Глава 1. Пугало в туннеле

— Испытание на храбрость, ты серьёзно? — звонкий голос эксцентричной одноклассницы заставил Альбедо неохотно оторвать сонную голову от парты, обращая внимание на какую-то сценку посреди полупустого класса. Даже на перемене никакого покоя.       В самом центре помещения образовалось небольшое столпотворение, со стоящее из всех шумных одноклассников, которые то и дело ищут себе приключения на одно место. Организатором всего этого, как ни странно, является Кэйа — его старый приятель. Именно приятель, не друг. Хоть они и знакомы с детства, Альбедо затрудняется назвать Кэйю своим другом… Слишком уж редко они говорят, а если и говорят, то диалог выходит неловким. По крайней мере, в его глазах.       Альбедо не знает почему не может назвать Кэйю своим другом, хотя они знают друг друга достаточно хорошо и без будничных разговоров, чтобы быть хорошими друзьями. Просто ни язык, ни мозг не поворачивается. Как будто что-то не так — и такое ощущение преследует его довольно давно, да и не только с Кэйей…со всем окружением тоже. — Конечно серьёзно! Ну же, не ломайтесь, будет весело! — активно зазывал их Альберих на очередную вылазку. — Просто представьте каков адреналин: ночь, жуткий туннель, где, по слухам, часто гудит призрак поезда и крики всех его пассажиров… — загадочным тоном подначивал тот.       Это не слухи, на самом деле, а просто городская байка, популярная у подростков, которым нечего делать. Альбедо не сказал бы, что это прям адреналин, ведь темноты не боится, а тем более не верит во всякие сказки про призраков. Призрак поезда? Это как вообще? Поезд же неодушевленный предмет, транспорт. Или это не так работает… В общем, он не углублялся в спиритическую мистику. — Да, может, весело, но разве это не странно? Как бы…девочки гуляют с мальчиками…ночью. Нас будут дразнить! — скептично отозвалась Мона, сложив руки на груди. — Вот именно! Да и, к тому же, взрослые будут негодовать, поскольку к тому моменту на Землю опустится час ночной, и больно далеко эта станция… — соглашалась с подругой Фишль, насупив нос. — Если никто не узнает, то некому будет ругать, — монотонно приводит железобетонный аргумент Ка Мин, до этого рисовавший что-то на доске. Ка Мин это близкий друг Кэйи, он соглашается на все вылазки и они находятся в одной компании, которую во всей школе принято называть «Авантюристы».       Несмотря на всё то, что он душно проговаривал у себя в мыслях, создавая впечатление, что ему эта затея кажется максимально глупой, Альбедо заинтересовался. У Кэйи это всегда получалось в нужные моменты — накалять атмосферу, подогревать интерес, всегда выворачивал фразы так, чтобы уколоть человека в нужное место и взять на слабо. Приятель имел прекрасные ораторские способности.       И нет, он до сих пор не верил в эту чушь с привидениями, но посмотреть хотелось. Просто, чтобы удостовериться. Ну и ему надо проветриться. «В кои-то веки погуляй с одноклассниками, а не сиди за рисованием целыми днями», — так выразилась его мама и она в какой-то мере права, но он с ней не особо согласен. Ему нормально сидеть за рисованием день и ночь, потому что ему это нравится, а времяпровождение с ровесниками ему не доставляет такое же удовольствие. С ними скучно, интересы у них какие-то банальные… — Думаю, я тоже пойду… — задумчиво сказала Сахароза, сидевшая за своей партой, которая как раз находилась в эпицентре событий, её голос был по своему обыкновению тих так, что едва не затерялся в криках энергичных ребят, кто в шоке заткнулись на пару секунд, а после вновь заорали. — Что?! Сахароза ты что? — к ней подбежала Мона, недоуменно моргая бледно-оливковыми глазами. — Ты же сама говорила, что ненавидишь всякие страшные штучки… — Ну раз уж Сахароза пойдет, то и я, Фишль, соизволю скрасить ваше приключение своим присутствием, — выразилась Фишль в своей фирменной манере, после чего смело и даже надменно улыбнулась, смахивая отросшую светлую чёлку с глаз, мол «А я чем хуже?»       