I

Лучи раннего утреннего солнца пробивались сквозь стекла окон, сопровождаемые криками едва проснувшихся петухов и шумом медленно оживающей улицы. Что-то недовольно бурча, мальчишка, желающий поспать подольше, перевалился на другой бок, не успев сообразить, что вот-вот свалиться с кровати. Послышался глухой стук и болезненное "Ай!". Хмуро потирая ушибленное место, Монки Д. Луффи неуклюже выбирался из под одеяла. Всё-таки встать пришлось. Освободившись от льняных оков уюта и тепла он, зевая, потянулся. Солнце едва встало, и за окном по небу медленно растекались нежно-розовые краски. Уже этого было достаточно, чтобы назвать это летнее утро особенным. Но этот день отличался от всех остальных не только захватывающим рассветом. Внимание мальчишки привлек календарь, весящий прямо у окна. Луффи неизменно отсчитывал день за днём, пока очередь не дошла до сегодняшнего. Первый день лета. День, когда все бойцы, достигшие 19-летия посвящались в рыцари. Луффи с самого раннего детства ежедневно тренировался ради этого дня. Считайте, это семейная традиция. Его отец был посвящен в рыцари, его дед является командором королевской гвардии, и даже его брат Эйс служит королеве. В старые времена, очень давно, когда магия была доступна практически каждому, когда она наполняла души людей, давая им возможность делать практически все, физическая сила не ценилась среди людей. Зачем изнурять себя физическими тренировками, когда внутри тебя таится смертельное оружие. С тех самых пор, как магия покинула их королевство, рыцари стали одними из самых почетных и уважаемых людей. Гарп, дедушка Луффи и командор королевской гвардии, от всего сердца презирал магическое ремесло. Он был доволен тем, что способности к колдовству покинули их королевство, и теперь "настоящие воины" могут показать, на что они способны. Мальчишка не понимал такой ненависти к тем, кто имеет способности к колдовству. Луффи считал, что колдовать, это такой же труд, как физические упражнения. Ведь чтобы стать искусным волшебником, необходимо также много тренироваться. Однако Гарп часто отчитывал парня за такие мысли, вбивая ему в голову то, что лучше королевской гвардии не может быть ничего. Они полностью составляли войска, занимались патрулированием улиц, ловили преступников и в целом держали королевство в безопасности. Служба королеве считалась огромной честью и стоила немалых усилий. Наши войска отличались своими невероятными навыками, так как тренировки, предназначенные юным оруженосцам, содержали в себе огромное количество нелёгких испытаний, и начинались с 9 лет. Не каждый молодой парень мог похвастаться тем, что с первого раза проходил весь курс рыцарской подготовки. Однако Луффи был в их числе. Гордость переполняла его сердце. Все испытания, тренировки и экзамены позади, больше ему не о чем переживать, ведь сегодня он впервые наденет рыцарские доспехи и встанет рядом с Ее величеством. Нефертари Виви, нынешний правитель Арабасты. За последние два года своего правления девушка успела показаться себя как мудрого и справедливого правителя. Она никогда не позволяла поступать себе жестоко со своим народом и старалась сделать все возможное для простолюдинов. Луффи восхищался мужеством, которое молодая девушка проявила в схватке с Крокодайлом, желающим захватить власть в ее королевстве два года назад, свергнув ее отца с престола. Откровенно говоря, Луффи и Виви успели стать хорошими друзьями за то время, что провели вместе, сражаясь с войсками захватчика. Парень с нетерпением ждал момента, когда сможет встать рядом со своей подругой, в качестве рыцаря, оберегающего ее, ее честь и все ее королевство. Не в состоянии больше оставаться на месте, парнишка рванул по