7 глава. Ключ

Ложка звенела об чашку с чаем. Аромат свежеиспеченных пирожков распространялся по кухне. Весь стол был заставлен всякими яствами, и Слава сомневался, что они смогут всё съесть. Он отхлебнул чай, чуть не обжигаясь. Кухонька была довольно маленькой и явно не менявшейся с советских времен. Характерные желтые обои с узором из цветов, белая плитка, старенькая плита на газу, что выглядела немного зловеще, и холодильник громко жужжащий. Единственное, что тут было новое — это самоклеящаяся плёнка на шкафчиках. Но в целом кухня выглядела опрятно и очень чисто. Всё блестело, нигде ничего не облезало. Поэтому находиться в ней было приятно, учитывая, что в ней было очень тепло, по сравнению с улицей. Слава с Богданом таки дошли до квартиры. Хоть и Слава на протяжении всего пути следил за последним, опасаясь, как бы ни случилась новая паническая атака или что это было. Но всё обошлось. И уже дома их встретила Антонина Андреевна — бабушка Богдана. Она иногда приходила к нему, наводила порядок или просто готовила, ведь ей было скучно сидеть одной в своей квартире. И Славе нравилась эта женщина, да, она иногда могла говорить не самые приятные вещи, но это было явно не со зла. Было в ней что-то тёплое и уютное. А ещё она вкусно готовила, и сложно было не любить её за это. — Твои родители до сих пор в командировке? — спросил Слава, откусывая пирожок. Но не успел Богдан ничего ответить, как Антонина Андреевна оторвалась от плиты и сказала: — Да у него ж мать совсем кукушка, постоянно бросает. А с мужа и брать нечего, мужчины, они и есть мужчины, не особо заинтересованы в семье. — Бабуль, — мягко сказал Богдан. — Что? — непонимающе спросила она и вытерла руки об полотенца. — Правда же. — Мама сказала, что возможно приедет через месяц, — произнёс он. — Но не думаю, что она надолго задержится, — Богдан грустно выдохнул. Слава сильнее сжал пирожок. Разве можно относиться так к собственному ребёнку? Неужели нельзя хотя бы чуть-чуть задержаться, чтобы просто провести немного времени с ним? Это же вроде несложно… и избавило бы от стольких проблем. — Да, они постоянно в работе, — фыркнула Антонина Андреевна. — Не понимаю, хотят, что ли все деньги мира скопить? И ладно бы, если бы они их тратили, могли бы, вот, хотя бы ремонт в своей же квартире сделать, я уж не говорю о том, чтобы мне хоть как-то помочь. Пенсия-то у меня совсем маленькая. Благо, что хоть дают деньги на лекарства Богдаше. У Богдана был сахарный диабет. Слава узнал об этом совершенно случайно, когда они вышли из пиццерии, плотно поев, и тот внезапно остановился, начиная копошиться в портфеле. А после достал что-то по длине похожее на обычную ручку, но толще её, и сказал: — Забыл уколоться. Слава встал тогда в ступор. В смысле? И Богдан увидел его удивлённый взгляд и быстро пояснил: — У меня сахарный диабет, — произнёс он будним тоном. И Слава ещё сильнее ничего не понимал. Единственное, что он знал про это, что при диабете повышен сахар и нужно постоянно его мерить. Он ещё видел у своей бабушки в деревне глюкометр. Но чтобы ещё нужно было и колоться, он и не знал. Поэтому приоткрыл рот в недоумении, нахмурив брови. — Э-э-э, — растерянно пробормотал он, даже не зная, как реагировать на такое. — Мне нужно вкалывать инсулин, чтобы я не умер от большого количества сахара, — пояснил Богдан. — Хотя лучше бы не вкалывал тогда. Слава вначале не понял последнюю фразу, а потом до него дошло: — Богдан! — Ладно, — он открыл колпачок ручки, и показалась игла. Он слегка отвернулся. — Я бы не советовал тебе смотреть… Слава встрепенулся и развернулся, хотя глазком всё равно поглядывал и видел, как Богдан вколол себе в районе предплечья, причём совершенно спокойно и даже не дёрнувшись. «Жуть», — пронеслось в него в голове. Он попытался отогнать вставшую перед глазами картину и снова отпил чай, заметно остывший. Антонина Андреевна закончила крутиться вокруг плиты и тоже сидела вместе с ними, но ни к чему не притрагивалась. Только лишь глядела на них ласковым взглядом, то ли просто любуясь, то ли радуясь, что