6 глава. Бывшая

Лев пялился в потолок. И можно было сказать, что потолок глядел на него в ответ. Но это было не так. Никто больше не смотрел на него в этой квартире. Кроме кота, который сейчас ушёл непонятно куда. «Прямо, как его хозяин», — мрачно подумал Лев и перевернулся на бок, комкая простыню под собой. Он ощущал себя безумно крохотным. Таким незначительным. Он ничего не мог сделать. Сколько бы он не звонил Павлу, тот никогда не отвечал, а после занёс его в чёрный список. Ни в каких социальных сетях он не мог дописаться. И знакомых общих у них не было, чтобы связаться. Или узнать, хоть капельку информации. Жив ли тот вообще? Потому что Лев уже готов был помереть от тоски. Он оглядел взглядом комнату, и ему сделалось противно. Раньше он считал, что квартира немного тесновата, можно было и больше. То сейчас она ему казалась несоизмеримо огромной. И пустой. Зачем ему две комнаты? Только чтоб ходить из одной в другую по кругу, пока совсем не надоест. А потом случайно взглядом заметить, что тут нет привычно брошенного как попало бежевого жилета. И затерянного под комодом одиночного носка. И даже зубной щётки в ванной комнате. И было так странно осознавать, что раньше здесь жил человек, его парень, чёрт возьми, а сейчас и следа от него не осталось. Только воспоминания в голове. Но воспоминания — это же не гарант. Вдруг никогда и не было никакого Павла, вдруг всё это обман, сон, какое-то помутнение? Но эти мысли отгонял громко мяукающий кот, как чёткое напоминание о том, что Павел всё-таки жил в этой квартире и всё у них было. Лев с трудом поднялся с кровати. Скорее даже отлип от неё, ощущая, как тело наливается свинцом и становится невыносимо тяжелым. Как и его одиночество в пустой квартире. Тишина давила на уши, ощущение того, что не с кем поговорить, хотя бы просто обсудить прошедший день, удушало его, а пустующие комнаты только добивали его. Он не мог поверить в то, что его так просто бросили. Ничего толком не объяснив, не сказав. Павел уехал, правда, не в закат, а в рассвет, даже и не собиравшийся что-то ему говорить. Если Лев не проснулся, то он бы и не услышал даже те пространные и попросту странные объяснения. И он не понимал: почему? Почему Павел решил бросить его? Почему не захотел раньше ещё поговорить и обсудить проблемы (хотя Лев считал, что их и не было особо)? Почему уехал в ночь, точнее даже сбежал? Он пытался хоть как-то ответить на эти вопросы, но не находил внятного объяснения на них. Лев поник. Может, Павел ещё вернётся? Может, это просто одна из его истерик? Какая-нибудь проверка на верность или на прочность, или на что-нибудь ещё. Льву вообще было плевать. Он просто хотел верить, что Павел вернётся и всё наладиться, всё станет, как прежде. Он снова будет слушать его ворчание, то, как он недоволен всем и вся, какие его одногруппники тупые, и лекции по истории до одури занудные. Как Павел в тирадах будет рассказывать, как любит Льва. Сильно. Крепко. До безумия. Говорить, что Лев его самый главный смертных грех, но это ничего. А Льву хоть и будет приятно это слушать, но он фыркнет, сказав, что это всё слишком романтично и пафосно. Правда, такое было всего один раз, когда Павел напился. Но было же! И Павел его любил. А сейчас? В голове будто эхом отзывались: «а я тебя нет», ударяя как гром. Не хотелось верить в это. Это не может быть правдой! Ведь после того, что между ними было, после всех их поцелуев, объятий, слов, что они говорили друг другу, не мог же Павел его так просто разлюбить. Не мог же он всё время лгать Льву. Значит, Павел сказал это просто на эмоциях. А так он на самом деле не думает. Да? Хоть и Лев пытался себя так успокоить, но получалось слабо. Где-то в глубине он понимал, что что-то тут не так, не зря были брошены эти слова. Может, Павел и вправду не любит его. Может, он никогда и не вернётся к нему. Может, всё было зря. От этих мыслей Лев пытался отвертеться, откреститься, стараясь заглушить их, чтобы совсем не слышать. Потому что признавать их было очень больно. Соглашаться с ними, значит согласиться и с тем, что его окончательно бросили, оставили, как маленького котёнка, лишили будто бы всего. Хотя, стоит сказать, что на деле так оно и было. Прошло всего несколько дней, а вся его жизнь уже стала казаться бесконечной рутиной. Встал, разогрел сосиски на завтрак, поплелся в университет, отсидел пары, на ужин он ничего не ел (потому