лестнице вниз. Этот день он запомнит на всю жизнь. Преодолев лестницу и оказавшись на кухне, парень учуял приятный аромат пищи. Похоже, Эйс уже готовит завтрак. Как бы сильно Луффи не хотел поторопиться на площадь, где собираются все, завтрак главный прием пищи за день, и пропускать его было бы безрассудно. – Доброе утро! – кивнул он брату. Портгас Д Эйс, старший брат Луффи. С его посвящения прошло три года, и за это время он успел дослужиться до офицера. Портгас располагал своим воинским отрядом, они патрулировали улицы города, ловили воров и карманников. Луффи безумно гордился своим братом и все детство мечтал стать на него похожим. Эйс, в свою очередь, безумно гордился младшим. Изо дня в день он наблюдал за тем, как Монки изнуряет себя физическими тренировками, соблюдает воинскую диету, хотя для Луффи это труднее всего, и в целом безумно старается для достижения своей цели. Сегодня парня официально посвятят, и Эйс ни за что не пропустит этот важный день. – Доброе утро, брат, – кивнул в ответ Портгас, выкладывая яйца на тарелку, – волнуешься? – Вовсе нет! – нетерпеливо выкрикнул в ответ младший. – Ну-ну! – расхохотался Эйс. – Сядь, позавтракай, нечего торопиться, ты итак рано проснулся. Я думал, тебя ещё хотя бы час не будет слышно. – Как я могу спать в такой день! – протестующие воскликнул мальчишка. – Неужели ты сам не волновался, когда тебя посвящали? Эйс на какое-то время задумался. – Ну, учитывая, что моим наставником был Гарп, который вечно твердил про долг и бла-бла-бла, вариантов не волноваться не было, – пожал он плечами. Луффи согласно кивнул и опустился на стул рядом с братом. Позавтракать действительно было нужно. – Кстати, я в этом году получаю новый отряд. Так что есть все шансы на то, что ты попадешь ко мне, – как бы между делом сказал Портгас. Глаза Луффи сразу загорелись энтузиазмом. Находиться в отряде под командованием Эйса мечтал каждый оруженосец. Слава о Портгасе шла, как о справедливом и способном офицере. Каждый молодой парень ровнялся на Эйса, желая заслужить его внимание своими подвигами и достижениями. Но Луффи это не требовалось, ведь внимание Эйса всегда было направлено на него. Какое-то время они завтракали, болтая о событиях прошедших дней. – Ну все, солдат! – строго произнес Эйс, вставая в воинскую стойку. – Команду собираться и идти на площадь выполняй! – Есть! – крикнул Луффи, отдав честь старшему брату, и хохоча вскочил со стула. Столица была потрясающим местом. Алубарна – красивый ухоженный город, который славился своим величием. Несмотря на ранее утро, город был полон людей. На самом деле столица никогда не пустовала. В любое время суток жизнь кипела в этом городе. На рынке стояли ряды различных купцов и торгашей, вокруг площади скопились лавки, кузни и бары. Каждый человек мог найти себе здесь занятие и развлечение по душе. На площади часто устраивали различные концерты и фестивали. Но не сегодня. В это утро площадь занимала колонна из молодых парней. Оруженосцы, гордо подняв головы, ждали своего посвящения. Широко улыбающийся мальчишка поспешил встать в строй. Луффи переполняли различные эмоции: волнение, нетерпение, гордость. Ему с трудом удавалось стоять на одном месте. Среди молодых парней где-то мелькали знакомые лица. Многие, кто тренировался вместе с Луффи тоже были здесь. Однако были и те, кто не смог пройти курс подготовки, и не заслужил оказаться здесь сегодня. По всей площади эхом разнёсся звук горна. Все юноши тут же успокоились, ровняясь на затылки друг друга. – Солдаты! – послышался строгий голос. Луффи тут же узнал его владельца. Это был Гарп, командор королевской гвардии и по чудесному стечению обстоятельств его дедушка. Гарпа уважали