12 Глава: Никто не любит

                    Так же быстро, как Люцифер проследовал в Ревивисценту, Эфрен потерял настроение. Они вместе вышли из покоев, вместе молча прошли по пустому саду, миновали фонтаны и виноградники, и разошлись: Люцифер, превратившись в чёрные тени, исчез с выходом солнца из-за облаков, а Эфрен, ничего вокруг не замечая, направился в кабинет.       Там его уже ждали.       Эфрен открыл дверь, с понурой головой прошёл внутрь и несколько секунд стоял неподвижно, смотря в пол. Часы тикали в ритм: тик-так, тик-так...              — Вам не надоело? — из ниоткуда вдруг возник строгий голос Главного советника Люцифера.       Секретарь вздрогнул, тут же опомнившись, и, прижав руки к торсу, поднял взор: его глаза встретились с пустыми глазами мерзкой резной репы напротив. Сглотнув, Эфрен перевёл взор вправо, заметив Главного Советника: Антелуканеэль, необычайно суровый даже по своим меркам, стоял рядом со столом и безотрывно смотрел на него, точно пытаясь задеть своим взглядом его душу. И у него это отлично получалось. Холодный осенний свет падал на его мрачное лицо, освещал собой неодобрительно-неподвижную фигуру с руками, убранными за спину.       — ...Добрый день, синьор Антелуканеэле, — поприветствовал советника секретарь аккуратно. — О чём вы говорите? — рассеянно спросил он.       — Вы не понимаете? Мне недавно показалось, что вы весьма находчивы и очень сообразительны, но, судя по всему, данные качества, к несчастью, присущи вам не каждый день, иначе я не могу объяснить вчерашнего нонсенса и вашей внезапной послеобеденной потери памяти. Это как раз те две темы, которые я хотел бы обсудить с вами, пока вы ещё не начали свою работу, — хотя я сомневаюсь, что вам сейчас есть до неё хоть какое-то дело.       Эфрен, глядя в глаза Неэля и слушая его слова, вдруг понял, о чём тот говорит, и виновато посмотрел себе под ноги.       — Я не говорил Лидеру о том, что вы научили меня... — начал он объясняться.       — Зачем вы явились в форме кота к кабинету Лидера вчера в восемь двадцать шесть? Вы просили меня научить вас метаморфозам, чтобы подслушивать? Вы вообще в своём уме?! — строго вопрошал Неэль.       — Но я... — возмутившись, Эфрен поднял взор и нахмурился. — Я не для этого был у дверей, мне нужно было... — Эфрен прервался, хотя уже успел выкатить грудь и набрать воздуха в лёгкие.       — Что вам нужно было? — устало выдохнув, уточнил советник.       — Я не хотел подслушивать, я только собирался встретиться с нашим Лидером, чтобы... — стал прятать глаза Эфрен, говоря скоро и пылко.       — Чтобы «что»? — подхватил Неэль в ту же секунду как секретарь умолк.       — Мне... Нужно было обсудить рабочие вопросы, и я лишь ожидал, пока вы закончите, чтобы потом!..       — Убежать в тот же момент, как я пройду к дверям? Я вас правильно понимаю? — уточнял Неэль, заставляя секретаря краснеть от раздражения. — Эфрен. Ваша одержимость Лидером становится слишком заметной, — отсёк Главный советник беспристрастно.       Глаза секретаря вдруг округлились. Сжав зубы, весь красный от смущения, Эфрен открыл рот, повёл губой и переспросил:       — Одержимость? — посмотрел он Неэлю в глаза, начиная злиться.       — Не делайте вид, словно не понимаете, о чём я говорю, Эфрен.       — О чём вы говорите? — спросил Эфрен вспыльчиво, шагнув вперёд.       — Не был бы я прав, у вас не было бы причин сейчас сердиться. Прошу, — Неэль сделал несколько шагов в сторону, пропуская секретаря ко столу, — я к вам не предвзят и никакой неприязни у меня к вам нет. Я лишь хочу поговорить с вами об этом, просто чтобы донести до вас свою мысль и предостеречь от неприятностей, которые вы так искусно притягиваете к себе.       Не находя слов, Эфрен заметался взглядом от одного предмета к другому: от стола к окну, к пишущей машинке, к шкафу.       — Если вы не возражаете, я сделаю нам чаю. Предчувствую, что диалог предстоит долгий, — поморгав, Неэль снял очки и потёр ладонью веки уставших глаз. Удручённо выгнув брови, он тяжело выдохнул и вышел из кабинета.              Эфрен, весь вне себя от злости, ещё несколько секунд пялился на закрывшуюся дверь, не замечая ничего, кроме собственных эмоций. Опустив голову, он прошёл к столу, разомкнул напряжённые губы, словно собираясь что-то сказать, но через мгновение молча сжал их. Секретарь опёрся рукою о стол, а свободную ладонь прижал к голове, слыша неразборчивый шум внутри черепной коробки. Он нахмурился, сжимая зубы: недавняя метаморфоза давала о себе знать, Эфрен физически ощущал, как кружится его голова, а мысли в ней судорожно скачут, пытаясь перебить одна другую. С силой выдыхая, всё же выпрямился и несчастно посмотрел в окно.       Всё, чего он хотел — это побыть с Люцифером вместе. Разве он виноват в чём-то?.. Да, надо было думать лучше, прежде чем являться к кабинету Лидера при Антелуканеэле, но даже это не так беспокоило Эфрена! Ему вообще не до этого всего! Ему совершенно не нужны все эти очередные предостережения! Секретарь думал о том, почему его план не сработал.       Хотя, чего он ожидал?..       Что Люцифер сразу же после одной победы возьмёт его с собой? Что он решит подарить ему свои лишние пять минут? Что он решит наконец поцеловать его, а не испытывать его терпение?!..       — Эфрен... Эфрен, успокойся, per favore calmati... — успокаивающе зашептал сам себе секретарь, хмурясь и прижимая ладонь к голове, опустился в кресло и стал нащупывать рукою перо или карандаш. Взмахнув ладонью в раздражении из-за непонятно куда пропавшего пера, Эфрен задел заколотую прядь пальцами, и та выбилась ему на лицо, в то время как заколка упала на пол. Недовольно выдохнув, секретарь всё-таки нашёл глазами перо, зачем-то взял его в руку и просто подержал мгновение, а потом нагнулся под стол, чтобы найти улетевшую заколку.       «А я всё тот же... Мама́ говорила мне, что я должен быть спокойнее... — выгнул он брови опечаленно, пытаясь найти глазами заколку. — Сколько лет прошло, а ничего не поменялось...» — думал он про себя, вспоминая все те частые ссоры, что случались между ним и матерью после того, как... Эфрен перестал жить в отчем доме.       «Постоянно говорила, чтобы я был спокойнее, что если бы не моя вспыльчивость — ничего бы этого не было!.. Чтобы я просто был нормальным человеком, который занимается тем же самым, чем занимаются все "обычные", "нормальные" люди, а не рисовал свои... "Каракули". Почему нельзя было рисовать природу, а не какую-то "сатанистику"?.. Почему нельзя было просто послушать отца, а не начать спорить с ним? Почему сейчас, вместо того, чтобы смириться и ждать, как нормальный человек, я снова делаю какую-то глупость!! Почему нельзя хоть раз подумать головой?.. О будущем?.. А не о настоящем...»              Дверь внезапно отворилась, а Эфрен от неожиданности ударился затылком о крышку стола, и пред его глазами пошли чёрные, расплывчатые пятна. Он болезненно замычал, хотя пытался как можно сильнее сжать губы, и не сразу смог прийти в себя, чтобы вынырнуть из-под стола.       — Вы что-то потеряли? — поинтересовался Антелуканеэль монотонно, поднося ко столу поднос с чайником и чашками.       — Нет. Ничего, — ответил Эфрен мгновенно, так и не найдя заколку. Неприятное, тревожное чувство разлилось по его груди. Он очень хотел поскорее найти её, не оставлять под столом, но и при Антелуканеэле он не мог этим заниматься, отчего сжался, глядя в стол и опустив перо. Ему очень хотелось взять лист и нарисовать на нём свой дискомфорт, но чёртов Главный советник не давал ему и этого сделать. А руки у Эфрена дрожали.       Неэль поставил поднос на стол, после аккуратно убрал оттуда документы от греха подальше. Выглядел он мрачно и делал всё с какими-то запинками, но Эфрен, чувствуя себя подавленно, не видел всего этого.              Когда Антелуканеэль сел напротив и разлил чай, Эфрен не сразу притронулся к нему, всё думая о заколке.       — Вы чем-то обеспокоены, не так ли? — серьёзно спросил Антелуканеэль, ставя чайник на место.       — С чего вы взяли? — поднял секретарь голову, посмотрев на советника и подняв чашку.       — Это заметно невооружённым глазом. Поверьте, за девять тысяч лет привыкаешь к человеческим повадкам и начинаешь прекрасно понимать смысл того или иного движения или мимики, — пояснил Антелуканеэль спокойно, обхватив чашку двумя ладонями.       — С чего вы решили вдруг, — начал Эфрен, кое-как сдерживая душащее его раздражение, — что я «одержим» нашим Лидером? — он пытался скрыть свою дрожь в руках, но в какой-то момент ему пришлось опустить чашку, чтобы не пролить от напряжения чай.       — Прошу вас, не думайте, что я осуждаю вас: на вашем месте были многие и ваша реакция на Люцифера вполне объяснима.       — Вполне объяснима?.. — секретарю казалось, что ещё одно слово, и он не сможет удержать себя в руках.       — Да. Всё довольно просто: дело лишь в том, что вы очень молоды и имеете весьма слабое представление о физике тёмной...       Вспыхнув, Эфрен схватился руками за край стола, перебивая:       — А вы Люциферу, я прошу прощения, кем приходитесь?! С чего бы вас так вдруг волнует моё отношение к нему?! — пылко вопрошал Эфрен. В его чёрных глазах пылала самая что ни на есть ярость.       Антелуканеэль, не меняясь в лице, прождал пару мгновений, смотрел Эфрену в глаза спокойно, чтобы сказать:       — Я ему брат. Мы были в Раю вместе. Мы собирали ангелов вместе. Мы пришли ко Дворцу Бога вместе. И пали мы тоже вместе.       Эфрен открыл рот, но не нашёл, что сказать. Возможно, секретарю должно было полегчать, но он лишь покраснел, как маковый цветок. Ему стало не по себе, и он опустил смущённый взор, понимая, что, конечно, он Антелуканеэлю не ровня.       — И я предан Люциферу, поэтому желаю ему всего самого наилучшего, но и ваша судьба мне, к несчастью, не безразлична. Я мог бы спокойно работать и не говорить вам всего этого, но мне не позволяет моя совесть, — говорил Неэль небезразлично.       — О чём вы говорите?! — вопросил Эфрен, подняв глаза.       — Вы ведь пришли сюда не ради работы, не ради богатства или жизни во дворце. Не ради признания, не ради развития, не ради славы! Вам всё это не нужно. Вы пришли сюда ради нашего Лидера, — говорил Неэль с чуть более заметным, чем обычно, неодобрением. — Это, несомненно, могло бы быть не моим делом, но, увы, это не так. Вы можете передумать — да; понять, что это не ваше — разумеется; признать, наконец, что вам дела нет до вашей работы — рано или поздно! Но я напомню вам, что просто так уйти вы уже не сможете! А может, вас и это не так сильно волнует, как покровительство нашего Лидера, но поверьте, Люцифер нуждается в хорошем секретаре, который думает о работе. Думает о работе не потому, что хочет произвести впечатление, а потому, что ему не безразлична наша цель! Помочь ангелам, людям, демонам, что уже как девять тысяч лет находятся в изначально обречённой на падение системе Бога, который не видит этого и желает утянуть нас всех за собой! За своим самолюбием, собственничеством и эгоцентризмом! Для этого, а не для того, чтобы эгоистично заполучить то, чего вам так хочется, при этом плюя на судьбу всех остальных! — Неэль говорил эмоционально, яро и жёстко, так, что Эфрен опешил. — И если вы хотите помочь Люциферу, то вы проникнитесь его идеей, либо станете балластом, что затормозит её развитие. Но даже если вы наконец возьмётесь за голову: вы не получите того, чего хотите. Никогда.       — Я... — растерянный Эфрен посмотрел под ноги, но через мгновение нахмурился и посмотрел Антелуканеэлю прямо в глаза. — Вы не правы! Вот увидите!       — В чем же я не прав? — спросил Неэль чётко.       — Я добьюсь того, чего хочу! Я стану ему ближе вас всех! Я познаю его душу!! — вскочил Эфрен с места, возвышаясь над столом.       — Поверьте мне: этого вам не нужно. Вы не понимаете, о чём говорите, ровно так же, как не понимаете, почему вы это говорите, — отрезал Антелуканеэль.       — С чего же вы решили, что лучше знаете, что нужно мне?! Что нужно нашему Лидеру?! — сотрясался над столом Эфрен, а Неэль так и не сдвинулся с места, стойко смотря на секретаря снизу вверх.       — Вы можете любить его — для меня это не имеет никакого значения — но вы воспринимаете мои слова слишком извращённо! Любить личность и любить душу — далеко не одно и тоже. Достаточно вашей любви к личности, чтобы сказать, что ваша любовь подобна чему-то «возвышенному», как говорят об этом писатели и художники. В вашем случае это и есть истинная любовь, а большего вам не надо.       — Если же вы с ним так давно, если вы братья, то как вы можете так говорить?! Неужели вы не любите его души?!       — Нет. Она мне не полюбилась. И никому не способна полюбиться после падения. Да, я привык к ней, отношусь к ней с теплотой несмотря ни на что, но я не люблю его души. Потому что если демон уважает Люцифера, понимает его и не безразличен к его прошлому, — он никогда не скажет, что любит его душу, а не его самого. И в заключение: искренне советую вам наконец воспользоваться своим умом, данным вам с рождения, а не абстрактными чувствами, и держаться подальше от его души!       — Вы пытаетесь мне угрожать?! — не унимался Эфрен.       — Если бы вы умели слушать, вы уже поняли бы, что я хочу вам сказать. Если вы его любите, как, вероятно, думаете, то откажетесь от его души. А если продолжите, то не только причините ему невыносимую боль, но и погрязнете в бесконечном стремлении, что приведёт вас к!..       — К чему же?!       Неэль замолчал.       — Зачем вы мне всё это говорите?! Вы просто придумали всё это, чтобы не дать мне быть с ним, ведь так?! А может, вы просто завидуете тому, что я занял ваше место?! Что Люцифер посчитал меня более способным, чем вас?! — восклицал Эфрен, махая руками и уже ни о чём не думая. Он не контролировал себя, не подбирал слова, а выкрикивал всё то, что ложилось ему на язык.       Лицо Неэля перестало выражать что-либо. Он сидел молча, ожидая, пока Эфрен закончит. И секретарь замолчал. И только когда замолчал, понял, какую глупость он сказал.       — Увы, единственное, что я могу сделать: это предупредить вас. Но я уже знаю, что вы не слушаете никого вокруг, кроме себя самого, — холодно проговорил Антелуканеэль на конец и поднялся с места. Больше не смотря в глаза художника, словно тот перестал существовать, он молча подобрал свою чашку, поставил на поднос, и понёс всё это к двери.       Наблюдая, как советник выходит из кабинета, Эфрен хотел сказать что-то... Но не сказал. Дверь закрылась за спиной Антелуканеэля: без стука, не быстро и не медленно, — просто закрылась.                     Не зная, что теперь делать и как быть, Эфрен медленно опустился в кресло и потупил взгляд. Казалось бы, все чувства оставили его, но через мгновение руки задрожали с новой силой. Окружающие звуки: пение птиц, шелест листвы и разговоры за окном, — в голове сплелись в подобие гула или воя, а виски горели и пульсировали.       Эфрен опустился на пол, вновь пытаясь найти заколку, но той, как назло, нигде не было. Он поднялся, попытался поискать за шкафом, у дверей, у столика с пишущей машинкой, но её нигде не было. И боль не прекращалась. Секретарь прошёл ко столу, опёрся на него руками, так и не поднимая глаз выше пола, и в голове зазвучали недавние слова Неэля:       «Но я уже знаю, что вы не слушаете никого вокруг, кроме себя самого», — сжав от злобы зубы, Эфрен ударил ногою по стенке стола и свесил голову.       А кого он должен слушать?.. Где был бы Эфрен, слушай бы он каждого, кто указывал ему, что делать?! Своего отца, чёртова Отца Абеле, Мать, Мерино, Нинетту! Тётю, галлериста, да Бога, в конце концов!! Что говорил ему Бог?! Что надо верить, молиться — и попадёшь в Рай! Если раскаешься — будет тебе прощение!! И где его Рай?.. Где его прощение?       