12.

«Настоящая свобода начинается по ту сторону отчаяния.»

— Жан-Поль Сартр

— Итак, что у нас есть? Оборванный клочок бумаги, повзаимствованый из альбома в гостиной был исчерчен записями блондинки, что расхаживала по холодным просторам палаты. — Соловьев должен вернуться уже завтра, что оставляет нам только два варианта. Остановившись она замирает, обращая внимание к беспристрастному лицу парня. Развалившись на девичьей кровати как на своей собственной, Туркин бесстыдно разглядывал женский силуэт. Прочистив горло она в одночасье выпрямила спину и с вызовом приподняла бровь. — Хотелось бы удостоиться твоего мнения, а не взгляда оголодавшего монаха. Тихий смешок наполняет комнату, но звук этот далек от общепринятого веселья. Парень приподнимаясь, неспешно принимает позицию сидя, так что изящные коленки оказываются в заключении его ног по обе стороны. — Наблюдать за твоими попытками держать оборону, доставляет особое удовольствие, — его голос растекается низким звучанием, словно внушая спокойствие, — в частности, когда твое сладкое хныканье до сих пор воспроизводятся у меня в голове. Чеширская улыбка пылает привычным самодовольством. Произошедшее вчера никак не умаляло в ней раздражение от такого обилия дерзости. Извечная конфронтация, и язвительные комментарии — именно то, чего парень добивался. Следовательно Лия выбирает другой подход. Положив ладони на крепкую шею слегка пробегается пальчиками по проступающим мышцам, произнося с наигранным придыханием. — Поверь, твои изнывающие стоны звучали едва ли не громче моих. — наблюдая за вспышкой огненной зелени удовлетворенно хлопает по плечу, — Но мне казалось, сейчас на повестке вопросы важнее, чем выяснения «кто из нас ниже пал»? Низкий смех отдает вибрацией по узким ладоням и румянец расцветающий на щеках удержать нечем. Взор напротив словно смягчается на несколько мгновений. — Ты права. — кивнув головой стремительно поднимается во весь рост, что сразу вынуждает ее ступить шаг назад. — Просто трудно сосредоточится, когда вся твоя шея покрыта моими… Лия тут же прерывает его с помощью пинка и демонстрирует гневное выражение, что лишь забавляет парня. — Думаю ночью будет надежнее. — вдоволь насладившись её смятением проговорил с полной серьезностью. Она соглашается одобрительным кивком и достает ранее вынутую из тайника сигарету. — И что дальше? Многозначный вопрос повисает в комнате. Офелия наблюдает за дымом источаемым сигаретой, сопровождая тяжелым вздохом. — Если ты найдешь что-то… — приближаясь в два шага выхватывает сигарету делая собственную затяжку, — что-то вроде доказательств? Девушка и сама задавалась этим вопросом. — Обращусь в милицию или… — заметив скептический взгляд парня тут же отсекается. Чуть склонившись над ней Валера нетерпеливо проговаривает. — Я здесь нахожусь благодаря стараниям нашей доблестной милиции. — Тем более пациентку психлечебницы даже слушать не станут. — заполняет тишину весомым аргументом. Как бы не хотелось, но стоило признать эту суровую правду. — Не знаю. — поджав губы упрямо смотрит на него с небывалой решимостью, — Сейчас главное найти зацепку. Буду решать проблемы по мере их поступления. Валера чуть хмыкнув, осматривает её с ног до головы, удовлетворительно кивает. — Теперь решим, что делать с тобой. — она медленно водит своими черными омутами по палате, намеренно избегая его взгляда, — Возможно, тебе стоит отправиться прямо сегодня? Парень откидывает окурок, предварительно потушив его о дверную раму, медленно приближаясь к невысокой фигуре. — Нет. — Я не уйду. — недоумение на девичьем лице вынуждает его продолжить, — Без тебя — нет. Узел тревоги в животе превратился в полноценный удушающий стяг. Лия смотрела на него неотрывно, будто не в состоянии внимать произнесенным словам. — Ты здесь не останешься. — резкий тон голоса становится удивлением даже для неё. Поворачивается к окну и судорожно бегает глазами по виду из окна огражденного металлическими прутьями. — Хочешь стать таким же? — поджав губы смотрит неотрывно, сохраняя положение в полоборота, — Решил расстаться с рассудком? Делает шаг к нему, обратно и запрокинув голову со всей уверенностью заявляет. — Это место… не предполагает ничего иного. Лицо, обрамленное резкими чертами остается нечитаемой маской. Вытащив руки из карманов пижамных брюк, Валера открывает вид на сжатые кулаки. — Поздно, — чуть хриплый голос режет слух, под аккомпанемент капающего крана, — я уже, блять, болен. Не касаясь её и пальцем, склоняется к бледному лику. — Моя болезнь и лекарство заключены в одном лице. Дыхание сбивается и Офелия только и может, что сосредоточится на попытках его выровнять. Мысли заполнил шепот. Шепот подсознания, что жаждало этих слов ровно с той же силой, что и боялось. — Ты не обязана отвечать. Наверняка на лице выражалось смятение, что и послужило этим словам. — А ты не обязан оставаться. В порыве внезапного смущения девушка приближает губы к щетинистой щеке, оставляя легкий поцелуй. Этого невинного жеста хватает, чтобы тяжело сглотнув, Валера заключил её в почти-что болезненные объятия. Слов больше не требуется.