все, начиная от солдатов и заканчивая простыми крестьянами. Именно благодаря его навыкам Арабаста до сих пор оставалась свободным королевством. Это Гарп ввел такую тяжёлую систему тренировок, благодаря чему в Арабасте были самые сильные солдаты. Он лично тренировал многих из них, прикладывая огромные усилия, чтобы воспитать лучшее войско на этих землях. Не уважать Гарпа было чуть ли не преступлением. – Прежде, чем вы надене свои доспехи и приклоните колено перед Ее Величеством, я также хочу произнести пару слов, – начал командор. Уши оруженосецев ловили каждый звук, дрожа от волнения. – Я лично тренировал многих из вас. И хочу сказать, что я горд вами и вашими успехами. Надеюсь, вы станете достойно служить королеве. Солдаты, стройся! – послышались ритмичные шаги. – Сейчас вы друг за другом направляетесь в замок, где каждый из вас получит свои доспехи. – строго приказал командор. – Есть! Так точно! – тут же отозвалась толпа, зашагав в сторону замка. Луффи шел практически в конце, так как был в числе самых низких солдат. Однако он никогда не переживал по этому поводу. Его низкий рост зачастую даже играл ему на руку. Благодаря этому он был невероятно ловок и изворотлив, что давало ему преимущество перед более высокими противниками. Многие молодые люди старались не сталкиваться с ним в поединках. Монки был одним из самых выдающихся солдат, и Гарп безумно им гордился. Он возлогал на внука огромные надежды, что не могло не давить на Луффи. Молодые люди приближались к замку, Монки нервно сглотнул. Скоро он наденет свои доспехи и встанет рядом с Виви. Тронный зал зачаровывал своей красотой. Солнце освещало его, пробиваясь сквозь цветные витражи и отражаясь от металлических доспехов. Луффи ощущал на себе приятный холод. Он несколько лет представлял, как наденет на себя эти доспехи. Символ королевства – солнце с 8-ю изогнутыми каплями вокруг него, украшал их вместе с мечем, сейчас висящим у солдат за спиной. – Дорогие солдаты, – раздался мягкий голос. У трона стояла величественная девушка, в королевских одеяниях. Традиционная одежда Арабасты отличалась от других королевств. В стране, где круглый год солнце величественно опаляло местные земли, люди адаптировались как могли. Свободные и тонкие ткани были на вес золота. Крестьяне носили льняные туники, в то время как гардероб знатных людей был куда разнообразнее. Шикарное открытое платье украшенное золотыми нитями прямо сейчас красовалось на стройной девушке. Никто во всем королевстве не мог сравниться красотой с Ее Величеством. Виви ласково улыбалась, оглядывая зал. – Вы долгие годы тренировались, изнуряя себя, – продолжила она свое обращение, – с каждым днем становясь все сильнее. И все эти трудности были не зря. Сегодня, когда вы уже получили свои доспехи, каждый из вас получит почетное звание рыцаря. Благодаря вам и вашим стараниям наше королевство до сих пор остаётся свободным. Я ценю и уважаю каждого из вас. Высокие потолки и массивные колонны создают атмосферу величия и торжественности. Волнение витает в воздухе. Оруженосцы толпятся, ожидая начала посвящения. Виви нежно улыбается каждому из присутствующих, включая Луффи, находящегося в первой линии. – Сегодня мы чествуем ваше мужество и преданность! — продолжает Виви, её голос звучит уверенно и тепло. — Вы все продемонстрировали выдающиеся качества, и я горжусь, что могу назвать вас частью моего королевства. Крики и одобрительные возгласы заполнили зал, и Луффи не мог сдержать широкой улыбки. Он чувствовал себя особенным, несмотря на всю серьезность момента. – Наконец я посвящаю каждого из вас в рыцари Арабасты! — снова звучит голос Виви. С этими словами она поднимает меч, символизирующий их новую честь, и