Часть 5: Омагад Покоо

      На уроках мои мысли были полны идей, как встретить Эмз с Поко и как привести их к совместному счастью.       Первой являлась просто подойти к Поко, рассказать о том, что любит Эмз, и сослать их на встречу. Там паренек должен был хорошо отзываться о том, что ей нравится и ненавязчиво «обматерить» то, что она ненавидит. Котлетка этот план посоветовала оставить на потом, ссылаясь на робость «скелетика» (я думаю, что она его так прозвала из-за гримма на фотографиях с выступлений) к объекту воздыхания.       Второй задумкой было старое доброе рекламирование. Колетт славит Поко перед Эмз, а я еще больше влюбляю ее одноклассника в нее. Звучит просто, но на деле это не может не выглядеть наигранно.       Третий план… Это все вместе. Проще простого, нет? Нет.       Иногда в мыслях проскальзовала идея о том, чтобы попросить Колетт восхвалять Поко (она уж точно не откажется, ей нравится сводить людей не меньше, чем мне.) а я тем временем скажу ему о том, что его любовь взаимна. Белобрысая всеми конечностями за этот план, но мне он не нравится. Он сложный. Даже слишком для меня, который обычно любит поступать намного сложнее, чем можно было бы. Думаю, это понятно по тому, что я не подхожу к Фэнгу и не пытаюсь всячески сблизиться.       Скорее всего, моя драгоценная подружка за этот сумасшедший план, потому что она сама является таковой. А мне кажется, что этот план не возымеет никакого должного эффекта. Ужасно.       Как ни как, Колетт умеет шантажировать. Дважды ужасно.       Именно так я сейчас себя чувствую, когда иду в класс к Поко.       Вокруг меня суетятся немногочисленные студенты: то разговаривают парочками, то просто быстро шагают, крепко держа учебники в цепких руках. Утренний свет озаряет всех без исключения, а деревянные дощечки на бежевых стенах блестят на солнце. Через окна, находящиеся на каждых двух квадратных метрах коридора, виден утренний город, затуманенный рассветной дымкой. Поворачиваю голову, любуюсь, а зря.       Резко сталкиваюсь с щуплым пареньком, что был ниже меня на голову. Запоздало понимаю, что сейчас пропущу Поко.       К счастью, мы со средней школы имели приятельские отношения, так что начать разговор не составляет особого труда. Невольно оглядываю его: пышные золотистые волосы небрежно ложатся на уши, голубые глаза сверкают, а сам круглолицый был в вальяжном черном костюме. Не понимаю, куда же смотрит эта Эмз. На смазливых мальчиков? А, точно, на Фэнги. Тварина. Щас мы тебя сделаем счастливой. — Приве-е-ет, Поко! Ты сильно занят? Я тебя искал. — начинаю я, чувствуя кожей нарастающее напряжение, исходящее от парня напротив. Кажется, перестарался с дружелюбием. — Да нет, иду вот в столовую, хочу подкрепиться, — отвечает Поко, и следом высказывает предложение моему желанию навстречу. — Хочешь со мной прогуляться?       Пользуюсь его добродушием, улыбаюсь. — Конечно. Пошли.       Идем мимо каких-то девочек. По плану Колетт сейчас должна подойти она с компанией Эмз. Скрываю напряжение и мрачное настроение за веселой маской лица. Я несказанно рад, что Поко тоже предпочел помолчать.       Людей становится меньше — хотят прийти в класс пораньше, чтобы повторить параграф или просто поболтать с учителем, в надежде задобрить перед тестом. Подло, но действенно. Удивляюсь, что мы с Поко даже чем-то похожи — любим малочисленные потоки человечества, не желая находиться в огромной толпе. Мне повезло с Котлеткой — без нее я бы никогда об этом не узнал.       С облегчением вижу на лестничной площадке ниже фиолетовую шевелюру, идущую рядом с белой. Парниша рядом еще не заметил, но скоро выдаст себя с потрохами в глазах «ничего не знающего и вообще слепого» приятеля. О да. Это часть нашего плана.       