***

Мрачные тени коридоров уже не оставляют места для тревожных мыслей, сырость бетонных стен и отсутствие должного освещения теперь кажутся привычными. В отработанной, слаженной схеме они добираются к двери, ничем не отличающейся от остальных, за исключением надежного замка, в окружении стертого покрытия лака, от предыдущих попыток взлома. Вооружившись несколькими металлическими прутьями, что были ловко прихвачены из кучи барахла в кладовой, парень принимается за дело. Применив несколько нехитрых техник, поспешно отпирает дверь, тут же подавая немой знак светловолосой. Несколько секунд они стоят в тишине врачебной опочивальни, замерев, будто впервые ступили в обитель зла. Первой оживляется девушка, рвано вздохнув она принимается рыскать. Первым делом раздвигает шторы, дабы впустить в комнату лунное свечение — единственный безопасный источник света, дабы не стать пойманными. На первый взгляд комната выглядела абсолютно заурядно: кровать занимавшая большую часть пространства, стены окрашенные в темно-синий, обветшалый слой краски, и шкаф — громоздкий и несуразный, стоял около письменного стола. Следуя логике, Волконская приближается к столу, впопыхах перебирая каждую последующую полку. Чуть помедлив, парень следует примеру, останавливаясь позади, про себя отмечая дрожь и нервные движения женских рук. — Будь спокойнее, — шепотом наставляет, стараясь избегать резких нот, — в таком темпе результата не будет. Будто отмахиваясь девушка отчаянно пробегает взглядом по содержимому множества бумаг, не находя ничего ценного. Скоропостижно устремляется изучать шкаф, пока мысли вновь нагоняет идея о тщетности их стараний. Валера в свою очередь перепроверив стол направляет внимание к постели. Порывисто подняв матрас пытается разглядеть что-либо в полуночном мраке. Когда взор цепляет нечто похожее на сверток, проглядывающие сквозь пружинный каркас, настороженно щурит взгляд. Обогнув врачебное ложе с другой стороны, проводит пальцами по дну, нащупав шершавый материал, сразу распознавая в нём конверт. Пока Волконская намеревалась вывернуть все содержимое нескромного гардероба, он останавливает её тихим и многозначительным: — Нашел.