они так охотно уплетают приготовленную ею еду. — А ты как, Славик? — спросила она, наклоняя голову. — Да, всё потихоньку, — ответил он, как только прожевал. — Только вот отец мне совсем не пишет. Раньше хоть деньги высылал, а теперь, как в университет поступил, так всё, сразу перестал. Ну и не надо. И без него могу спокойно обойтись. — Нет, семья это всё же важно, — покачала Антонина Андреевна головой. — Ой, — воскликнула она, — вспомнила. Недавно же Богдан почти неделю не вводил инсулин. Я совершенно случайно это заметила, когда он перед едой не стал колоть его. И после тоже. Заставила его сахар померить и, батюшки, — она взмахнула руками, — уж не помню, сколько там было, но он явно зашкаливал. Тогда я спросила Богдашу, чего это. И он сказал, что просто забыл! Ну, как можно забыть аж на несколько дней? А это точно не один день было, ведь сахар, ну, очень высоким был! Было видно, как Богдан напрягся. Он слегка сжался, сильнее надавливая на пирожок в руках. Его губы сжались в тонкую линию. Слава понял, что тому очень дискомфортно от слов Антонины Андреевны. Он явно не хотел, чтобы это рассказывалось вот так на публику. И тогда Слава сказал: — Ну, знаете, всякое бывает, — и поспешил сменить тему разговора, — а у меня недавно такой случай был… На самом деле, хоть и Славе нравилась Антонина Андреевна, но когда она была за столом, то весь разговор получался между ними, а Богдан отмалчивался в сторонке. И даже когда Слава пытался разговорить его, то за него отвечала бабушка. Нет, Антонина Андреевна прелестная женщина, но всё же, приходя в гости к другу, он хочет говорить с ним, а не с ней. Но он всё понимал, всё-таки уже пожилой человек, не так часто удаётся с кем-то общаться. К тому же Богдан часто совсем зажимался при их разговоре: ковырял тарелку вилкой или просто улепетывал оладушки с пирожками, опустив голов. Непонятно, то ли его так огорчало, что он не может поговорить со Славой, то ли, что Антонина Андреевна часто поднимала не самые приятные темы и рассказывала истории про Богдана без его разрешения. И часто это были довольно личные истории. Слава всегда старался здесь либо перевести в разговор в другое русло, либо занимать позицию Богдана, если Антонина Андреевна осуждала его. Но после того, как они наедались всем, чуть ли не до отвала, они шли в комнату Богдана, где и удавалось чаще всего нормально поговорить и заняться тем, чем они хотели. Правда, не всегда удавалось встать из-за стола, ведь Антонина Андреевна могла долго рассказывать разные истории без передышки, и перебивать её было бы уж совсем некрасиво. Оставалось только слушать и вежливо вклинить, что они пошли, в короткой паузе между историями. Сейчас же Слава уже собирался уходить. Стемнело, да и ему было добираться ещё долго. Он накидывал куртку, прощаясь со всеми. И пока Богдан отошёл, его Антонина Андреевна попросила упаковать пирожки, чтобы дать Славе (хотя он долго отказывался, было как-то неудобно), она быстро приблизилась к нему и прошептала: — Славик, ты уже давно стал другом семьи, поэтому вот, — она достала из кармана фартука связку ключей, — держи. Сделала дубликат. Всё-таки ты самый близкий человек, что есть у Богдана, поэтому… Да и просто на всякий случай. Слава взял ключи. В его груди разлилось тепло. Это было так… мило. Настолько довериться, чтобы дать ключи от квартиры. Слава даже опешил от такого и не знал, что и сказать. Да и как поблагодарить. Но немного придя в себя, пролепетал: — Спасибо, — а потом, подумав, добавил, — я очень ценю, что вы мне так доверяете. Антонина Андреевна отмахнулась, мол, да ладно тебе. Попрощавшись со всеми и взяв пирожки, Слава вышел на улицу. Он быстро отписал Прохору, что скоро будет, и пошёл по дороге, освещаемой фонарями. Ночь уже сгущала краски, наводя темноту, поэтому во дворах сложно было хоть что-то разглядеть. Но как только он вышел на улицу главнее, фонари и вывески магазинов так и засияли, прогоняя мрачные тона прочь. Он ощупал те самые ключи в кармане. Он до сих пор не мог отойти от радости, что они настолько сблизились, чтобы