49. Что мы читали, что мы писали (Гарри)

      Его ГЛАЗА НЕ БЫЛИ глазами, и его лицо было таким же пустым, как у этого высокого человека, который был очень похож на него и в то же время не похож ни на кого. Гарри отшатнулся с чувством похожим на страх, но гораздо более глубоким, и, сделав несколько шагов назад, он обнаружил, что упёрся в стену. Их окружал тёмный переулок. Память подсказывала ему, что он был тут всегда. Он пришёл сюда из своего дома, он пришёл сюда, потому что… потому что нужно было найти что-то важное, или, возможно, сделать, или с кем-то встретиться.       — Что ты такое? — прошептал он, и слова покатились по его горлу и языку, как падающие камни, прилипая к его плоти, словно опухоль, отчаянно цепляющаяся за него.       — Ты глупый, наивный ребёнок, — рассмеялось существо, похожее на человека, и этот звук был звуком ветра в пустыне, где пустыня ещё не наступила. — Что видят твои глаза? Что, по-твоему, стоит перед тобой? Твои маленькие слова не помогут тебе, язык, созданный твоим видом, с его глупыми маленькими «я», «ты», «это» и «того». Меня не нет. Здесь нет того. Ты не можешь воспринимать меня, ты не можешь думать обо мне, ты можешь только чувствовать. Вот где сейчас для тебя есть всё.       В этот самый момент Гарри испытывал не замешательство. Это был не страх, а что-то смежное, что-то, что выглядело и звучало как страх, но не имело вкуса и не ощущалось так. Возможно, это было ближе всего к ощущению, когда что-то смеётся надо мной, прежде чем игнорирует меня, прежде чем двигается дальше, оставив меня в покое или разрушив моё гнездо, но Гарри никогда раньше не испытывал ничего подобного. Он не был уверен.       — Тогда почему… почему я здесь? Какой в этом смысл?       Существо снова рассмеялось. На этот раз смех звучал как искажение десяти миллионов миллионов голосов, смеющихся вместе; он был беззвучным и доносился до Гарри не через уши, а откуда-то из глубины его горла.       — Между нами зеркало, — просто сказало оно после того, как отсмеялось.       Гарри снова почувствовал это. Это было неприятно, но в этом месте он чувствовал себя странно непринуждённо, словно змея медленно обвивалась вокруг него, убаюкивая. Его губы растянулись в улыбке, но улыбка была не его. Гарри протянул руку к существу, коснулся щеки и почувствовал тепло на своей.       — Теперь мы снаружи, — сказало оно, и Гарри почувствовал, как у него перехватило дыхание.       — С тех пор, как наша душа была утрачена. Жизнь — это душа. Ты — не жизнь. У тебя нет ни пространства, ни времени. Почувствуй.       И он это почувствовал. Вселенная была мраморным шариком в мраморным шариком в мраморным шариком в мраморным шариком в мраморным шариком в мраморным шариком в мраморным шариком в мраморным шариком в       Оно снова шевельнулось, и Гарри шагнул назад.