начинает обходить своих оруженосцев, останавливаясь перед каждым, чтобы произнести теплые слова похвалы и в каком-то смысле ободрения. Когда она приблизилась к Луффи, он был в восторге. Виви взглянула на него с нежной улыбкой: – Луффи, ты всегда был верным другом и героем для всех нас. Твое мужество и решимость, проявленные в схватке с Крокодайлом, вдохновляют не только меня, но и всех людей Арабасты. Теперь, когда ты стал рыцарем, я надеюсь, ты всегда будешь хранить эту честь в своем сердце. Мугивара, поставив руки на бедра, просиял от гордости. Приняв символический меч, Виви с величайшей серьезностью произносит: – Я, Нефертари Виви, королева Арабасты, посвящаю тебя в рыцаря! — и с благословением касается мечом плеча Луффи, вызывая громкие аплодисменты и радостные крики. Зал наполнился восторженным гомоном, когда Виви продолжила церемонию, посвящая остальных оруженосцев. Каждый новый рыцарь чувствовал гордость и ответственность, которая теперь лежала на их плечах. Когда церемония завершилась, Виви подняла руки, призывая всех к тишине. – Теперь, когда мы едины и сильны, давайте помнить, что настоящая сила рыцаря заключается в его мужестве и доброте. Вместе мы сможем сделать Арабасту местом, где все будут счастливы. Торжество завершилось радостью и единством, а Луффи ощутил мощный прилив силы и надежды. Этот момент стал важной вехой не только для него, но и для всего королевства — единой, светлой и смелой Арабасты. Когда толпа стала расходиться, Мугивара собирался вслед за ней, однако его окликнули: – Луффи, постой, пожалуйста, – прозвучал мягкий голос Виви. Она смотрела на Луффи глазами полными какой-то таинственности и надежды. Мгновение поколебавшись, парень все же вернулся к девушке. Рядом с ней величественно стоял Гарп. – Ты проделал огромную работу. И я говорю не только о твоих тренировках. Я помню, как отчаянно ты рвался в бой, желая освободить Арабасту от оков Крокодайла. Пожалуй, ты самый способный рыцарь в наших рядах, – ласково начала Виви. Мальчишка не понимал, к чему это. Слова похвалы уже не единожды прозвучали в его адрес за это утро. Задержать его, только чтобы снова произнести хвалебную речь? – Мы долгие годы ждали кого-то , вроде тебя. Кого-то, кому можно было бы поручить столь ответственное задание, – ее мягкая рука легла на плече Мугивары. Парень не понимающе склонил голову. – Ответственное задание? Долгие годы? Виви, о чем речь? – хмыкнул Луффи. Гарп одарил его строгим взглядом. – Насколько тебе известно, – начал он, – раньше практически каждый житель Арабасты был наделён магическими способностями. Магия витала в наших сердцах и наших душах, давая нам возможность пользоваться ее силами. Но все это было лишь благодаря одной вещи. Одному очень мощному артефакту. Этот артефакт не просто был частью нашей истории — он был источником могущества и защиты для каждого из нас. Он даровал благосостояние, здоровье и силу всем, кто жил под нашей крышей, – мужчина делает паузу, чтобы дать почувствовать вес своих слов, после чего продолжает. — Но, увы, людьми правят грехи — зависть и жадность. Во тьме ночи, когда мы были беззащитны, этот артефакт был похищен. Он ушел из нашего королевства, а вместе с ним — надежда на мир и процветание. Наша судьба стала зависеть не от наших навыков к чародейству, а от физической силы. Мы множество раз пытались вернуть его, но все наши усилия были напрасными. Он смотрит на Луффи. — И теперь, когда мы пережили столько потерь, настало время действовать. Луффи! Ты — наш надежный щит, способный воин, и именно тебе предстоит взять на себя эту тяжелую ношу. Дресс Роза, земля, где тот артефакт теперь скрывается, ждет тебя. Ты не только представляешь наше королевство, ты