40. La beauté d'une réflexion (дарк!Гарри/Ромильда)

      Боже, как же он красив, чертовски красив. Его зелёные глаза смотрели на него из зеркала, живые, завораживающие и напряжённые, точная копия глаз его матери. Тонкая круглая оправа привлекала внимание к пленительным зрачкам, увеличивая их, подчёркивая величественное лицо с изящно очерченным подбородком. Тёмная грива его беспорядочных локонов всегда была искусно уложена, будто гладкие ониксовые шипы, вздымающиеся над элегантным гребнем океанской волны в самую тёмную ночь. И он ещё не упомянул о своих пухлых тёмно-розовых губах. В тёплом свете Выручай-Вомнаты они выглядели такими привлекательными…       Уютный маленький столик за их спинами был забыт, на двух фарфоровых тарелках остались надкусанные закуски, бокалы для вина пусты, оба стула свободны, воск на подсвечниках вот-вот растечётся по столу.       — Мои волосы так хорошо смотрятся при таком освещении… — Ромильда что-то бормотала себе под нос, стоя рядом с ним и разглядывая своё отражение. — И это платье тоже изысканное, оно мне идеально подходит.       Гарри не обратил на неё никакого внимания. Он чувствовал тепло её руки, мог бы почти коснуться её плеча своим, если бы подвинулся совсем чуть-чуть. Зеркало Еиналеж было не очень большим, но всё же в нём могли поместиться они оба. Ему пришлось сдержаться, чтобы не протянуть руку и не попытаться дотянуться до своего идеального образа, пока его разум, молниеносный и острый, как всегда, не нашёл очевидный ответ.       Кожа его щеки была гладкой на ощупь. Гарри никогда не переставал задумываться о врождённых качествах своей кожи, своего лица, своей фигуры в целом. Как глупо с его стороны. Неудивительно, что все им восхищались, неудивительно, что он был главной темой школьных сплетен, главной темой, о которой распространялись слухи в Хогвартсе. А как могло быть иначе? Он, Избранный, самое любимое дитя Судьбы. Конечно, все постоянно говорили о нём, и это было вполне естественно.       Как он вообще мог принять предложение Ромильды? Как такая тщеславная, пустая, наивная дурочка, как она, встречается с великим Гарри Поттером? Гарри усмехнулся. Ему не следовало принимать её предложение, не стоило даже на секунду останавливаться, чтобы обдумать его. Кем она себя возомнила, что тратит его время впустую? Растрачивая саму почву, по которой он шёл, пытаясь подобраться к нему так близко?       Нет, ему нужна была достойная супруга. Если бы только у Гермионы не было таких ужасных волос, она была бы идеальна. Он позволяет ей оставаться его подругой, но не более того. Гарри не был уверен, что кто-либо в Хогвартсе достоин его. Может быть, кто-то из молодых учителей? Или, может быть, ему стоит совсем забыть о своей школе и написать письмо Флёр Делакур. В конце концов, они были более или менее знакомы (не то чтобы это имело значение, весь волшебный мир боготворил его), и хотя она была слишком высокомерной для своего же блага и, кроме того, немного недалёкой, она, по крайней мере, была идеально красива.       Ему всё ещё приходилось иметь дело с Ромильдой. Подумать только, он согласился на это свидание, даже потратил столько сил, чтобы купить любовное зелье, рассчитанное на двадцать четыре часа, — чтобы заполучить её на ночь без каких-либо возражений с её стороны. Он почувствовал отвращение. Она была похожа на тролля. Слава Мерлину, что она не накачала его сама, иначе он бы наверняка уже испачкал сам себя.       Что ж, в каком-то смысле он уже это сделал. Он позволил ей поверить, что у неё есть хоть какой-то шанс быть с ним. Она всегда будет преследовать его. Она будет лишь досадной помехой на пути к успеху в его будущих начинаниях.       Гарри поднял палочку.