по факту дать беспрепятственный проход в квартиру. Правда, его немного смущали последняя фраза Антонины Андреевны. «На всякий случай». На какой ещё такой случай? Может случиться что-то плохое? Но Слава отмахнулся от этого. Это просто тревожность старых людей. Но больше его волновала история о том, что Богдан несколько дней не колол инсулин. Почему? Правда забыл или что-то за этим кроется? Слава не решился спросить напрямую, ведь было видно, что для Богдана это было неприятной темой. Но переживания по этому поводу не покидали его. Что-то тут было нечисто. Хотя учитывая, что в последнее время у Богдана было куча долгов, как тот рассказывал, и полный завал по учёбе, то может из-за этого? Слишком много дел, голова забита ими, что даже поесть забываешь, что уж говорить про инсулин. Звучит вполне логично. И Слава выдохнул, решив, что в этом нет ничего страшного. Он шёл к остановке, когда заметил, как из-за угла по стенке ползла тёмная фигура парня. А после сползла, сев на асфальт. Слава остановился, издалека посматривая на это дело. Одна его часть говорила, что это простой пьяница и нужно идти дальше, а другая, чуть ли не кричала, что нужно подойти и проверить, вдруг человеку плохо и ему необходима помощь? Слава нерешительно поплёлся в сторону остановки, всё ещё поглядывая на сидящего. Нет, сейчас уже поздно, ему надо быстрее домой, а если и этому человеку нужна помощь, то кто-нибудь другой её обеспечит. Но в итоге всё равно развернулся и пошёл к парню. А если не поможет? А если тот при смерти? Или нужна срочная первая помощь? Не то, чтобы Слава её умел оказывать, но гугл в помощь. Он присел на корточки перед парнем. — Эй, всё нормально? Вам нужна помощь? — аккуратно поинтересовался он, сам вглядываясь в лицо. Оно было знакомым. Зачесанные назад русые волосы, нос с характерной горбинкой от перелома, немного мутные зелёные глаза. — Лев? — удивлённо прошептал он. Лев начал смотреть на него в ответ, внимательно вглядываясь. И Славе стало ясно, что тот просто пьяный. Особенно, когда тот открыл рот, и оттуда повеяло чудесным запахом спирта: — Слава? Слава уже хотел встать, понимая, что делать тут нечего, да и помогать пьяному Льву — это явно последнее, что он хотел делать в своей жизни. Он приподнялся, и на него тут же накинулся Лев, крепко обнимая за шею и повисая. — Сла-а-а-а-ва, — проныл он. — Понимаешь, меня просто бросили, — невнятно начал бормотать Лев. — Представляешь, вот, всё вроде было нормально, да? А потом раз. Чемодан, ночь, и он ушёл. Куда? Я не знаю. И ладно просто ушёл. Но он сказал, что не любит меня. Понимаешь? И это после стольких лет, как мы были вместе. Это пиздец. — Кто он? — Слава, если честно, мало чего понимал из бреда Льва. — Ну, Павел. Слава удивлённо вскинул брови. Так эта неразлучная парочка оказывается геи? «Ну, нихуя себе, — подумал он, — в жизни бы не подумал». Но удивление быстро сменилось недоумением, если Павел гей, как следует из слов Льва, то зачем начал встречаться с Зоей? Или всё не так, как он понял… — Ты гей? — спросил Слава. — Нет, — Лев отцепился и пошатнулся назад. Он вскинул указательный палец и слегка горделивым тоном произнёс, — я бисексуал. А после чуть не упал лицом на асфальт, если бы его вовремя не подхватил Слава. Тот был тяжелый, и у Славы едва получалось держать его. Если вначале, он хотел бросить Льва тут, то сейчас понял, что нельзя оставлять того в таком состоянии. Он же был совсем не в себе. Поэтому пришлось выпутывать у Льва его адрес, чтобы отправить его на такси домой. Не с первого раза, но Славе удалось разобрать улицу, дом и даже подъезд. И пока приложение показывало, что машина подъедет через минут пять, приходилось слушать монолог Льва: — Он игнорит меня и… и… мне это не нравится. Я ощущаю себя слабым из-за этого. Но я ведь сильный. Я же сильный, Слава? — Ага, — он судорожно поглядывал на время, молясь, чтобы такси приехало быстрее. — Во-о-от, — Лев предпринял попытку взмахнуть руками, из-за чего снова чуть не упал, но Слава крепко его держал. — А он. А он этого не понимает. Вот, вообще. Ещё