Вот две девушки поднимаются, находясь напротив нас. Колетт кидает на меня ехидный взгляд, я отвечаю таким же. При виде Поко обе резко замолкают, а он опускает голову, в надежде что Эмз не заметит его присутствия. Хотя сложно его не заметить, если тебе только что про этого человека качественно втирали на протяжении десяти минут. — Привет, Эди~ — наигранно протягивает моя подружка. Актершей ей никогда не стать. Морщусь, одновременно наблюдая за приятелем. — Хай, Поко, хай Эдгар, — «стильно» здоровается Эмз, хихикает. Ее карие глаза горят интересом. Надеюсь, не ко мне, но оно и вряд ли.       При обращении Эмз к нему, блондин заметно смутился, но упорно сохранял самообладание. С моего взгляда, это достойно уважения, ибо я сам терялся при виде синеволосой макушки. Если бы я не знал об его секрете, подумал бы, что он смущается из-за женского внимания к своей тихой персоне. — Привет, уже виделись. Пойдем, Эдгар, а то опоздаем, — молвил вежливо, удалился вежливо.       Чувствую веселый взгляд Колетт и разочарованный от блогерши. Не имею и капельки стыда. Не мое дело, главное чтобы ты от Фэнга отвязалась.       Отходим чуть дальше, выжидаю момент для разговора, рассматриваю вид из окна. Но Поко оказывается не таким простым. Сказанное им затягивает меня в шокированное состояние. — Ты же ведь знаешь, что мне Эмз нравится? — спокойно проговаривает он. Молчу. Вспоминаю, что можно заинтересовать собеседника, если выждать паузу в разговоре. Выжидаю, нервно кусаю внутреннюю часть щеки. — Верно. — так же спокойно парирую я, не встречаясь взглядом с притихшим Поко. — Ты пришел, и вызвал меня, чтобы посмеяться?       Его тихий голос застает в ступор. Останавливаюсь, глушу шокированную бурю эмоций в голове. Тот останавливается точно также — резко, выжидая чего-то. Вместе встаем посреди пустого коридора. В сотый убеждаюсь в том, что не нужно судить человека по «обложке». — С чего ты взял. — вздыхаю я, думаю о том, какая же у него социопатическая голова, что выдает такие абсурдные мысли. С какой-то стороны я такой же. — Так в чем же дело?.. — чуть ли не шепчет паренек, еле-еле различаю содержимое его слов. — Не накручивай себя, это вредно, — начинаю и невольно вспоминаю Колетт с ее испуганными замашками. — А поговорить я с тобой хотел именно по этому поводу, ты прав. Но совершенно не в том смысле.       Резко обдумываю то, что рассказывать ему о своей и влюбленности Эмз в Фэнга точно не стоит: мало ли, подумает еще чего. Если узнает, что его возлюбленная тянется к другому, а приятель по парням… Думаю тут и так все абсолютно понятно. — Да, я знаю, что ты влюблен в Эмз. И Колетт тоже знает. Но мы ей не расскажем, не волнуйся. — оборвал его я, видя напряженное выражение, имеющее немую фразу: «Шантаж значит?..» — Мы хотим тебе помочь, потому что это имеет для нас свою выгоду. Неважно, — снова прерываю поток слов, на что он обреченно вздыхает. — Сейчас ты видел Колетт с Эмз. Ты не знаешь точно, о чем они говорили, а я тебе скажу: о тебе. Колетт восхваляет тебя в самом лучшем плане, умело обыгрывает твои странности и Эмз это очень нравится. Ты ей нравишься.       В момент каждого сказанного мною слова его глаза становились все больше и больше: он явно не ожидал от меня, что был обычно тих и мрачен. Возможно, он даже начал догадываться о моей подозрительности, и странности Колетт. Выкидываю из головы мысль, что его тоже нужно будет устранить в качестве своеобразного свидетеля — как никак я, не находясь бы в своем теле и вообще быв другим человеком, узнав обо мне такое и сопоставив, например, ту же смерть, считающуюся несчастным случаем, с только что узнанной информацией, без лишних раздумий бы обвинил в убийстве. Сглатываю и слышу тихое возражение со стороны собеседника: — Но это как-то… неправильно?.. Мы должны были сами сблизиться, сами заговорить и она бы… Влюбилась и почувствовала бы точно так же, как и я — восхищение, трепет, любовь, в конце концов… А это как-то… искусственно, как искусственные цветы — красиво, но не по-живому… Неприятно так… Не чувствуешь должного аромата, удовольствия от присутствия этих цветов…       Он несет бред. Он в бреду. Абсолютно точно, причем глубоко в бреду. Я никак не думал, что человека можно морально довести именно таким способом. Я не могу вымолвить ни слова… Только выдох. Хочу представить его на своем месте — так мне обычно легче понимать чувства людей, но сейчас… словно пусто. Гнетуще. Мои пальцы невольно начинают дрожать. Почему у меня не получается надеть его шкуру?.. — Все правильно, Поко… — наклоняюсь ближе, опаляю его своим присутствием. — Так нужно.       