символизируешь надежду для всех нас. Луффи ошеломлённо молчал. Да, возможно прежде он слышал об этом артефакте, но всегда относился к этой истории, как к сказке. А сейчас на него повесили всю ответственность за будущее его королевства. Это было сложно переварить. — Мы знаем, что это будет нелегко. Ты столкнешься с опасностями, которые многим из нас и не снились. Но помни, Луффи, ты не один, мы все здесь за тобой, готовы поддержать. Посовещавшись, мы решили, что ты можешь набрать отряд тех, кто отправиться с тобой вместе. Возложить это опасное приключение на тебя одного было бы слишком жестоко и эгоистично. Твоя смелость и стойкость могут вернуть нам то, что было потеряно. То, что принадлежит нам по праву. Мы не станем назначать к тебе кого-то самостоятельно. Ты сам отлично оцениваешь свои достоинства и недостатки и, я уверена, сможешь решить, кто поможет тебе преодолеть все трудности на своем пути.

***

Воздух в покоях был густым и сладким, как патока. В нем витал аромат сандала, восточных благовоний и едва уловимой ноты чего-то горьковатого. Солнечный свет, пробиваясь сквозь ажурные деревянные ширмы, рисовал на коврах и стенах причудливые узоры. Сам принц был погружен в море шелков и бархата, утопая в десятках мягких подушек всех размеров и оттенков золота. Он спал, но сон его был чутким, как у хищника. Его торс, бледный и украшенный черными как смоль татуировками был обнажен. Лишь легкие, полупрозрачные рукава из темного шелка, струящиеся как дымка, прикрывали его руки до кистей. Широкие штаны из струящейся ткани были подвязаны низко на бедрах. Рядом, подобно прекрасным, но увядшим цветам, спали три наложницы. Их обнаженные плечи и спины выглядывали из-под одеял, длинные волосы растекались по подушкам. Комната дышала ленивой, почти осязаемой чувственностью. Стук в массивную дверь был негромким, но настойчивым. Ресницы Ло дрогнули. Он не открыл глаз, но его разум, острый и отточенный, уже был настороже. — Войдите, — прозвучал его низкий и хриплый от пробуждения голос. Дверь со скрипом приоткрылась, и в щель просунулась испуганная голова служанки в простом платье. Ее глаза, широко раскрытые, метнулись по комнате, скользнули по обнаженному торсу принца, по спящим девушкам, и тут же устремились в пол, к узорному ковру. Ее щеки горели от смущения. — Молодой господин, — прошептала она, запинаясь. — Я прошу прощения за беспокойство. Трафальгар медленно приподнялся на локте. Его черные волосы падали на лоб беспорядочными прядями. Взгляд его, тяжелый и пронзительный, даже сквозь дремоту заставил служанку съежиться. — Говори, — он не стал прикрываться, его бесстрастие было острее любого упрека. — Его величество... король... ваш отец... — девушка сглотнула, запутавшись в титулах. — Он приказал передать, что ожидает вас в своих покоях. Немедленно. В воздухе повисла пауза. Ло не сводил с нее взгляда, но в его глазах мелькнула тень привычного раздражения, смешанного с долгом. "Отец. Снова в такой час". Вызов к Дофламинго всегда был похож на дергание за ниточку — неприятно, но таков был порядок вещей. Такая была цена за принадлежность к королевской семье, за его положение и за те знания о магии, которые отец ему передавал. — Передай отцу, — голос Ло был ровным, как лезвие ножа, — что я явлюсь, как только приведу себя в порядок. Принц не должен представать перед своим королем в ночных одеждах. Он сказал это с подчеркнутым уважением, но в его словах был и скрытый укор — напоминание, что и у принца есть свое достоинство, которое нельзя попирать. Служанка, уловив лишь формальный смысл, закивала так часто, словно ее голова была на пружинке. — Да, молодой господин! Сразу же! Дверь захлопнулась, оставив в