и бросил меня. Паскуда такая. Пидор. Слава слегка усмехнулся от последнего. Ведь если так рассудить, то Лев тоже был пидором в глазах некоторых людей. Он, конечно, такое осуждает, но всё же. Забавно. — А потом… засосался прямо у меня на глазах с этой прошмандовкой… как её… Зоей. — Ты за словами-то следи, — рыкнул Слава. — Так, правда же! Взяла, увела его. — Он же не козёл, чтобы его за верёвку взять и увести, — Слава тяжело вздохнул, — как-никак у него тоже есть голова на плечах, и если бы не хотел, то не уходил. — Он сам? — Ага, — без энтузиазма отвечал он, видя, что такси уже приехало. — И он сам всерьёз сказал, что не любит меня? На долю секунды Славе показалось, что Лев протрезвел. Его взгляд стал более чётким и обречённым. Будто он осознал всю свою участь, будто бы разом захлебнул одиночество и боль от разрыва. Но это было лишь на секунду, потому что в следующий момент, тот опять пошатнулся, и взгляд заволокло дымкой. Слава повёл того к такси, не желая терять больше ни минуты времени. Он и так чуть ли не со слезами на глазах провожал взглядом нужный ему автобус. Он открыл дверцу, вталкивая Льва внутрь, и уже хотел уйти, ведь домой уже безумно хотелось. Его ждали и Мэгги, и Прохор, и домашнее задание по гребанной философии. И, в конце концов, ужин и постель! Но он глянул на то, как плохо выглядел Лев, явно ничего не понимая в таком состоянии, и едва отдавая себе отчёт о том, что он делает, и понял, что бросать его в таком состоянии это плохая идея. Тот явно бы не добрался бы до подъезда, что уж говорить о квартире. Поэтому тяжело вздохнув, Слава сел в такси. И тут же попытался отодрать от себя Льва, что норовился уснуть у него на плече. Но тот стал, кажется, ещё тяжелее, чем был, и придавливал своим весом. Поэтому Слава просто смирился, утешая себя тем, что Лев хотя бы перестал без конца говорить. Хотя всё запах спирта ударял в ноздри и заставлял искривляться в лице. Он приоткрыл окно, чтобы хоть как-то спастись от этой вони. В окне огни улиц сливались в одну массу и размазывались, как потёкшая краска на холсте. Слава глянул на спящего Льва и подумал, что это последний человек с кем он бы хотел видеться (ладно, не совсем так, последним был Руслан, но Лев шёл прямо после него). А теперь он отвозит его домой, только лишь из-за страха того, что с ним может что-то случится или вовсе не дойдёт. Хотя, если и случится, то это даже и к лучшему? Ведь Лев явно не был хорошим человеком, особенно, если вспоминать скольких людей он задирал и бил за школой. И сколько раз жертвой нападок оказывался и сам Слава. И главное, из-за чего? Из-за того, что выглядел по-гейски. А теперь узнаётся, что Лев и сам встречался с парнем. Да, и не с каким-то там, а с Павлом! Он не мог не усмехнуться горько такой злой иронии. И, наверное, после всего пережитого, он должен был бросить Льва там, как только увидел его. Ведь тот заслужил. Это было бы кармой, местью, возмездием. Но только Слава не думал, что это было бы справедливо. Может, Лев давно изменился, может, раскаивается точно так же, как Богдан. А даже если и нет, то это просто не по-человечески бросать его там. Хоть тот и пьяный, и разит от него смрадом алкоголя, и ведёт он себя неадекватно, но всё-таки у Славы было какое-то сочувствие к нему. И понимание. Машина остановилась возле подъезда, и Слава, поблагодарив водителя, стал выталкивать Льва наружу. Тот вяло сопротивлялся, похоже, ничего не понимая, но в итоге более-менее проснулся и теперь стоял возле скамейки, созерцая железную подъездную дверь. Он хлопал ресницами, кажется, не осознавая, что требуется-то от него. — Ключи достань, — попросил Слава, тяжело вздыхая. Как бы он не сочувствовал Льву, но он не мог скрывать своего раздражения. Потому что тот был уж слишком пьян. Благо, что хоть не буянил и на том спасибо. Лев ещё немного постоял и только после этого начал рыться по карманам кожаной куртки. Долго, муторно, постоянно доставая что-то другое. Слава уже хотел подорваться и самому начать искать ключи, но благо тот таки нашёл их и хотел подойти к домофону, но