Конечно, во всём этом он уже давно не нуждался. Эфрен знал: тягость своего прошлого, последствия собственного непокорства и непременную расплату за него он будет тянуть с собой до конца жизни. Художник не умел довольствоваться малым, ему всегда хотелось большего, что постоянно рождало противоречия между ним и окружением в католическом обществе, где он вырос. То же случилось и в культе. Тоже самое могло случиться и здесь, но Эфрену казалось, словно он не один пребывает в этой «тюрьме» из сложившихся устоев, привычных тезисов и мнений, где никто не хочет взглянуть дальше тех пейзажей, к которым привык. Если сказано одно, то для иного путь уже закрыт. Они сами перечёркивают для себя одну лишь вероятность того, что в этом мире что-то может быть не таким, как все привыкли видеть, вырезав собственные глаза и запретив себе смотреть дальше слов священников, политиков, Мерино, Бога! Но Эфрен чувствовал, что они с Люцифером вместе находятся в этой «тюрьме». Ведь даже если друзья, любовники Лидера Белой Лилии ставят крест на его душе... Нет уж. Эфрен не поставит на нём крест! Он не такой, как они!       «Если никто не способен увидеть свет в Вас, то я попробую сделать это! Может быть, я ошибусь, не согласившись со словами Вашего Главного советника, но я узнаю! Мне плевать на их слова, я хочу увидеть сам! Убедиться! И, может, тогда мне удастся найти в Вас то, во что уже никто не верит! Отчего все нагло закрылись, предпочитая просто поверить в чужие домыслы — ведь это легче, чем взглянуть на Вашу душу собственными глазами и узнать самому! Это не так страшно, как попробовать узнать, что скрывается за тьмой в Ваших глазах! Может, им нет до этого дела, но для меня это не просто слова. Я не могу быть безразличен к Вам. Вы для меня больше, чем Дьявол, которого все видят в Вас. Кому-то кажется, что Вы грязны и низменны, но я же верю в то, что Вы божественны! И я узнаю всё о Ваших внутренних "демонах", не взирая на то, что мне говорит Ваш Главный советник, о Люцифер!»       «Я чувствую, что Вы, на самом деле, невероятно добры и небезразличны к окружающим! Мне кажется, что Вы немыслимо красивы в Ваших помыслах и... Мне совсем не всё равно на Ваши стремления! Да, я упрям как баран, когда хочу увидеть Вас, но ведь это не просто от того, что Вы красивы внешне! Конечно, Вы очень красивы, невероятно, невозможно красивы! Но ведь я жажду встречи с Вами потому, что чувствую, что Вы близки мне... Тем, что я уже знаю о Вас. И я не намерен останавливаться на этом, я мечтаю узнать о Вас как можно больше! И я был бы вне себя от счастья, если бы Вы позволили мне сделать это!»                     Заколку Эфрен так и не нашёл. Собственные мысли придавали ему сил, но ссора с Неэлем никак не давала покоя. Всё это угнетало секретаря и после окончания рабочего дня.       Вечером Эфрен почти панически обыскал весь кабинет ещё раз, но заколки не было нигде. «А ведь Люцифер говорил мне: не теряй... А я потерял... Пожалуйста, пусть она найдётся! У меня больше ничего не осталось от мамы...» — отчаявшись через час поисков, Эфрен решил, что можно попросить горничных сказать, если они вдруг найдут её... Было стыдно: он, взрослый человек, беспокоится из-за какой-то там детской заколки!       «Ладно. Ничего-ничего... Найдётся. Обязательно найдётся».       Настроение было хуже некуда. Закрыв дверь кабинета без ключа, заставив замок щёлкнуть под давлением своей энергии, Эфрен медленно поплёлся к покоям. Он предполагал, что просто рухнет в кровать и уснёт с надеждой на то, что завтра его голова перестанет кружиться. Тошнота до сих пор не оставляла его, и художник понял, что насчёт метаморфоз Неэль был прав. Но не насчёт Люцифера. «Раздобыть бы где-нибудь энергии... Ведь если я пойду так на совет, действительно ничего хорошего в этом не будет», — он знал самые простые способы пополнить энергетический баланс хоть немного и решил воспользоваться хотя бы одним из них: поесть или поспать. А лучше сразу и то, и другое: поэтому Эфрен решил всё же сначала направиться на кухню. Он туда и шёл, пока не заметил случайно знакомую горничную, спешащую в Чёрную залу. Не забывая о заколке, художник мигом поспешил за знакомой.       Чёрная зала уже была украшена всеразличными гирляндами, свежими букетами, свечами и светильниками из реп, но Эфрен никак не обращал на всё это внимания, чувствуя себя неважно.       — Вентра, синьора, подождите пожалуйста!.. — попросил Эфрен, догоняя девушку.       Вентра, что по пути заглядывала в какой-то список, остановилась и обернулась, услышав знакомый голос нового секретаря.       — Ох, добрый вечер, сэр! — поздоровалась горничная, и её круглое пухлое личико озарила доброжелательная улыбка. — Вам что-то нужно? — с лёгким удивлением осмотрела она своими большими зелёными глазами напряжённого секретаря.       — Прошу прощения за то, что отвлёк вас, синьора. У вас не будет свободной минутки? — спросил он взволнованно, то смотря ей в глаза, то опуская взгляд.       — О, конечно-конечно! Вы проголодались? — решила она, что догадалась. — Сегодня вас ни разу не было на кухне, — вытянула Вентра указательный палец, размахивая им в воздухе и рассуждая вслух: — Там ещё остались тёплые булочки с повидлом и уже почти готов ужин! Сегодня запечённая индейка с овощами, фаршированными гусиными яйцами и хрустящей картошкой! Можете пройти в обеденную залу, чтобы пообедать со всеми. Или, возможно, герцоги захотят отужинать в пиршественной... Уточните у повара, — увлечённо поведала горничная. Эфрен порозовел от лёгкого смущения, а красочный рассказ о еде заставил его поджать губы и нетерпеливо выдохнуть. Живот непроизвольно заурчал.       — О, спасибо вам большое, Вентра, но я хотел спросить немного о другом... — всё сомневаясь, секретарь продолжил: — Я потерял одну вещь... Может, если вы будете убирать в моём кабинете, вы найдёте её...       — А! Сегодня в вашем кабинете буду убирать не я, а Инерта. Вы спросите у неё, мне надо в город сейчас, не смогу её попросить...       — Хорошо. Не переживайте об этом. Спасибо вам!       Вентра довольно кивнула головой пару раз, Эфрен тоже кивнул ей, и она попрощалась:       — Доброго вам вечера! Не голодайте так! — чуть нахмурилась она на конце, помахав пальцем, и направилась в город.              Эфрен не знал, идти ли ему искать горничную или сначала поесть, а может просто пойти на кухню к повару и нужная ему девушка окажется там, — но вот чудо, — стоило ему только обернуться и пройти пару шагов в направлении коридора, как глаза его сами наткнулись на Инерту. Она, так же как и художник, приближалась к двери, куда-то торопясь. Не желая терять ни минуты, с урчащим от голода животом, Эфрен поспешил за ней и вышел к лестницам. Горничная была уже наверху, художник думал позвать её, но постеснялся, решив, что это может быть не слишком культурно: ведь до этого они с ней лично никогда не общались. Он побежал по лестнице, пытаясь поймать её на втором этаже, но она успела завернуть за угол. Не останавливаясь, Эфрен спешно направился за ней, но за поворотом горничной не оказалось. Художнику показалось, что он слышал стук двери, а потому он логично предположил, что она прошла в ближайшую дверь, что вела в комнату отдыха с роялем и баром. Он приблизился к ней, аккуратно отворил, немного боясь увидеть кого-нибудь, кого видеть ему сейчас совершенно не хотелось, но заглянул: какие-то демоны играют в бильярд, кто-то играет в покер, в «двадцать одно» и ещё какие-то совершенно непонятные и неизвестные Эфрену игры. Рояль свободен — о, Люцифер, спасибо! — у бара тоже какие-то незнакомцы...       Секретарь прошёл внутрь, чтобы лучше осмотреть помещение, но горничной нигде не было. Он сразу захотел уйти, но почему-то остановился.              Наблюдая за тем, как демоны у барной стойки — что в этот раз была обставлена какими-то пугающими черепами и обвешана цветочными венками — звенят бокалами и распивают разные напитки, Эфрен замер в муках выбора, почувствовав сухость в горле: выпить ли ему бокал вина?.. В конечном счёте, пока он был человеком, ему часто приходилось вечером перед сном выпивать по бокалу, и это даже успокаивало... Поджимая губы, топчась на месте, художник всё же направился к барной стойке. «Просто бокальчик перед сном, а потом сразу пойду на кухню, немного перекушу и спать... Да, и надо будет найти горничную».       — Прошу прощения, синьор, — обратился Эфрен к бармену в чёрном костюме в белую полоску, — не могли бы вы налить мне немного вина?.. Cabernet Sauvignon ex Dicentris, если есть.       — О-о-о, а в прошлый раз отказывались, — заулыбался бармен, отвлекаясь от диалога с другими посетителями. — Вы ведь новый секретарь, так? Тяжёлый рабочий день? — спрашивал он весело, крутясь у стойки, подбирая бутылку с вином и открывая её при помощи новомодного штопора-бабочки.       — Нет, — соврал Эфрен. — Чтобы спалось лучше, — ответил он хмуро, даже не смотря на бармена.       — Что ж, отличный выбор! Вино с Дицентры с особыми ягодными нотками! — демон налил вина в бокал, который поставил на стойку перед Эфреном. — Уснёте так, что всемером не поднимут!       Секретарь старался не обращать внимания на слова излишне жизнерадостного бармена и не привлекать лишнего внимания. Он коснулся ладонью бокала и покосился на человеческий череп со свежими фиолетовыми цветами в глазницах справа от своей ладони, что был очень похож на настоящий.       — И как работается у Люцифера? Хорошо платит? — спросил бармен почему-то женским голосом.       Эфрен поднял взгляд, ничего не понимая, но тут же понял, что бармен уже ушёл к другому концу стойки обслуживать постояльцев. «Неужели галлюцинации?..» — подумал Эфрен тревожно, но тут услышал снова:       — Такая должность, наверняка, проработав пару месяцев, можно себе и личный дворец отстроить. Разве что, сложно, наверное, совладать с собой, каждый день общаясь с самим Дьяволом, — раздался голос слева. Эфрен заметил краем глаза демоницу, что сидела за стойкой, на которую он раньше почему-то не обратил внимания. Секретарь глянул на неё оценивающе, но не нашёл в ней ничего примечательного. Опустил взор в бокал, отвечая отстранённо и сдержано:       — Это не ваше дело, Синьорина.       Пару минут Эфрен хмуро глядел в бокал, сделал один глоток и продолжил своё занятие, но тут его вновь отвлёк голос:       — Эх, было бы хорошо, будь наш Лидер так же честен, как красив, да? — протянула незнакомка, смотря куда-то вверх.       «Вы что, все сговорились?.. — подумал Эфрен с раздражением. — И почему всем так хочется поговорить со мной об "этом"?.. У меня на лбу написали, что ли, что я жизненно нуждаюсь в ваших нелепых выдумках?» — художник не хотел отвечать, ему уже хватило этого бреда на сегодня. Он здесь просто чтобы выпить вина, и всего-то.       Вновь подумав о вине, секретарь почему-то засомневался в том, стоило ли пить его перед едой, или лучше было пить во время еды, как обычно?.. Но зачем тогда он попросил вина здесь и сейчас? Да и, если подумать, Cabernet Sauvignon совсем не подходит к индейке, но Эфрен сделал свой выбор скорее на основе выбора Люцифера в прошлый раз, нежели на основе своих привычек, желая попробовать то же, что и Он. В конце концов, Лидер пьёт вино и вне приёмов пиши, так может и художнику так попробовать?..       — Ведь он очень красивый, — добавила демоница, мечтательно воздыхая.       Эфрен сжал зубы, отвлекаясь на слова странной девушки, но пытался не поднимать глаз.       — Беда с умными мужчинами: если они умные, то непременно приходится ждать обмана. Иногда думала: может и мне к нему устроиться?.. Горничной. И деньги, и романтика: так сказать, ночью не одиноко, так тебе ещё и платят за это, но вот проблема...       Не зная от нагрянувшего возмущения, куда себя деть, Эфрен ошарашенно посмотрел на незнакомку.       — Что вы такое говорите, синьорина?! — спросил он с нескрываемым презрением, сверля её взглядом.       — Ах, а вам, наверное, и не сказали! Конечно, чего говорить, если добыча сама к тебе идёт... — девушка всё разглядывала свою ладонь, вытянутую перед лицом, словно и вовсе сейчас не находилась с ним в одном помещении и вообще разговаривала сама с собой.       — Чего же мне не сказали? — невольно повысил голос Эфрен, подняв подбородок.       — Люцифер хорош в общественных делах и политике, но просто невыносим в личных отношениях, — протянула незнакомка.       Эфрен хотел сначала спросить, при чём здесь это, но вовремя остановил себя и решил спросить иное:       — Почему же? — смотрел он на демоницу сверху вниз.       — Он много лукавит. Но что самое страшное: ты никогда в жизни не поймёшь, врёт он тебе или говорит правду... И всё, что ты знаешь о нём, и о его чувствах к тебе... Может быть как правдой, так и ложью, но ты никогда не узнаешь, чем конкретно.       — Откуда же вам это известно?! Больше верьте слухам, синьорина! — воскликнул Эфрен с недовольством, опустив взгляд и став пить вино большими глотками, пытаясь затушить свой гнев. Чтобы ему так, прямо в лоб кто-то смел говорить что-то подобное о Люцифере теперь, когда он является личным секретарём Лидера!!       — Ладно, а что, если я скажу, что сама слукавила? Что, если я знаю это не понаслышке?       Эфрен с силой стукнул дном бокала о столешницу, глянув на гадкую незнакомку.       — О чём ты говоришь?!       — Ха-х, а ты довольно наивен. Всем известно, что Люцифер — лжец. Кроме тебя, конечно. Наверное, потому он и взял тебя к себе, — протянула она, усмехаясь с забавой, и сделала глоток шампанского.       Эфрен схватился руками за барную стойку и с ненавистью посмотрел на демоницу, что даже ни разу за всё это время не повернулась в его сторону.       — Замолчи! Ты и вовсе ничего о нём не знаешь, раз смеешь говорить такое! — грозно ответил секретарь.       — Ха-ха, а ты о нём много знаешь!.. — насмешливо ответила она, не веря.       — Уж точно больше, чем ты, выдумывая эти небылицы про нашего Лидера!! Ты! Ты находишься в Его дворце, пьёшь Его вино, и позволяешь себе говорить что-то подобное?! Ты явно никогда и близко с ним не стояла! Люцифер не подпустил бы к себе демона с таким гнилым языком! Тебе лучше вспомнить, о ком ты говоришь, и извиниться за свои глупые слова!! — несдержанно восклицал Эфрен, уже не выдерживая.       — Пх-а, так ты тоже из этих, — посмотрела демоница на него с какой-то иронией. — Так яро защищаешь его, как будто вы с ним уже полвека спали, а не пару недель, — задумчиво произнесла она, отвернувшись.       Эфрен разинул рот и широко раскрыл глаза, задрожав от злости и возмущения. Он готов был вцепиться в незнакомку и ударить её по лицу за эти слова, как когда-то его ударяла по лицу мать, но не мог: ведь это девушка! Совершенно ему незнакомая, но позволяющая себе говорить такое!!       — Да как вы смеете?.. — единственное, что сумел прошипеть секретарь сквозь зубы.       Демоница же подняла бокал и продолжила пить, как ни в чём не бывало. Художник уже собирался спросить громче, но тут же вздрогнул от внезапного появления бармена:       — Ну что, как вам Cabernet Sauvignon? Вы не похожи на любителя! Дайте угадаю: вы откуда-то с юго-запада Европы или вроде того? — вопрошал он, покачивая горизонтально поднятой ладонью.       Эфрен посмотрел на него ошалело, а потом сморщился, словно увидел зелёную каплю посреди белил, развернулся и направился к выходу, сжимая кулаки. Бармен в недоумении вознёс брови, но, разведя руками, стал как ни в чём не бывало протирать бокалы.       На выходе секретаря вдруг окликнул какой-то демон, взмахнув рукой. Эфрен зачем-то обернулся на мгновение, слушая слова, что тот бросил ему вслед:       — Да вы не обращайте на неё внимания, секретарь, она же чокнутая! Постоянно всякие байки про нашего Лидера травит!       