комнате прежнюю, но теперь нарушенную тишину. Ло тяжело вздохнул и откинулся на подушки. Его взгляд скользнул по восточным узорам на ширмах. Арабаста... непокорное, гордое королевство. Он изучал его не только как стратег, но и с искренним интересом. Там была какая-то иная магия, не та, что практиковали здесь, в Дресс Розе. Возможно, именно это и привлекало — ощущение свободы, которого ему так не хватало в строгих рамках отцовских правил. Он потянулся к кубку с водой на прикроватном столике, и его взгляд упал на его собственную руку — на ту самую магию, что пульсировала в его жилах. Чувство легкой досады тут же сменилось привычной, глубоко укоренившейся преданностью. Как бы ни был суров Дофламинго, он был его отцом. Его королем. И долг Трафальгара — служить и повиноваться. Придется отложить свои размышления. Отец ждет. Покои Дофламинго были полной противоположностью комнате Трафальгара. Здесь всё подчинялось строгой, почти пугающей симметрии. Высокие мраморные колонны, портреты предков в золоченых рамах и огромное окно, за которым простирались владения Дресс Розы. Воздух был холодным и пахлом старыми книгами и дорогим коньяком. Трафальгар, уже облаченный в свои обычные, более строгие одежды, вошел без стука. И замер на пороге. В огромной кровати с балдахином, прислонившись к шелковым подушкам, полусидел Дофламинго. На его губах играла та самая ухмылка, что заставляла трепетать придворных. Рядом с ним, массивный и невозмутимый, лежал Крокодайл. Его плащ был небрежно наброшен на спинку кресла, а сам он курил толстую сигару, выпуская дым кольцами в потолок. Его единственная рука лежала на одеяле, и вся картина дышала такой неприкрытой интимностью, что у любого другого перехватило бы дыхание. Но не у Трафальгара. Его лицо осталось маской абсолютного, ледяного спокойствия. Лишь легкое движение века выдавало мгновенный внутренний шок, который он тут же подавил. Он склонил голову, холодный и собранный, как всегда. – Ты звал меня, отец. – Ммм, Трафальгар, – голос Дофламинго был сладким, как яд. Он жестом указал на Крокодайла. – Не стесняйся, ты же знаешь нашего старого друга. Он просто... зашел обсудить дела Арабасты. И не более. Крокодайл хрипло рассмеялся, но ничего не сказал. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользнул по фигуре принца. Ло не удостоил его взглядом. Он смотрел только на отца. – Мне сказали, это срочно. Что ты хотел со мной обсудить? – спросил он, опуская формальности. Дофламинго откинулся на подушки, сложив пальцы домиком. – Обсудить... Верно. Королевству не помешал бы новый, сильный союз. Старые связи, как ни крути, ненадежны. – Он многозначительно посмотрел на Крокодайла, который лишь фыркнул. – Поэтому я принял решение. В ближайшие дни я объявлю двору о твоей помолвке. Воздух в комнате словно застыл. Трафальгар не пошевелился, но его поза стала еще более окаменевшей. – Помолвке? – его голос был ровным, но в нем появилась опасная сталь. – С Нико Робин, – с наслаждением выдохнул Дофламинго, наблюдая за реакцией сына. – Наследной принцессой королевства Охара. Привлекательная девушка, не правда ли? Говорят, к тому же, обладает... уникальными магическими способностями. Расшифровывает древние тексты одним прикосновением. Этот союз откроет нам доступ к библиотекам, о которых мы можем только мечтать. Очень выгодно. Мысленно Трафальгар видел это сразу. Не союз, не девушку, не знания. Он видел сделку. Себя – разменной монетой. Еще одной вещью в коллекции отца. Дофламинго, слегка наклоняя голову, его ухмылка становится чуть шире, произносит, словно он делится неким грязным секретом: – Не понимаю твоего настроения, сынок. Ты слишком много думаешь. Тебе не обязательно её любить. Тебе