Альбедо всегда удивлялся этой девушке. Откуда в ней может быть столько гордости, ведя себя так, словно она сбежала из клишированного аниме? Нет, это неплохо, что она такая…интересная и многогранная личность, просто его больше удивляет тот факт, что никто на это уже внимания не обращает, не обижается на, порой, высокомерный тон или на странно повернутый выбор выражений. В какой-то мере это восхищает, но чувствуется Альбедо, что её всерьез-то только одна Мона воспринимает, и то не всегда.       Странная у них компания, однако, собирается. — Да ладно… — в конечном итоге и зеленоглазая подруга сдалась, объявив, что тоже пойдет.       Краем глаза Альбедо заметил движение со стороны. Он знал, что произойдет, поэтому ничуть не удивился, когда на него навалились со спины, а на макушку ощутимо опустился чужой подбородок. Он часто не понимал почему Кэйа продолжает его звать на подобные мероприятия, ведь почти всегда тот получал отказ. Наверное, приятель каждый раз надеялся на то, что вот этот раз является тем самым «почти». От этого даже немного совестно, самую малость, но Альбедо понимает и успокаивает себя, что отказывать нормально, если не хочется. — Альбедо-о? — заговорщицки протянул Альберих, даже не продолжая свою мысль, зная, что он его прекрасно понял и без лишних слов. — Я пойду, — бесстрастно отвечает он, чуть задирая голову, чтобы разглядеть выражение лица одноклассника. Смугловатый оттенок кожи, блестящие искрами игривости сине-сиреневые глаза, отросшая тёмно-синяя чёлка и довольная улыбка на всё лицо. С детства он никак не изменился, что не скажешь об Альбедо.       Было непривычно, потому что в том же детстве они друг в друге души не чаяли, а теперь Альбедо изменился, остыл. Он сам этому удивляется, постоянно размышляя где что-то пошло не так, что он стал…совсем другим, не таким, каким был в детстве? Просто в какой-то момент жизнь посерела, потеряла краски, одно лишь рисование отвлекало от нудной рутины, оно ему тогда очень помогало, ведь можно было брать карандаши яркие, цветные. Ничего не вызывало интереса, кроме рисования.       В каком-то роде именно рисование заставило его отдалиться ото всех, посему он предпочитал сидеть дома и водить красочным карандашом по белоснежной бумаге, вырисовывая картинки из своего воображения, пока за окном буквально бегал Кэйа и резвился с другими. Удивительно, но приятель и о нём не забывал, почти ежедневно стучался в дверь, спрашивал у родителей не выйдет ли Альбедо погулять, получал отказ, но продолжал приходить. Иногда даже в окно в комнате Альбедо стучался, но тот не слышал, ибо был слишком погружен в процесс.

***

      Заброшенная железнодорожная станция находилась почти на самой окраине города, туда ехать двадцать минут на маршрутке от школы. Хотя их город, находящийся поодаль от других городов на острове, по размерам и количеству жителей больше напоминает деревню, впрочем, это не так важно.       Что касается этой сказки про поезд-призрак, то, наверное, они пошли из-за одного происшествия, довольно популярного у сплетниц. Один раз прямо в туннеле, во время ночного рейса, поезд сошел с рельс из-за единственного и достаточно сильного толчка. Из-за того, что море омывает берега их городишка, а на суше есть невысокие горы, иногда происходят совсем мелкие и слабые землетрясения, кои люди почти не замечают. Данный случай с поездом, пожалуй, был первым столь сильным толчком за последний век.       Поезд, чьи пассажиры все до одного погибли, из туннеля вытащить так и не смогли, поскольку он хорошенько так впечатался в стену. Оставить транспорт там было самым оптимальным решением, ведь если бы они всё же кое-как отодрали его от каменной стенки, то был высокий риск того, что целый туннель обвалится, а это грозило потерей специальных машин и, наверное, людей.       Неработающий поезд внутри жуткого туннеля и закрытая станция безлюдно существуют уже три года. Туда часто заглядывает молодежь, которой на месте не сидится, и Альбедо часто слышал от параллельного класса, якобы кто-то видел или слышал нечто страшное, те же обреченные крики призраков пассажиров. Альбедо не верил ни единому их слову, поэтому сейчас проверит всё на своём опыте.       