1. Москва

***

Москва снова находился на грани; он чувствовал, что вот-вот отключится по дороге или в кабинете. Вставал со стула с диким головокружением, помутнением во взгляде. Все вокруг давило. Миша впервые не понимал, что происходит именно с ним. Он откинулся на спинку стула, устало массируя закрытые веки. Очень не хотелось открывать их, просто хотелось уснуть. Надолго. Пока не пройдет гудящая боль в висках. Пока все это не закончится. Но другая часть сознания все еще твердо сопротивлялась. Москва хочет сдать позиции. Такое впервые. На столе стоял нетронутый стакан с водкой. Мише хотелось выпить, но каждый раз, смотря на стакан, горло стягивало рвотными позывами. Полностью полная бутылка с алкоголем лежала в мусорке поверх смятых бумаг. В дверь постучали. Москва кинул взгляд на часы, но так и не разглядев даже стрелки, лениво кинул «войдите». Дверь со скрипом приоткрылась и в проеме появился Саша. Его отросшие кудри качнулись, когда он прошел в кабинет, поправил очки. Непривычно. Миша выпрямился, ставя локти на стол. — Ты чего? — немного более раздраженно, чем хотелось бы, бросил Миша. Саша на несколько секунд замешкался, подбирая слова. Его взгляд упал на стакан на столе, и он поджал губы. — Зачем пьешь, у тебя же и так голова не проходит, — как бы между делом заметил Питер, закрывая дверь. — Я не пью, — Миша отставил стакан подальше. — Что-то случилось? Саша подошел ближе к столу, скрестил руки за спиной. — Я хочу поговорить, — Питер перевел дыхание. Эти слова даются с трудом. — О нас. Миша поднял на него усталый взгляд. В сердце неприятно кольнуло. И без того проблем много, а тут еще. Москва тяжело вздохнул, снова откидываясь на спинку стула. — Понимаю, что тебе сейчас тяжело, но — он запнулся. — И мне тоже. Тяжело. Повисло молчание. Оно было странное, неприятное. Выпить захотелось еще сильнее прежнего, взгляд вновь упал на стакан на краю стола. Не было ни одной умной мысли. Голова была пустая. Липкое чувство тревоги зарождалось на задворках сознания. — Ты хочешь расстаться? — не думая, выдал Миша, хмуря брови. Прослеживая реакцию, Саша, нервничая, прикусил губу с внутренней стороны. — Мне это решение тоже далось нелегко. Я ведь люблю тебя. Москва зажмурил глаза, когда в висках стрельнула боль. На миг даже показалось, что сердце перестало биться. Он приоткрыл глаза, чтобы встретиться взглядом с Сашей, но он снова зацепился за стакан. — Саш, я не понимаю что-то? — рассеяно спросил Москва, смотря на Питер. Он будто бы начал двоится в глазах. — Ты все понял. Прости. Боль стала настолько сильной, что в ушах появился звон; такой противный и громкий. Москва хлопнул рукой по столу, резко склоняясь к нему. Он шикнул, хватаясь одной рукой за голову. Боль невыносима. Когда боль слегка утихла, Миша отнял руку от лица и поднял голову. В глазах все еще двоилось, но было отчетливо видно, что в кабинете он один. И, скорее по привычке, переводя взгляд на стакан, он увидел, что сжал его в руке.