даже не нужно смотреть на неё, когда она в твоей постели, если не захочешь. Она – ключ. Сосуд с нужными нам знаниями. Ты получишь её титул, её магию, её королевство... а там, – он делает легкий, непринуждённый жест пальцами, – когда она выполнит свою роль, мы найдём способ... освободить тебя от этого бремени. Брак – это просто дверь. Мы входим в неё, забираем всё, что находится внутри, а потом дверь можно и захлопнуть. Навсегда. Но разве это могло успокоить Трафальгара? Принца, которого очевидно хотели использовать словно какую-то вещь? – Я не готов к браку, – отчеканил Ло. Его голос потерял оттенок почтительности, став плоским и холодным. – И не собираюсь жениться на незнакомой мне особе по политическим соображениям. Ухмылка на лице Дофламинго не дрогнула, но его глаза сузились, становясь похожими на змеиные. – Мой мальчик, – он произнес эти слова с леденящей душу нежностью. – Это не просьба. Это приказ твоего отца, и в первую очередь твоего короля. Он медленно поднялся с кровати, его высокая фигура заслонила свет от окна. – Ты – наследный принц. Твоя кровь, твоя магия, твоя жизнь принадлежат этому трону. И мне. Всё будет так, как я прикажу. Всегда. Эти слова повисли в воздухе, как приговор. Крокодайл с интересом наблюдал за разворачивающимся спектаклем, затягиваясь сигарой. Трафальгар выдержал его взгляд. В его темных глазах зарождалась буря – ярость, обида, чувство предательства. Но на поверхности – лишь абсолютный лед. Он больше не видел отца. Он в очередной раз видел тирана. Не сказав ни слова, мужчина резко развернулся и направился к выходу. Это был откровенный вызов. – Трафальгар! – голос Дофламинго прогремел, теряя сладость и обнажая сталь. – Ты выйдешь из этой комнаты только с моего разрешения! Но принц уже отворил тяжелую дверь. Он вышел, не оглянувшись, и захлопнул ее за собой, словно бунтующий подросток, да с таким грохотом, что по стенам замка побежала трещина – не физическая, но ощутимая. Трещина в самой основе их отношений. Он шел по коридору, не видя ничего перед собой. В ушах звенело: "Всё будет так, как я прикажу. Всегда." И впервые за долгие годы в его сердце,всегда полном почтительной преданности, вспыхнул настоящий, яростный, обжигающий бунт. В висках стучала кровь, а в груди пылал холодный, всепоглощающий огонь. Он миновал стражу, и те, заслышав его шаги и увидев искаженное маской ярости лицо, поспешно расступились, уставившись в пол. Он бы убил первого, кто посмел бы заговорить с ним сейчас. Кулаки мужчины были сжаты так, что ногти впивались в ладони, оставляя красные полумесяцы. Он хотел крушить. Хотел, чтобы его магия разорвала эти стены, эти портреты с самодовольными лицами предков. Трафальгар свернул в безлюдный галерейный переход, ведущий в его крыло замка. И только здесь, в относительной тишине, его шаги замедлились. Ярость, не нашедшая выхода, начала оседать тяжким пеплом, обнажая то, что было под ней – леденящую пустоту и горькое, детское недоумение. Его не уважают. Он остановился, прислонившись лбом к холодному камню окна. Замок Дресс Розы раскинулся внизу, прекрасный и безразличный. Его королевство. И тогда, как единственный луч света в кромешной тьме, в его сознании всплыло одно лицо. Не ухмыляющееся, не жестокое, а изрытое шрамами и всегда смотрящее на него с тихим пониманием. "Дядя!" Словно нащупав спасительную нить в лабиринте, Трафальгар резко выпрямился. Направление его мыслей сменилось. Трафальгар влетел в покои Росинанта, дверь с силой распахнулась и ударилась о стену. Он стоял на пороге, дыхание сдавлено яростью, глаза горели холодным огнем. В его позе не было и тени растерянности – лишь напряженная, хищная собранность. – Он окончательно сошел с