Кэйа спрыгнул с немного высокой платформы на рельсы, после чего обернулся, протягивая ладонь с полунеловкой улыбкой на лице Альбедо, кто оставался на платформе самым последним. Светловолосый её проигнорировал, считая подобный жест неуместным — он и сам в силах слезть, без лишней помощи… Хотя, должно быть, это у Кэйи дело в привычке. В детстве Альбедо постоянно боялся спрыгивать с каких-то мест больше или наравне с его ростом, а приятель был рядом и подобным образом помогал. Многовато упоминаний детства…       Альбедо, в основном, несвойственно так часто вспоминать о давно прошедшем времени. Надо сконцентрироваться на другом.       Он, благодарно кивнув, принял фонарик из рук Ка Мина, которому было поручено раздобыть источник света на каждого человека, чтобы они по кромешной темноте не шли. В туннеле заблудиться, конечно, невозможно, потому что там нет каких-то поворотов, но всё же…бродить по мраку, как слепые, не хотелось.       По очереди вокруг начали слышаться щелчки, шесть раз. Фишль почему-то насмешливо хохотала над Моной, кто явно переживала и побаивалась входить туда, нервно поправляя свои два высоких хвостика. Сахароза мялась в стороне, глубоко дышала, видимо, настраивалась. — Кто первым пойдет? — спросил Кэйа, пялясь в густую тьму прохода со странной натянутой улыбкой. — Твоя идея — ты и иди! — атаковала Мона, указывая выключенным фонариком на лидера Авантюристов.       Альбедо тем временем отошёл чуть подальше от туннеля, поднимая глаза на небо. В ночном безмолвии ярко блестели звезды, рассыпанные по небосводу сахарными крупицами. Белый круг горит и светится, создавая возле себя ореол размывающейся молочной дымки лунного сияния. Красиво. Он бы хотел это зарисовать, жаль при себе ни блокнота, ни карандаша нет.       Интерес к этому приключению исчерпался как только он пришёл домой со школы. Проанализировал насколько же это будет муторно — идти посреди ночи на какую-нибудь Богом забытую станцию у окраины города, отпрашиваться у матери, а в самом туннеле ещё и справляться с орущими девочками, которые испугались собственной тени… Но всё равно пошёл из-за какого-то странного чувства долга или вины перед Кэйей, ведь тот так обрадовался. Что-что, а совесть у Альбедо осталась, хоть и уже подходит к дефициту.       Фонарики изгибающимися кругами света бегали по каменной и старой стене, обрисованной в граффити и местами покрывшейся мхом. Две подружки перешептывались, хихикали нервно, Сахароза то и дело напряженно вздыхала, поправляя сползавшие с носа круглые очки, Ка Мин проявлял любопытство к каждому граффити, а Кэйа постоянно оглядывался, поскольку шёл самым первым. Здесь витала какая-то тяжелая атмосфера, дышать было сложно, и Альбедо считает, что дело в высокой влажности, так как море недалеко. Неприятное ощущение, когда воздух влажный, что липнет к коже противным слоем, и одновременно прохладный из-за единого прохода, где потокам ветра некуда свернуть.       Сахароза сдавленно и глухо чихнула, что этот звук можно было принять за шорох каких-то коробок или чего-нибудь подобного, поэтому Фишль, несмотря на всё своё прежнее высокомерие и напускную смелость, звонко взвизгнула и вцепилась в Мону, которая тоже запищала за компанию. — Да тише вы! — видать Кэйа сам испугался таких внезапных криков, аж за сердце драматично схватился. — Никого тут нет! — Т…Тогда что это было? — еле как выговорила Мона панически, тревожно проглатывая окончания слов. — Это я чихнула… — неловко, но так же напряженно отозвалась Сахароза, приобнимая себя за локти. — Не стоит бояться, призраков не существует, а темнота наш друг, без неё мы бы не могли нормально спать, — похоже, самым адекватным и оптимистичным здесь оставался Ка Мин. Альбедо тоже держался спокойным, хотя с годами ухудшающееся зрение часто подводило его и ему чудились жуткие корявые тени на стенах, отчего сердце всё равно упрыгивало в пятки. — Давайте дойдем до поезда, а потом обратно, — почти ровным тоном предложил Кэйа, пытаясь выглядеть смелым и уверенным, чтобы не позориться. — Тут недалеко уже…       Вдруг фонарики начали барахлить. Свет мигал, а потом и вовсе погас, оставляя их наедине с непроглядным мраком — даже света от Луны не было видно, ведь они зашли достаточно глубоко в туннель, раз поезд сошел с рельс как раз на середине. Девочки тут же занервничали пуще прежнего, начиная нетерпеливо стучать по светильникам. — Ка Мин, у них с батарейками всё нормально? — срываясь на нервные смешки, пробормотал Альберих. — Да, вот новые вставил всем… — озадаченно отвечал тот, тоже постукивая по фонарику, судя по звукам.       