что они всегда готовили его вместе), пытался сделать домашнее задание, хоть и ужасно не хотелось, но иметь плохую успеваемость и хвосты хотелось куда меньше, а потом было много свободного времени, которое он не знал, куда тратить. Листал ленту в телефоне, пытался заниматься спортом: отжиматься и выполнять упражнения дома, но тогда в голову начинали лезть мысли о Павле. И это было невыносимо. Ему было больно от мыслей о нём, но при этом он не мог прекратить думать: «а что с ним?», «он тоже скучает?», «ему хорошо?», «он меня не забыл?». И самый главный вопрос: «а нужен ли я ему до сих пор?». Потому что Льву нужен был Павел. И хоть какие бы чувства не вызывала пустующая квартира, он не собирался ничего в ней менять. Ни убирать консоль, в которую постоянно играл Павел, и что напоминала о нём, ни убирать вторую подушку и одеяло с кровати, и уж тем более стелить другое постельное белье, ни прикрывать ту самую дверцу шкафа, за которой всегда были вещи Павла (кажется, тот просто в спешке забыл закрыть её). Пусть это каждый раз наталкивало о воспоминаниях, но лучше всё остаётся так. Вдруг Павел неожиданно вернётся и увидит, что ничего не тронуто? И, возможно, это тронет его сердце, и он поймёт, как Лев на самом деле любит его и ценит. А ещё это создавало иллюзию, как будто Павел просто ушёл в магазин. Или куда-то поехал. Но не разрывал отношения и не бросал его, и совсем скоро вернётся! Нужно всего лишь подождать. И Лев ждал. И ничего не было. Лишь сильнее затягивало в какую-то пучину. Но он всё равно не верил, что Павел может так его оставить. Это будто бы было за гранью фантастики, что-то из другой вселенной. Но, к сожалению, это была реальность, которая каждый раз врывалась к нему и трезвонила во все колокола, говоря, что это не сон. А жаль. Лев оторвался от кровати, шаркая босыми ногами. Когда он так шёл в ванную, чтобы отмыться после секса с Павлом. Теперь же он просто шёл, потому что лежать уже надоело. Зайдя на кухню, он щёлкнул чайником и взял с подоконника пачку сигарет. Он пытался бросить курить, особенно после того, как поступил на медицинский факультет (он потихоньку начал осознавать, насколько это серьёзная и опасная проблема), но в итоге сорвался. И из-за Павла, в том числе. Он открыл пачку, вытряхнул оттуда зажигалку и сигарету. Он закурил, открывая окно, хоть ему уже было и всё равно на запах, но если бы Павел неожиданно пришёл, то разозлился бы. Пепел осыпался в импровизированную пепельницу из-под крышки какой-то банки. Дым уже не обжигал лёгкие, только пару раз он с непривычки выдохнул через ноздри и почувствовал в них неприятный жар, скребущий их. Когда сигарета дошла практически до фильтра, уже вскипел чайник. Потушив её, он закинул бычок в пепельницу, закрыл окно и принялся заваривать кофе. Кофе получился отвратный, не такой как дома. Ведь был самый дешёвый, растворимый. А дома у родителей была и кофеварка, и кофемолка, и на полке всегда стояли различные пакеты с зернами. И мама иногда любила варить для него кофе по утрам, добавляя туда сливки. Сам Лев, когда готовил, избегал всяких добавок, ведь это было как-то не по-мужски, да и так было быстрее. А сейчас он бы очень хотел вновь испытать этот сладкий вкус, лишь бы не пить эту плохо заваренную бурду. «Странно. Я всегда называл эту квартиру домом, а теперь, будто бы это и не мой дом, а чужой», — подумал Лев. Но решил на этом не заостряться. Когда он допил кофе, понял, что нужно обязательно встретиться с Павлом. Любой ценой. И стал обдумывать, как. Вначале он подумал, что, возможно, Павел уехал к родителям, а куда бы ему ещё съезжать. На стипендию он вряд ли мог что-то снять, а каких-то близких знакомых, что могли бы приютить того, Лев не знал. И он подорвался с места, чуть ли не мчась в коридор, чтобы одеться и поехать к родителям Павла. Только потом он остановился и задумался, что вообще-то это не очень хорошая идея. Потому что если Павел не там, то они могут легко накричать на него, чего он приперся в такое позднее время (вообще-то на часах было около шести часов, но он бы ничему не удивился, это ж верующие, чёрт их знает), да и что-нибудь заподозрить в их «дружбе», что было ещё губительнее. А если Павел там, то они бы не выдали его, потому что и так предвзято относились ко Льву, а тут ещё и внезапно сын съехал от него… Так что идея была провальной. Лев вернулся в кухню. А где ещё может жить Павел? Может, спросить