Это разозлило Эфрена ещё сильнее, он нахмурился и с силой распахнул дверь, стукнув ею за спиной. «Неужели они все всё это время наблюдали за мной?! Подслушивали наш разговор?!» — параноидально думал секретарь, но тут же эти мысли были перебиты следующими:       «Возмутительно! Это просто!.. Да как она смеет?! Что они вообще себе позволяют?! Да кто вообще разрешил им открывать свой грязный рот, говоря о Люцифере?! Он заботится о них и их благополучии, а они такое говорят о Нём!! Да я!.. — Эфрен остановился и уже захотел вернуться, испытывая новую волну гнева, но с силой остановил себя, понимая, что он уже в бешенстве, а этого не стоило показывать на людях, но... — Да как я могу просто уйти?! Я... Не могу. Надо сказать ей! Или надо сказать Лидеру! Пусть выгонит её отсюда! Она не достойна находиться здесь и пользоваться Его благами! Точно! Вот встречу Его, и всё скажу! И про Антелуканеэля! Про всех них! Чтобы знал! Чтобы!..» — взбешённый Эфрен, взлохмаченный, вышел в главный коридор, махая руками и небрежно пытаясь привести себя в порядок.       Остановившись, он громко топтал пол, зачем-то поправляя манжеты и галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, а потом застегнул обратно, часто дыша, — но что-то вдруг заставило его замереть. Художника всё ещё трясло, руки потянулись за блокнотом, но он посмотрел вверх, остановив ладони на полпути к карманам. Его мышцы от чего-то расслабились и дрожь вдруг сошла на нет. Эфрен огляделся с какой-то надеждой, что-то почувствовав. Вытянулся с такими глазами, словно вовсе не он сейчас хотел вернуться в бар, чтобы продолжить спор.       Художник внимательно прислушался к отдалённым голосам, желая услышать что-то, что они так нагло ему заглушали. Вдруг Эфрен сорвался с места и побежал вниз по лестнице. Простояв секунды три, он бросился в правое крыло и выбежал в сад. Оглядываясь по сторонам и часто дыша, пробежал к фонтану, но потом вдруг развернулся и поспешил в Белую Залу.              Остатки солнечных лучей играли в витражах, переливаясь меж теней, отброшенных садовыми древами. Шаги стучали по мозаике, топча жёлтые листья ив и каштанов. Эфрен отворил тяжёлую дверь, касаясь холодной ручки, и закрыл её за собой, смотря сейчас прямо на...       Художник робко остановился позади, боясь подойти, пожалел о том, что вообще пошёл за Ним, но уйти уже не мог. Никого не было в Белой зале, кроме них двоих, и отделаться теперь было невозможно.       Люцифер, недавно вернувшийся с очередной встречи, направлялся в свой кабинет тогда, когда Эфрен застал его во дворце. Лидер остановился, отвлечённый от важного дела очередной выходкой своего секретаря, поднял подбородок и молча кинул на того взор из-за плеча, задавая сияющими в полумраке глазами немой вопрос: чего ты хочешь?       Художник быстро заговорил:       — Я... Уже ухожу, не обращайте на меня внимания, — быстро и смиренно произнёс он, опустив взгляд и обернувшись, уже собираясь уходить, но что-то не позволило сделать ему и шага. Дышать стало труднее.       — Вот так?.. Сначало разогреваешь во мне любопытство своим приходом, чтобы потом просто уйти? — усмехнулся Люцифер, вопросив художника звучно. Его голос эхом отдался в просторной зале, словно физически обдавая Эфрена холодящей волной ужаса и благоговения.       — Я не... — набрал воздуха в лёгкие художник. — Я решил вдруг, что Вы заняты, — возразил он напуганно.       — Я занят.       — Поэтому я и...       — Но у меня есть пара минут.       Эфрен обернулся к Люциферу, посмотрев на него с трепетом и нескрываемой грустью.       — Ты хотел мне что-то рассказать?.. Мне очень интересно, — добавил Люцифер ожидающе. — Не виделись всего четверть дня, а тебе уже есть, что поведать? — каким-то образом Люцифер уже заранее знал все намерения художника, но тот в этот же миг отринул все свои нелепые мысли и жалобы. Вместо этого Эфрен аккуратно, сначала медленно, но потом торопливо прошёл ближе, заглядывая в сияющие глаза. Люцифер внимательно оглядывал его с лёгкой долей нетерпения, а художник, робея, решился вдруг взять его ладонь в свою, поднять её и накрыть второй ладонью.       — Люцифер, — просяще изогнул он брови с придыханием.       — Да, милый? — поднял Люцифер брови в лёгком удивлении, изучая вид художника.       — У вас не найдётся времени для меня? Не сегодня, может, завтра?.. Не обязательно час, можно и полчаса, как в обед, — нежно спросил Эфрен.       — Милый, — Люцифер, закрыв глаза, аккуратно, плавно высвободил свою ладонь и поднёс её к голове, касаясь виска. — Мне очень жаль, что я не смог уделить тебе достаточно времени на этой неделе. Как бы мне ни хотелось дать тебе положительный ответ — сегодня у меня ещё есть дела, — Лидер говорил это с сочувствием.       — Снова встреча? Как в Ревивисценте? — спросил Эфрен всё так же нежно, провожая ладонь Люцифера мимолётным взглядом. Ему очень хотелось узнать, как прошла обеденная встреча, спросить, что там с кровью ягнят, ритуалом, длящимся двадцать минут. Ведь Лидеру это не в радость!       — Ещё пара, но долгих.       — В этот раз Вам не придётся пить ничьей крови? — спросил Эфрен обеспокоенно.       