Неожиданно для самого Альбедо, кто стоял в ступоре всё это время, его фонарик резко включился, мимолетно ослепив и заставив его выронить светило из рук на рельсы. Фонарик упал аккурат так, чтобы свет попадал на них, поэтому две подружки облегченно выдохнули, отпустив друг друга из напуганных объятий. Они хотя бы видят друг друга, так уже спокойней.       Сахароза отрешенно смотрела в никуда, попав в прострацию между небом и землей от страха. Альберих протяжно выдохнул, не до конца, но расслабляя напряженные плечи. Ка Мин ободрительно улыбнулся, открыл рот, чтобы всех успокоить и предложить вернуться, раз всё настолько плохо, но его улыбка за секунду померкла, а лицо исказилось в физиономии панического ужаса, рот приоткрылся уже в немом крике.       Альбедо обернулся за своё плечо и удивительно для себя вскрикнул, отшатываясь и, зацепившись пяткой ботинка за ступеньку рельсы, падая на задницу. В метре от него немного виднелись очертания силуэта человека, стоящего прямо за упавшим фонариком, и, по законам физики, не должно было быть видно ничего, кроме тени, падающей на незнакомца, но были видны глаза. Они будто коллажом приклеены к силуэту в мраке, в них не было живого огонька, словно у радужки глаз нет неровностей или структуры, как у волокон, создавая впечатление матовой поверхности практически чёрных, бездонных глаз. Глаз, чей взгляд вселял ужас своей холоднокровным безразличием, жуткой безжалостностью. Глаз, чей зрачок опасно мигал фиолетовым из-за игры света. Белки глаз были какие-то мутные, туманные, недостаточно белые, а сосуды, находящиеся в склерах, казалось, не существовали вовсе.       Сзади, сквозь собственное сердцебиение, громкое до жути, он расслышал яркие крики всех девушек, да там и Кэйа вроде заорал, а после кое-как разобрал звук убегающих назад ног. Он бы тоже хотел убежать, но не мог даже дыхнуть лишний раз, легкие сковало сильнейшим животным страхом.       В этой части туннеля граффити на стенах становилось всё меньше, а по мере приближения к поезду они перестали попадаться — теперь Альбедо начинает догадываться почему.       Он слышал совсем тихие шаги, отдающие эхом, что означало, что его одноклассники уже сверкали пятками отсюда, а он тут один, наедине с этим нечто. Он мелко дышал, не мог оторвать взгляд от пары устало прищуренных глаз, потому что было страшно. Страшно, что если он моргнет или глянет куда-нибудь ещё, то на него обязательно набросятся. Мозг судорожно пытался найти этому логичное объяснение, искал выводы, не включающие в себя пункт про призраков. Но мысли путались, смешивались в невнятную кашу, пока он чувствовал, что его начинает понемногу потряхивать от нервов.       Он зацепился за единственную гипотезу, почти не похожую на бред. Вероятнее всего, кто-то просто сделал какой-то манекен и приклеил нарисованные глаза-… А-а-а, нет! Глаза тотчас посмотрели на него, значит этот вариант отпадает, ха-ха! Так… Вот! Э-эм… Должно быть, это кто-то из их школы прикалывается, чтобы попугать побольше детишек, да, очевидно!       Плечи Альбедо начали дрожать в приступе плохо сдерживаемого истеричного смеха. Это сложно — не поддаваться панике… Логичные доводы ничуть не помогали успокоиться.       Силуэт двинулся.       Ком образовался в горле, было сложно сглотнуть вязкую слюну. Альбедо позволил себе один раз молниеносно моргнуть, так как глаза начали слезиться и щипать.       Силуэт вышел на свет.       Разум Альбедо щёлкнул, отключившись. Он теперь, как Сахароза недавно, отрешенно глядит на вроде-бы-человека. Глядит и не видит, перед глазами картинка вся мыльная. Похоже, его душа упала в обморок, а мозг остался работать полудохлым.       Ему противопоказано испытывать слишком сильные эмоции, переживать большой стресс или эмоциональные потрясения, потому что… Почему? Он- Он не помнит, что ему сказал какой-то врач, вроде, на букву «п». Потому что у него…слабая…не…рв… кто?       