***

Что-то переворачивается у неё внутри. То ли необъятный страх, то ли мучительное предвкушение от того, как близко находились ответы. Развернув содержимое конверта, предназначенного для документов, девушка сверлит взглядом содержимое помутневшими зрачками. Пистолет, внушительная пачка купюр и толстый записник в кожанном переплете, что уже был известен ей как ежедневник Леонида Яновича. Видимо это единственное за что выпал шанс зацепится. Молча, словно понимая друг друга без слов, ребята присаживаются на пол, перелистывая страницы дневника в попытке найти нечто значимое. Первая половина наполнена профессиональными записями, что наперебой чередовались противоположным — нарушающими какой-либо здравый смысл, комментариями. Описания внешности пациентов, в особенности женщин, пометки с сальными замечаниями и прочая дикость навевала лишь бурлящее отвращение. И тут, уже неверящий взгляд, цепляется за выбивающиеся из череды похабщины строки. Датированный двумя годами ранее, характерный размашистый почерк гласит:

«Сегодня мне выдалась неожиданная и многообещающая встреча. Кощурина я не видел с тех давних времен, когда жил ещё с матерью, в городе, а Костя уже тогда, своенравным юнцом создавал множество проблем среди уличных группировок.

Меня никогда не интересовали подобные обыватели общества, однако сегодня, по случайности мы столкнулись в захудалой пивнухе, куда я забрел после похода на могилку матери.

В захмелевших откровениях мы довольно быстро пришли к выводу, идея словно родилась сама собой. Конечно мне претит, что этот криминальный элемент движим лишь мыслью обогащения, я же напротив — рассматриваю в этом своеобразное искусство, эдакий … предмет для исследования человеческих пороков…»

Читая, буквально проглатывая каждую следующую строчку, в животе начинало разъедать горькой желчью. Тяжелое дыхание слева, знаменовало одно — Турбо также пребывал в подобном негодования. Настолько погрузившись в собственные размышления пара не замечает, не слышит ни приглушенный звук мотора, а после упускает и твердый стук тяжелых ботинок. Осознание приходит только в тот момент, когда резко распахнутая дверь направляет лунный свет на до тошноты осточертевшее, исказившееся лицо Соловьева.

***

Реакция Валеры была отработана и технична, годы проведенные на улице натренировали в нем навыки почти-что военного уровня. И это мгновение не стало исключением, найденный ранее пистолет сразу же оказался в крепкой ладони. Только он не учел одного. Леонид, так же резво потянул на себя девушку, быстро складывая пазл происходящего. Скрипучий голос врача заполнил пространство, когда он прижал складной нож к горлу онемевшей от разворачивающихся событий, Волконской. — Гребанный щенок, — почти что сплюнул с отвращением, буравя взглядом силуэт Туркина, — так и знал, что твое нахождение здесь закончится чем-то подобным. Сглатывая ком, что сдавливал горло от первобытного страха, парень попытался оторваться от лица Лии, которое казалось побледнело до цвета стен в её палате. — Если ты отпустишь её в эту же секунду, так уж и быть, не прострелю твою больную башку прямо сейчас. — выдавил сквозь сжатую челюсть. Скрипучий смех резал по ушам так, что Лия зажмурилась, чувствуя сердце буквально норовящее прорваться сквозь ребра. Пока лезвие ножа впивалось сильнее, она все так же не оставляла попыток сопоставить всю картину воедино. — Она погибла из-за тебя. — девичий шепот прозвучал громче мужских возгласов, — Мы всё знаем. Как только дрожащий голос озвучил это, Туркин чуть-ли не зашипел от степени отчаянности этого блефа. — Нам плевать на весь этот парад извращенского сумасшествия, что вы здесь устроили. — крепче перехватывает пистолет, мысленно продумывая следующий шаг, — Ты отпускаешь нас, и только тогда у тебя появится шанс, что об этом не узнают в отделении. С диковатой ухмылкой Соловьев качает головой, ни на секунду не ослабляя хватку на тонкой шее. — Милиция? — переспрашивает, забавляясь от мнимой угрозы. — Правоохранительные органы были у нас частым гостем, — ухмылка становится оскалом, — как раз Кощей и приводил к нам клиентуру в погонах. Не понимая контекста, Валера пытается сохранить безразличие на лице, в надежде подойти ещё на шаг ближе к перехвату. — Им нравились помоложе, — хихиканье почти-что перевалило в приступ смеха, пока мужчина наматывал прядь светлых, девичьих волос свободной рукой, — возможно драгоценная Офелия стала бы следующей. Шок, гнев, и дикий, почти животный страх отразился во взгляде девушки, что едва ли не перемешало все внутринности Туркина, словно в мясорубке. Поджав губы он делает шаг и последнюю попытку перевернуть ситуацию, смиряя дрожь в руке продолжает держать пистолет в ровном положении. — Но знаешь, что я подумал? — безумец отступает назад, резко дергая девушку за плечо, тем самым вновь увеличивая расстояние, — наша неземная Лия, не должна достаться никому. Острие ножа входит глубже, грубо разрезая плоть. Тонкая струя крови горит ярким пятном на белых локонах и алебастровой коже. Это был не страх. Нет. Это было нечто большее. Окутывающее, овладевающее и буквально поглощающее здравый рассудок. Нечто, возымевшее власть, оставляет ему единственный выбор — нажать на курок. И Валера делает это, без промедлений.