Усмешка озарила лик Люцифера.       — Благо, больше за сегодня не придётся. За ночь нужно будет рассчитать все нюансы с беженцами, чтобы отдать приказ о начале временного переселения демонов с внешних городов на юг.       Эфрен с горечью опустил взгляд, но не из жалости к себе, а из сочувствия Люциферу. Работать даже ночью?.. Ведь это безумие!       — Но у Вас ведь будет немного времени на отдых? — обеспокоенно спросил художник, снова заглянув в его глаза. Лидер добро улыбнулся.       — Не волнуйся, милый. Я не устаю. И завтра у меня будет немного времени для себя.       Эфрен смотрел на Люцифера, не моргая и очень медленно дыша.       — Я рад, что вы сможете отдохнуть... — конечно, Эфрен был бы рад встретиться с Лидером, но думая об этом сейчас, он понимал, что это будет некрасиво с его стороны. Люцифер работает ночами, а не как гадко думал себе Эфрен!! Если художник отнимет его последний отдых ради собственного желания... Нет. Он не может. — Тогда я... Не буду больше задерживать Вас, — отвёл взор художник, смиряясь.       Люцифер отчего-то засмеялся и, развернувшись к нему, остановил ладонью.       — Эфрен, — заговорил он и вдруг приблизился к его лицу, заставив того вздрогнуть, наклонился к самому уху, — приходи ко мне завтра вечером, после семи, — прошептал Лидер. Эфрен замер в недоумении. — Я хочу видеть тебя в своих покоях.       Художник немного помолчал, не зная, что ему ответить. Он хотел сначала возразить, но, не в силах отказать, стоял молча, подбирая слова...       — О Люцифер, — обратился он ласково, — зайдите Вы за мной, прошу. Зайдите за мной в мои покои завтра вечером, а там, если Вам будет не в радость оставаться в них, я последую за Вами туда, куда Вы только захотите.       Люцифер заинтригованно улыбнулся, уже зная, что Эфрен способен на непредсказуемые поступки. Он ткнул кончиком носа в его шею, до дрожи, и ответил:       — Хорошо, милый. Я приду. — Люцифер отстранился и сделал шаг назад, заглядывая в глаза Эфрена.       И, казалось, всего пара минут: можно было бы посмотреть в глаза друг друга чуть дольше, но Лидер оставил художника, направившись к выходу. И как всегда Эфрен не мог пойти за ним, но это не опечалило его. Он дал Люциферу уйти и только после того, как ему наконец стало легче дышать, поверил в их завтрашнюю встречу. Художник ахнул, почувствовав, словно ноги отнимаются, но каким-то образом смог заставить себя пойти на кухню и поесть. Изумление на его лице сменилось мечтательной улыбкой, что озарила мрачные коридоры и залы и не сползала с его лица ни пока он ел, ни пока шёл к покоям. Отужинал он один — любая компания ему была сейчас чужда: Эфрен не проникался ничем вокруг, кроме своей идеи о том, как всё устроить.              Художника одолел прилив сил. Отчего-то ему захотелось зажечь камин в гостиной, которую он всегда недолюбливал, и погреться у него в тёплом одеяле, обдумывая детали внезапно пришедшего во время диалога с Люцифером плана. Он так и поступил.       Тогда же Эфрен нащупал в кармане пальто какой-то смятый листок и достал его. Уставшие глаза закрывались сами собой, но художник пересилил свою усталость, чтобы развернуть бумажку и посмотреть на неё.       Это его рисунок.       Рисунок Люцифера, в котором Эфрен так беспощадно пытался отыскать его недостатки и прочие гадости. Художник грустно поднял брови, смотря на дрожащие линии, плывущие по велению жестокой, измученной руки, сплетающиеся в чёрные каракули, пятна кривой штриховки, эмоциональные, но болезненные, что вырисовывали собой гневливый, кричащий, осуждающий и уничтожающий его лик Люцифера. Эфрен смотрел на него со страхом и сомнением, но даже в этом душераздирающем виде он различал то, что заметил в день подписания договора, и в день встречи в саду. Что-то то, что олицетворяли неожиданные, но искренние слова Лидера сегодня утром: «Мне это не в радость». Ту самую непонятную, невыносимую эмоцию, что появлялась на его лице лишь на мгновение и тут же исчезала. Что-то по-настоящему честное, что-то, чего даже лживый Король Преисподней не может подавить в себе.       Эфрен нахмурил бровь, сжал губы, и разорвал рисунок на кусочки. Поднялся с дивана и кинул обрывки в огонь камина. Может, кому-то этот глупый рисунок и был бы нужен, но не ему теперь!       Вслед за тем художник достал из кармана пальто конверт. Он посмотрел на него, открыл и достал письмо.        «Эфрен, это письмо я пишу тебе не своей рукой. Совсем нет свободных минут. Прошу простить меня, я не смог увидеться с тобой вчера, и сегодня мы тоже не сможем обговорить насущных проблем. Я обязательно назначу с тобой аудиенцию, как только выдастся возможность, но сегодня я не смогу встретиться с тобой. Не решай ничего без меня.       Люцифер. Эфрену».       Художник нежно улыбнулся. Он погладил лист письма ладонью, кажется понимая, что Люцифер и вовсе не отвергал его. Эфрен требовал слишком многого, желая встретиться с Лидером тогда, когда у него так много работы. Но это поправимо... Он аккуратно сложил письмо и положил его обратно в конверт. Отнёс в мастерскую, где положил в верхний ящик своего письменного стола.       Тогда же Эфрен убрал засохшие белые лилии из вазы, желая принести новые. Люцифер заслуживал только свежих, живых цветов.