Последнее было сказано с ноткой незнакомой самому мне жесткости, твердости и угрозы — все вместе и сразу. Я смотрю на него серьезным взглядом — он на меня так же, в ответ, только в глубине его глаз таится потерянность и муть. Он словно на мели — не может выпутаться из вяжущих его конечности водорослей и захлебывается в соленой воде своих же чувств. Плохо. — Раз так нужно, да пусть будет так. — он обрел себя. Свою мысль — как поймал птицу, что надоела ему хлопаньем перистых крыльев, с таким же победным выражением лица, с таким же опознаванием произошедшего. Да, он явно понял — спорить со мной насчет неправильности этих действий бесполезно. Все в этой ситуации неправильно. — Надеюсь, вы будете счастливы вместе. — резко разворачиваюсь, чувствуя себя тем, кто подло и жестоко использовал человека, что был добрым ко мне — в какой-то степени, это и являлось таковым, но объяснить я этого точно не могу.       Все здесь неправильно. От начала, до конца. Это понимание гложет, съедает изнутри, но мне плевать. Я продолжу навивать этой истории собственную паутину неправильного паука.

***

      Я написал Колетт о своем вроде бы даже удачном разговоре с Поко — она была рада не меньше меня, даже если я был рад по-своему. У каждого свои тараканы: в моем случае один из тараканов — Фэнг. Прям такой большой. Сильный. Подкачанный…       Мы без зазрения совести прогуливаем первый урок — так я привык называть наши занятия, хотя наверное, их нужно было бы называть парами или что-то такое, ПТУшное. Но как я уже наверное говорил, мне плевать на мелочи.       Колетт просто обожала прогуливать уроки — для нее это что-то романтичное, если дело касается меня, а если не меня, такое же обыденное, так же как для меня самого. Так как у нас есть чудесная прослушка, учителя нам не угроза. Их пыл можно запросто залить водой, которая представляет из себя не менее прекрасный шантаж. Были училки и посмелее: им было плевать на подруг, с чьим мужем они изменили, кого они предали и кого они бессовестно обокрали, пока те не видели. Но они лишь надевали маску глупого бесстрашия, на самом деле трясясь от беспомощности. С какой-то стороны на это было приятно смотреть — словно эта женщина — букашка, из которой ты сейчас сделаешь ту самую памятную полосу, что дрожит под твоим ботинком, полный угроз и насмешки. Ха-ха-ха.       Колетт обладала похожими странностями: ей нравилось смотреть на людей свысока, не обладая высоким ростом. Об этом я никогда не знал, ибо такие умения она проявляла не со мной и не при мне. Возможно, это связано с ее той самой «правильной» семьей из светлых реклам про творожок. Она мечтала о тех родителях, что смогут не видеть в ней притворно хорошую девочку в платьице на памятных фотографиях с детского альбома. Как бы это странно не звучало, она всегда желала быть неправильной. Не соответствовать критериям заучки, что делали из нее папа и мама, не быть такой. Я был в ШОКЕ от услышанного, так как я и представить себе не мог о ее такой стороне личности. — Ха, едва услышав то, что ты раньше был бандитом и драчуном, я тут же подумала: о да-а-а-а, вот это мое! Хочу быть таким же, как он. — с нотками глубокой печали вспоминает она, тревожась за мою реакцию. А я просто удивлен. Ничего больше и ничего плохого. — Вот это да… Хах, — удивляюсь со своей же скудной реакции. С таким у меня всегда было плохо — вроде как и чувствуешь много, а выразить нормально и не можешь, стоишь с глуповатым выражением лица.       Но она слишком хорошо меня знает. За такой кратчайший промежуток времени — это почти что подвиг. И не то, чтобы ее умения отображались на знании обо мне — нет. Именно наше общение сплотило нас.       