у его одногруппников? Но он не знает их. Стоп. Лев стукнул себя по лбу. Как он раньше не догадался. Можно же попытаться выследить Павла после окончаний занятий в университете. Правда, мед и пед были далековато друг от друга. И кажется, ему придётся пропустить пару, чтобы успеть, но… Это ведь стоит того! Поэтому уже на следующий день Лев стоял возле массивного здания, что всей тяжестью упиралось в землю, массивно надавливая на неё. Как обычно, несколько колонн, державших треугольную крышу, ничего нового и необычного. Как будто все университетские и муниципальные здания делались под копирку, никакого разнообразия. Скукота. Даже рассматривать нечего было. Единственное, что тут было — это бюст какого-то мужчины. Наверняка какая-нибудь известная историческая личность или не совсем историческая. Но в любом случае, Лев был уверен, что если бы он спросил Павла, то тот бы ответил, что это за мужчина, и почему он делает перед университетом, и какие у него заслуги. Но Павла здесь не было. И Лев бы мог загуглить в телефоне чисто от скуки, инициалы и фамилия как раз были выгравированы снизу на постаменте. Но он боялся отвлекаться на что-либо, вдруг упустит то, из-за чего он сюда и пришёл. В кожаной куртке было прохладно, но он решил надеть именно её, потому что… потому что чаще всего он был в ней, когда находился с Павлом, и от чего-то считал, что это поимеет какую-то силу. Да, глупо. Как-то даже по девчачьи глупо, если сказать честно. Но в самые отчаянные времена сделаешь всё угодно, лишь бы это хоть как-то повлияло на исход. Лев наворачивал круги вокруг, каждый раз судорожно вздрагивая от звука захлопывающейся массивной деревянной двери. Он старался держаться немного подальше от входа, чтобы его не так было заметно, поэтому ему надо было всматриваться, чтобы понять, кто идёт. Но всё это время это были не те люди. И Лев разочарованно вздыхал и продолжал ходить кругами, иногда срезая или идя по диагонали, чтобы придать хоть какое-то разнообразие. Вообще, он планировал прийти сюда за тридцать минут до окончания пары. А то вдруг их отпустят пораньше, и тогда он попросту пропустит Павла? Но в итоге Лев сам быстро выбежал из университета, по дороге скидывая халат, боясь, что он непременно опоздает. Автобус придёт не по расписанию, задержится в пути или вообще поломается, а может, будет авария. Но в итоге ему повезло, и он доехал благополучно. И на часах было ещё час до окончания пары. Можно было бы сходить в ларёк и купить себе чего-нибудь, но он боялся, что пропустит. Уж лучше он будет тут, так, хотя бы есть иллюзия, что он всё контролирует. Но тем временем в голову пробирались мысли, а что, если Павла отпустили с последней пары? И Лев зря здесь ждёт? Или Павла вообще не было сегодня в университете? Но он отмахнулся от всего этого, да, может быть, оно и так, но уж лучше Лев сейчас подождёт и убедиться, что никого нет, чем он бы просто ничего не делал. Но с каждой минутой он задумывался, а что он, собственно, скажет Павлу? «Привет, давай поговорим?». Нет, тогда тот ответит, что-то в духе: «нам не о чем с тобой разговаривать». Просто: «привет?». Тот ответит: «пока» и уйдёт. Блять. «Привет, с тех пор как ты ушёл я только и ощущаю пустоту внутри, я буквально не нахожу себе места, просто валяясь на кровати, ожидая того момента, когда ты вернёшься домой, и прокручивая в голове тот момент, когда ты сказал, что не любишь меня, пожалуйста, не издевайся так больше надо мной, давай поговорим, а ещё лучше возвращайся и вправду домой, я без тебя не могу». Слишком жалко. С другой стороны, Лев таким и был. Стоит, выжидает своего парня (он не хотел употреблять слово «бывшего», это ведь не так) возле университета, как какой-то сумасшедший. А с другой стороны, у него не остается выбора, ведь, как ему ещё связаться с Павлом и хотя бы поговорить. Хотя, если быть до конца честным с самим собой, то он хочет не просто разговора, а чтобы Павел вернулся к нему. Лев плюнул на продумывание, что он скажет. Скажет то, что придёт первое на ум, вот и всё! Что себе голову-то морочить. Тем временем из университета посыпались люди. Лев быстро глянул на часы, пара уже кончилась. Всё тело напряглось, и он начал судорожно вглядываться, боясь, что в толпе не заметит его. Пришлось подойти ближе и быстро вертеть головой, чтобы охватывать всё пространство. Но не заметить Павла было сложно. Вот он вышел, придерживая