***

Всё происходит быстро. Ранее, его столько раз называли убийцей, что временами он действительно верил, и даже чувствовал себя им. Однако, нет — на деле это всецело отличалось. Кислород перекрылся в тот самый момент, когда он посмотрел на обомлевшее лицо, ранее нежное, временами обрамленное печалью, однако сейчас совершенно иное. Брызги крови запятнали и без того окровавленную пижаму. Тяжелое дыхание идет наперевес с бездыханным телом у худеньких ног. Валера остолбенел. Теперь он и вправду убийца.

***

Рой мыслей, прерванный выстрелом, хлынул с удвоенной силой, как только она увидела безжизненное выражение, застывшее маской на лице парня. Отскочив от распространяющейся лужи крови она кидается к Туркину, тут же перехватывая такое полюбившееся лицо руками. — Это оправданно. — он попытался отвернутся, норовил вырватся из её захвата, в отчаянии схватится за голову. — Я бы сделала то же для тебя — без раздумий, честно добавляет, что кажется отрезвляет Валеру. Беглый взгляд зеленых глаз мечется, он замечает ключи, выпавшие из кармана врача, погубившего неизвестное количество жизней. На первом этаже слышится шорох, кажется выстрел разбудил ненужных свидетелей. Лия непромедлительно захлопывает дверь, попутно запирая на засов. Паника затмевает зрение, когда парень дергает её в сторону окна, сразу же перелезая на козырек. Кровь, всё ещё сочилась по тонкой шее, несмотря на прижатое впопыхах полотенце. Девушка понимает — нужно бежать, как можно дальше и как можно скорее, однако паническая атака хлынет штормовой волной, в самый неподходящий момент. Сразу замечая надвигающееся состояние, парень действует с особой точностью, подхватывая слабое тело, пока в двери настойчиво ломятся с обратной стороны. Последний раз взглянув на труп Соловьева, он теряет всякое сожаление.

***

Дождавшись пока охранник кинется на звуки возгласов внутрь лечебницы, парень наперевес с Лией бежит к припаркованному во дворе автомобилю, ключи от которого покоились в кармане. Времени было в обрез, ночь была их единственным преимуществом. Быстро закинув девушку на переднее сидение он заводит двигатель. Глухой звук сразу привлекает непрошенное внимание: крики и вопли санитарок кажутся какофонией, когда выжимая на газ Туркин со всей скорости прорывается сквозь кованные ворота, что к счастью, так и не успели запереть на замок. Выезжая на безлюдную трассу в голове проносятся тысячи мыслей, словно калейдоскопом вызывая головокружение. Пока что не было и малейших предположений, того как действовать дальше. Куда направляться? Смогут ли они скрытся? Есть ли у них шанс на будущее? Быстро окинув пассажирское кресло, натыкается на взгляд Офелии, что сейчас напоминала падшего ангела — окровавленная и всё же, сияющая умиротворенной улыбкой. Маленькая ладонь достает из кармана ту самую пачку купюр, найденную с остальными уликами. Валера не удерживаясь, вторит её смешку, совершенно неуместному, однако такому необходимому. Рассвет неизбежно расцветал на тьме небосклона, пока в душе царила небывалая легкость. Двое перекидываясь многозначительными взглядами, а в голове крутилась одна и та же мысль. Они были одержимы. Друг другом или своим общим безумием? Это им предстояло узнать. На это у них была вся жизнь.