Спустя минуту или две мозг Альбедо перезагрузился, поэтому он хорошо проморгался и посмотрел на вроде-бы-человека трезво, без страха, а скорее сконфуженно.       Прямо перед ним стоял тот, кого он испугался до потемнения рассудка. Стоял с той же безучастностью в глазах, взирал на него сверху вниз, взгляд граничил с полной бездушностью и еле заметным оттенком то ли интереса, то ли озадаченности, непонимания.       Этот вроде-бы-человек был парнем, вроде бы его возраста, судя по внешности. Небрежно уложенные короткие волосы цвета индиго, частично обрамляющие овал безмятежного лица, которое имело жутковатую, почти мёртвую мраморную бледность с зеленоватым подтоном. Яркий белый свет от фонаря светил незнакомцу в спину и почему-то Альбедо почудилось, что тот немного просвечивает. Запугиватель бедных школьников одет в простенькую свободную чёрную футболку, поверх которой надета голубая ветровка, и такие же шорты до колен. На ногах тёмно-фиолетовые кроссовки, явно поношенные, и длинные не идеально белые носки, кончающиеся чуть выше щиколотки.       Тот присел на корточки, с исследовательским интересом заглядывая в ничего не понимающее лицо Альбедо. Затем прищурился, будто подозревая, и мелко нахмурился в похожей озадаченности. — Мне кажется или он прямо на меня смотрит? — спрашивает темноволосый непонятно у кого, поворачивая голову вправо вниз, куда переводит взгляд и недоумевающий Альбедо. Там, на рельсах, стоял жёлтый воздушный шар в виде собаки, коего Альбедо не заметил раньше. Так, теперь он ещё больше ничего не понимает и, наверное, даже не удивится, если эта собачка заговорит. — И, знаешь, он мне напоминает того самого персонажа из американских ужастиков… Упал, когда испугался до усрачки, а потом не мог отползти. Вроде, обычно такие умирают первыми, не помнишь? — чудик продолжал обращаться надувному предмету. Альбедо просканировал его глазами ещё раз, но не мог найти сходство с каким-либо учеником их школы, хотя он знает всех, ведь школа у них единственная в городишке и небольшая. — Ну-с, ладно, я всех опять распугал можно и идти, — невозмутимо сказал парень, видимо, даже не скрывая того факта, что подстроил всё это, чтобы попугать людей. Он встал, отряхнул невидимую пыль с шорт, после чего уже развернулся и собрался уходить со спокойной душой, но Альбедо вовремя оклемался и возразил. — А ну-ка стой! — встал с рельс Альбедо, отряхивая свой зад от настоящей и видимой пыли. — Ты серьёзно хочешь уйти так просто, напугав меня и моих одноклассников до смерти? Извинился бы хоть, банальное уважение имеет место быть, — негодовал он, поучительно бурча что-то про воспитание. Смахнул с ладоней прилипшие в неприятно впившиеся в кожу маленькие камушки, недовольно глянув на хулигана, кто застыл на одно месте, кажется, не дыша.       Темноволосый медленно обернулся, на лице его читалась чистая растерянность и даже оттенок шока. — Ты меня видишь? И…и слышишь? — заикнулся он от распирающих его чувств, за долю секунды оказавшись прямо перед лицом Альбедо. — Что за вопросы? Да, вижу, очевидно, — скептично отозвался он, саркастично фыркнув. — Слышу, тем более. И, прошу заметить, люди иногда не могут пошевелиться от страха, поэтому убежать не имеют возможности, — едко прокомментировал чужие прошлые фразы. В тоне Альбедо прям-таки сквозила какая-то пренебрежительность.       Парень явно был ошеломлен этим очень необыкновенным фактом, что его, оказывается, видят и слышат, поэтому не мог найти слов, глупо открывал и закрывал рот, как рыба на суше. Вот это открытие, однако. Похоже, Альбедо щедро показал ему новые познания в мире. — Ясно, значит ничего внятного я не услышу, — выдохнул русоволосый, ощущая раздражение. — В этом случае, я пожалуй пойду.       Только Альбедо взял фонарик в руки и начал отходить дальше, морщась от неприятной тупой боли в пояснице, — упасть костлявой задницей прямо на рельсы это не самый приятный опыт, — незнакомый парень сразу замешкался и дрогнувшим голосом прикрикнул. — Стой! — удивительным было то, что вскрик не отскочил от стен многоголосым эхо.       