нулям. Коу и Юки были побиты жизнью и облиты пеной, поэтому их отправили мыться и переодеваться, после чего кабинет физики навестили все, кому не лень. Завуч, директор, ребята из параллели. А убирать последствия их печального знакомства с оптикой заставили самих виновников: Сато, Йоко, Коу и Юки, причём после уроков. В жару +23.

⋇⋆✦⋆⋇

      Юки старательно вытирала тряпкой остатки пены с пола и под столом, честно стараясь не обращать внимание на то, как хорошо на Коу сидит чёрная футболка. И на то, как напрягаются его руки, когда он со скрипом отскребает с парты сгоревший пластик, и на то, как по лбу стекает пот. Последствия пубертата снова начали давить на мозг, поэтому она то и дело замечала за собой, что внаглую пялится на шею и локти парня.       — Я вам мороженку принёс, — объявил Йоко, залетая в пустой кабинет и держа между пальцев разные виды мороженого, прямо как веер или как когти Фредди Крюгера. — Ту, которую упала, сам уже съел. Остальные нормальные.       Мороженое... о большем и мечтать нельзя.       Коу отложил скребок на парту, а затем сделал то, что Юки попросту убило: вытер лицо низом своей футболки, обнажив на несколько секунд пресс. Адашино выпучила глаза и потеряла дар речи, но эта чудесная демонстрация очень быстро закончилась, оставалось лишь довольствоваться воспоминаниями. Зашуршали упаковки, и Юки смогла прийти в себя лишь спустя секунд двадцать.       — Спасибо, я переведу, — благодарно кивнула Адашино, надеясь, что все спишут её красные щеки на духоту в классе, и взяла последнее мороженое. Шоколадное.       — Да не, не надо, — улыбнулся Йоко, но не широко, а устало и вымотанно. Но тем не менее искренне и дружелюбно.       Почему-то именно эту улыбку Юки ценит сильнее, чем остальные.       — Правда? — сразу оживился Сато и облизал губы. — То есть теперь ты нас спонсируешь, а мы питаемся за твой счёт? Йоко, ты такой добрый, мы тебя так любим вообще!       — Эй, нет, на вас это не распространяется! — запротестовал Сюн, моментально пожалев о такой щедрости. — У меня карманных почти не осталось, до следующей недели такими темпами не доживу.       — То есть Аянами-сан ты кормишь, а меня, самого важного человека в твоей жизни, так ещё и мужа, нет? И сына даже не покормишь, деньги потребуешь? Подло. А в чем это, интересно, разница между нами?       — Сато, хватит, — осуждающе сказал Коу, тем не менее улыбнувшись. Потом он наклонился к уху брюнета, будто то, что он скажет, было каким-то величайшим секретом, а не очевидным фактом. — Не мешай ему быть джентльменом, Аянами-сан все-таки девочка.       — У неё в графе «пол» указано «мужчина», — возразил Сато в полный голос и, закатив глаза, продолжил жевать своё мороженое.       Коу сперва хотел отстоять честь старосты, которая старостой уже как несколько месяцев не была, но достоинство её, похоже, даже не было задето. Йоко прыснул со смеху, Юки начала прятать глаза, и её слабо потряхивало от назревающего в груди хохота, который, как Коу уже убедился, звучит пострашнее апокалипсиса. Минамото ошарашенно смотрел по сторонам, не понимания локальной шутки. Он что-то пропустил?       — В какой момент вы вообще подружились? — беспомощно спросил Коу.       Юки откусила ещё мороженого, чтобы не отвечать, а Сато с Йоко загадочно переглянулись. Вопрос так и остался без ответа.