его шаг уж был слишком шатающимся. Поэтому Слава подхватил его, опасаясь, как бы тот и вправду не грохнулся и не разбил нос. Раздался писк домофона, и они вошли внутрь. Слава с ужасом глянул на ступеньки и молился, чтобы здесь был лифт. И чтобы он ещё работал. — Какой у тебя этаж? — Э-а-э, — невнятно промычал Лев. — Этаж какой? — уже более грозным тоном спросил Слава и постарался встряхнуть Льва, чтобы привести того хоть в какие-то чувства. — Ш-шестой. Слава еле как помог Льву подняться по ступенькам. Всё это было безумно медленно, каждый раз тот очень долго переставлял ногу, либо промахивался мимо ступеньки, либо не так распределял центр опоры и норовил завалиться куда-нибудь. Очень часто наваливался на Славу. Но он лишь вздыхал и продолжал идти, понимая, что скоро это всё кончиться. Он проводит того до квартиры, попрощается и больше никогда не увидит Льва в своей жизни. В лифте они доехали благополучно, Слава просто прислонил того к стенке и лениво поглядывал на сменяющиеся цифры на цифровом табло. Уже возле квартиры он отнял у Льва ключи, понимая, что тот будет ещё два часа пытаться попасть в замочную скважину. И как только он открыл дверь, он хотел уйти, ведь всё миссия выполняла. Но Лев, то ли специально, то ли случайно заграбастал его в собой в квартиру. И Слава подумал: «ладно, значит, если так получилось, то прослежу, чтобы тот не убился где-нибудь и здесь. А потом уйду». — Мяу! Из-за угла показался кот, обтиравшийся об стену. Он с недобрым прищуром уставился на Славу. И по коже пробежались мурашки, было что-то явно демоническое в этом коте. Но чисто из вежливости Слава таки спросил: — А как зовут этого красавца? Лев тут же ответил: — Говноед. — Нет, я серьёзно. — Это серьёзно. Слава махнул на него, понимая, что разговаривать без толку с Львом в таком состоянии. А Лев уже скинул обувь и прошёл в зал, где плюхнулся на диван. И, кажется, тут же уснул. По крайней мере, он лежал, что уже было хорошо. Слава облегченно выдохнул и хотел уходить, как понял, что дверь-то заперта. Он подумал, что, может, ему показалось и нужно всего-то посильнее дернуть. Но это не оказало никакого эффекта. Может что-то покрутить нужно? Но нет, нигде не было никакой защелки или примерно что-то похожее на неё. Слава нахмурился. Неужели Лев успел закрыть дверь на ключ, пока он рассматривал кота? Он начал судорожно искать ключи, проверяя полки возле прихожей, тумбочку, пол, даже поднимая маленький коврик, но нигде их не было. Куда Лев мог их засунуть? Слава прошёлся ещё раз по всем местам, уже светя фонариком на телефоне, ведь ключи же должны блеснуть от света? Но нет, и в этот раз он ничего не нашёл. У Славы уже нарастала паника, ведь не могли же они просто так исчезнуть. Он прошёл в зал и принялся там всё осматривать, может, Лев по пути к дивану, куда-то их закинул? Слава и включал свет, и каждую полочку прощупывал, и смотрел под диваном, но нигде их не было. Он даже залез в задние карманы Льва (за что ему ужасно было стыдно и неловко), но и там их не оказалось. Тогда Слава предпринял попытку разбудить Льва, ведь оставаться у малознакомого человека в квартире на ночь, он как-то не планировал. Но тот заснул так крепко, что даже и не шелохнулся. Чёрт. Зазвонил телефон, и Слава с тревогой ответил на звонок, глядя на номер Прохора. — Слава, всё хорошо? — послышалось из динамика. — Ты чего-то долго. «Чёрт, и что сказать?!» — О-о-о, нет, всё прелестно. Я живой, — сказал он радостным тоном и даже привычно хихикнул в конце. — Только, кажется, домой я сегодня не попаду. Я переночую у приятеля. Но ты не волнуйся, всё хорошо! — Так, — в голосе Прохора сразу послышалось напряжение. — Это ещё почему? — М-м-м, это долгая история, я расскажу её тебе потом, — Слава отмахнулся, забывая, что вообще-то он разговаривает по телефону и собеседник явно не видит его жестов. — Не переживай, я тебя уверяю, что я в безопасности, и завтра ты не увидишь сообщений по типу того, что остатки моего расчлененного тела нашли в лесополосе или на мусорке. И ему самому хотелось на это надеяться.