огромную дверь. Его худощавый длинный силуэт и светлое пальто выделялись на фоне других. Или Льву только это казалось. Но он непроизвольно замер, будто зачарованный. Сердце застучало сильнее, заглушая всё остальные звуки. Вот он. И Лев не испытывал никакую злость за то, что его бросили, не объяснив ничего. Он наоборот был рад, что наконец-то увидел Павла, после стольких дней разлуки. Он уже представлял, как подойдёт, и тот скажет: «извини, я был не прав, я был сущим дураком», а после они садятся в один и тот же автобус, рядышком и едут домой. Хотя, нет, вначале, надо будет заехать за вещами Павла, а потом уже домой. И дома… Лев не знал, что они будут делать дома, может, погладят Говноеда, может, пойдут играть в консоль или просто будут лежать рядом, но главное, что вместе. И Лев не сразу заметил, что к Павлу подошла какая-то девушка. И тот лучезарно улыбнулся ей. А после девушка взяла его за локоть и о чём-то стала говорить. Но Лев не придал этому значения, мало ли одногруппница какая-нибудь или знакомая, а может и родственница. Правда, лицо уж больно знакомое. Где-то он такое видел. И даже не один раз. Лев пошёл к Павлу, немного подрагивая от волнения. Что сказать-то в итоге? Может, сказать, что любит его, даже, несмотря на поступки? Нет, если эта девушка будет рядом, то это может быть опасно. Тогда вернуться к тому варианту, что «нам нужно поговорить»? Не факт, что Павел захочет, но тогда будет возможность отойти от девушки и нормально обо всём поговорить, не скрываясь. Но тут Павел заметил его. Они пересеклись взглядом, и Лев вздрогнул. А потом… Потом Павел ухватил девушку за подбородок и поцеловал её. Страстно. Кладя руку ей на голову. А девушка приподнялась на носочках и обвила руками его шею. Лев замер. Он чувствовал, как внутри что-то треснуло. А потом ещё раз треснуло, рассыпаясь на ещё большие маленькие осколки, пока не осталась лишь труха. Он оцепенел. Хотелось броситься с кулаками на Павла. Почему, почему он целует какую-то левую девушку?! Неужели… неужели он правда не любит его? Блять, да и пошёл он тогда! Лев развернулся, уходя быстрым шагом оттуда. Его шаги были тяжелыми, берцы яростно ударялись об тротуар, раздаваясь как гром. Он шёл, не разбирая дороги, в сущности, было плевать куда идти. В голове лишь крутилась та сцена, где Павел соприкасался губами с какой-то совершенно левой девкой! Что-то душило его, что-то кипело внутри, а часть его будто и вовсе отмерла. Ему хотелось истерически хохотать. Павел же говорил, что не любит его, и вот результат! Челюсть сводило от злости. Да, как он посмел. Ещё и на глазах. Специально! Это предательство. И Льва совершенно не волновало, что они расстались. От этого менее обидно не становилось, только наоборот, сильнее царапало изнутри, проходя как ножом. Или топором. Или словно вовсе в него выстрелили, и он сейчас мало того, что оглушен, так ещё и ранен, истекая кровью. Хотелось придушить Павла. Лев так жаждал встречи, так надеялся, что всё наладится, что у них не всё кончено и есть шанс на такую же жизнь, как и до этого. Или не на такую же жизнь, но хотя бы вместе, вдвоём. А Павел сосётся с девушкой! «Сука! — только крутилось в голове, — мразь, скотина, блядина». И Лев намеривался пойти обратно, к университету, чтобы высказать всё это в лицо Павлу. Но какая-то рациональная часть сдерживала его, говоря, что это излишне. И что драки на улице посреди большой толпы свидетелей — это тоже не хорошая затея. И что если он хочет, чтобы Павел вернулся потом, то бить ему морду уж точно не надо. И поэтому Лев сдерживал себя, вымещая злость на какой-то банке, что валялась на тротуаре. От пинка она откатилась куда-то далеко, негромко грохоча. Легче не стало. Тогда Лев зашёл в магазин. И сам не зная, как, но он оказался возле стеллажа с алкоголем. И тоже не зная, как, после оказался на кассе с двумя баночками пива, паспортом и картой в руках, ожидая своей очереди. Оплатив, и даже не выйдя из магазина, он уже открыл банку, отхлёбывая от неё. А потом ещё и ещё. Он шёл по улице и пил, не обращая ни на кого внимания. Было холодно, но ему было всё равно. Ему было наплевать на всё, он даже и не думал ни о чём. А когда допил те банки, то ноги как-то привели его к бару. И он решил, что это отличная идея. И зашёл внутрь. Уже сидя возле барной стойки и ожидая заказ, он понял. «Та девушка — это же наша бывшая одноклассница. Это блядская Зоя!».