Альбедо послушно остановился, заинтриговано прислушиваясь. Безымянный шутник бесил странными и глупыми вопросами, раздражал вот этим «пранком», чтобы кошмарить школьников, но каким-то магическим образом вызывал у Альбедо интерес. Сугубо научный интерес, связанный с чужой привлекательностью, смотря с эстетичной точки зрения и только с неё. Даже не совсем привлекательностью, а некой…непредсказуемостью, загадочностью. Не поймешь что творится у подобных людей в голове.       И иногда Альбедо кажется, что из-за опасного желания узнать, что на уме у таких…необычных людей, у него пропадают инстинкты самосохранения и такими темпами он наткнется на какого-нибудь маньяка.       Он обернулся спустя пару секунд неловкого молчания. Успел заметить, как в этот же момент незнакомец приоткрыл рот, чтоб сказать что-то, казалось бы, важное, судя по отблеску неясной надежды в тёмных глазах, однако, похоже, в последний миг передумал, растерялся и заметно поник, будто постыдившись. Словно у него стоит какой-то внутренний барьер, из-за которого он не может спокойно и открыто говорить то, что думает. — Да, извини, не думал, что вы напугаетесь так сильно, — сипло проговорил хулиган, пряча потухшие глаза. Извинения звучали неправдоподобно, но для Альбедо вполне достаточно, поскольку теперь его внимания сосредоточено немного на другом. Хотя нет… Запугиватель школьников по-прежнему раздражал, поэтому Альбедо, ничего не сказав, пошёл дальше и пообещал себе, что не позволит этому необоснованному интересу разрастаться. — …хрена ты меня потащил? Там Альбедо остался и чёрт знает что с ним! — когда он подходил к выходу, то услышал обрывки фраз возмущенного Кэйи. — Я запаниковал… — пытался оправдаться Ка Мин с виноватой улыбкой, но одноклассник уже не слушал, а подбежал к спокойно идущему к ним Альбедо. — Ты как…где… Почему ты так долго? — терялся в словах синевласый, обеспокоено бегая глазами по слегка задумчивому лицу напротив. Язык тела подсказывал, что Кэйа нервничает и не знает куда деть руки. Хочет обнять и вздохнуть от облегчения, но этого не делает. — Да там один придурок напугал меня и вас, — неясно объяснился Альбедо, небрежно махнув рукой в воздухе. Он отвёл взгляд. Почему-то не хочется смотреть на их искаженные в гримасе тревоги или беспокойства лица. Почему-то не хочется рассказывать о диалоге с тем чудаковатым парнем, хотя Альбедо не сложно. Он может рассказать, и рассказать в красках, выразительно расписывая всё своё возмущение касательно чужой шуточной затеи, но просто не хочет. — Я его отчитал.       Продолжение разговора он уже не слышал — не хотел. Как прошёл путь тоже не помнит. Запомнился лишь тот единственный момент, когда он уже был в прихожей дома, собирался закрыть дверь, а потом провернуть замок, но прежде чем успел это сделать, то заметил активно махающего ему вслед Кэйю, кто ободряюще улыбался. Помнит, как не отреагировал, не улыбнулся в ответ в ту ночь, лишь со спокойной душой прикрывал дверь, имея зрительный контакт с приятелем.       А затем, уже когда он ложился спать, перед самим погружением в царство Морфея его достигло запоздалое понимание того, что не чувствовал ни капли вины за это холодное отношение к бывшему другу детства и нынешнему однокласснику-приятелю. И это понимание вызвало странное чувство непривычности, недоумения и даже чувство оттенка стыда, ведь это же Кэйа! Хороший человек, открытый и веселый, всегда готов помочь ближнему в беде.       Таких людей надо держаться, поскольку они надежные, ангелочки во плоти. Таких друзей надо ценить — это негласное правило в современном обществе, потому что стандарты, существующие всегда и везде, ныне слишком высоки, а время идет слишком быстро, чтобы дотошно выбирать себе там кого-нибудь в знакомые. Хватай первого попавшегося человека, который выглядит прилежно, опрятно, при деньгах, с хорошим воспитанием и, по возможности, влиятельными родителями, а всё потому, что люди боятся одиночества зачастую сильнее, чем смерти. И плевать, что Альбедо не боится ни того, ни другого — раз большинство придерживается такого плана действий, то и он будет, ибо в это время ошибаться себе дороже. Тут не поможет метод проб и ошибок. Жить по шаблону более безопасно. Если это можно назвать жизнью, конечно.              Поэтому он искренне удивился, когда на следующий день ноги сами понесли его к заброшенной железнодорожной станции.