ума, – голос Трафальгара был низким и вибрирующим от сдерживаемой ярости. Он не приветствовал дядю, не извинился за вторжение. Он выплескивал отраву. – Этот старый лицемер! Росинант, сидевший в кресле, медленно поднял на него взгляд. Он не выразил удивления, лишь поставил на стол чашку, которую держал. – Трафальгар. Что случилось? – его тон был ровным, как бык перед боем. – Что случилось? – Трафальгар с силой захлопнул дверь и сделал несколько шагов вглубь комнаты. – Мой отец решил, что я исчерпал свою полезность в качестве военачальника и волшебника. Теперь я буду исполнять роль придурковатого жениха. Он нашел мне невесту. Он выплюнул это слово с таким презрением, словно это была грязь. – Нико Робин. Какая-то наследная принцесса, умеющая листать старые книжки. Он хочет, чтобы я женился на ней. Чтобы я тратил своё время, свою энергию на эту... эту политическую аферу, пока настоящие дела королевства идут мимо меня! Трафальгар резко повернулся к Росинанту, и в его глазах вспыхнуло подлинное, оскорбленное высокомерие. – Он думает, я дурак? Он думает, я не вижу, что это? Он не доверяет мне серьезные задачи, настоящую власть! Вместо этого он запирает меня в золотой клетке, заставляя играть в унизительные ритуалы, словно я беспомощный щенок, которого нужно держать на привязи! Трафальгар с силой сжал кулак, и по комнате пробежала слабая волна магии, заставив дрогнуть пламя в камине. – А знаешь, что самое омерзительное? — его губы искривились в уродливой ухмылке, пародируя ухмылку отца. – Он сказал, что мне даже не нужно делить с ней ложе. Что потом мы можем от неё...избавиться. Он предлагает мне роль палача. Дворового убийцы! И он ждет, что я буду благодарен! Трафальгар замер, его грудь высоко вздымалась. Он не искал утешения. Он искал подтверждения своей правоты. Он ждал, что Росинант разделит его возмущение, увидит в этом таком же оскорблении для их общего рода, для их крови. Дядя медленно поднялся. Его лицо было серьезным. – Он боится тебя, Трафальгар. Эти слова прозвучали не как утешение, а как холодный факт. Они заставили Трафальгара на секунду замолчать. – Что? – прошипел он. – Он не держит тебя как щенка. Он держит тебя как хищника на цепи, готового откусить кормящую его руку, – голос Росинанта был тверд. – Ты становишься слишком сильным. Слишком умным. Слишком популярным среди народа. Этот брак – не повышение. Это нейтрализация. Он отодвигает тебя от реальных рычагов власти под предлогом почетной миссии. И предлагает тебе запачкать руки, чтобы окончательно привязать к себе шантажом. Дофи не готов уступать свой трон. Росинант сделал шаг вперед, его взгляд стал пронзительным. – Он не считает тебя ребенком. Он считает тебя угрозой. И это – высшая форма уважения, на которую способен Донкихот Дофламинго. Трафальгар замер, переваривая это. Ярость в нем не утихла, но она сменилась чем-то другим – ледяным, безжалостным пониманием. Его дядя не говорил ему успокоиться. Он говорил ему смотреть в лицо реальности. И реальность эта была такова: его отец не готов делить с ним свою власть. На его губах медленно расползлась улыбка, лишенная всякой теплоты. Улыбка, достойная Дофламинго. – Угрозу... – тихо повторил он, смакуя слово. – Хорошо. Если он хочет видеть угрозу, он её получит. Но не так, как ожидает. Он больше не был оскорбленным принцем. Он был стратегом, который только что понял истинные правила игры. Он кивнул Росинанту, коротко, почти по-деловому. – Благодарю, дядя. Ты... прояснил ситуацию. Развернувшись, он вышел из комнаты. Но теперь его шаги были не яростными и порывистыми, а твердыми и полными смертоносного намерения. Клетка осталась прежней, но зверь внутри нее наконец-то понял, что цепь можно порвать.