Она знает. Она понимает. Поэтому и не удивляется тому, что я так «необычно» оцениваю весь ее печальный рассказ.       И я ее точно так же, хорошо понимаю. Не нужно что-либо говорить больше, чем мычание, а тем более — нельзя говорить о связи с ее семьей и арестом. Она до смерти боится быть арестованной. С какой-то стороны ей категорически запрещено водиться со мной. Мало ли что я выкину в порыве любви к Фэнгу.       Она словно читает мои мысли: с самого момента нашего знакомства это пугало, и пугает и теперь. Что еще она может прочесть?.. — Знаешь, быть за решеткой по причине помощи дорогому человеку — не значит что-то ужасное. Это достойно одобрения, не смотря на цену содеянного.       Все это время я сидел с опущенной головой, смотря через скрещенные ноги на белый подоконник. Поднимаю голову, предварительно тряхнув челкой. Наверное, мои глаза выражали что-то похожее на благодарность, желание, или же просто понимание. Понимание — вот что нужно моей подружке. Увидев мое выражение лица, она заразно рассмеялась, на что я улыбнулся. — Выглядишь уставшим. Поспи, недотепа, еще сорок минут.       В подтверждение своих твердых намерений она вытаскивает подушку из рюкзака. Вздираю бровь, но молчу. Это же Колетт. — Я разбужу, спи, — молвит она, когда я все еще неуверенно осматривал приятно пахнущую подушку.       Наплевав на свое местоположение, я улегся на широком подоконнике, стараясь не задевать подругу и закрыл глаза, вжимая лицо в ткань. Колетт же затихла, что вообще несвойственно для нее, и я с неким недоумением снова поднимаю голову.       Спит, чертовка. Как вообще люди могут засыпать НАСТОЛЬКО быстро?.. А обещала, что разбудит. Достаю телефон, открываю будильник и ставлю таймер на тридцать минут.       Возможно, быстро засыпают те, у кого нет мыслей в голове. Спустя какое-то время я и сам проваливаюсь в дрему.

***

      Меня будят встревоженные крики. — Извините, что потревожила вас, но это просто возмутительно! — чей-то громкий голос тревожит тишину. Решаюсь оставаться «спящим», чтобы выведать достаточно информации. — Я прихожу в туалет сделать свои дела, а тут эти двое храпят не знаю сколько! Ужасно! Как они могли?!       Немного прихожу в себя: я чуть открываю веки, стараясь не подавать виду, что давно не сплю. Мутная пелена застилает обзор, но я смог различить фиолетовое с черным пятно. По местоположению руки немного смущенно чувствую ткань рубашки на плоском животе Колетт, невинно сопящей рядом. Все остальное как и было. Кроме понимания, что же здесь происходит. Слушаю дальше.       Женский голос неуверенно отвечает: — Спасибо, Шелли, что сказала, но может они выяснят со своим класным руководителем позже? — ого-ого-ого! Кажется я уже слышал этот голос… Неужели наша Роза, которая в долгах и обокрала богатенькую коллегу Белль?)) — Но. Как позже! Они же прогуляли урок в туалете, мирно спя, пока все учатся, не покладая рук!       Ты моя стукачка… Какую же откровенную хрень ты несешь, ты вообще слышишь себя? Хах, лишь бы эта сучка не оказалась близка к Фэнгу, а то я ей горло вспорю и не моргну. — Давай об этом просто узнает их классный руководитель и сам разберется с этим? — повторяет Роза, по шагам слышу, что спешно удаляется. Именно про этот страх я говорил. Почти крысиный, не так ли?..       Позже в туалете стоит тишина, лишь звуки стройки разносятся из-за закрытого окна. Чувствую — эта Шелли хочет разбудить нас, но не решается. Слабый характер. Спустя какое-то время она все же громко восклицает: — Вставайте! Или я вас к директору поведу!       Я немедля выпрямляюсь, изображаю ухмылку на своем лице. Ликую в глубине души от ее непонимающего взгляда. — Угомонись, стукачка недоделанная, мы уже проснулись с самого начала. — Ага, вопишь как будто тебя режут! — раздается вовсе не сонное рядом, и я в мимолетном шоке осознаю, что Колетт тоже не спала все это время.       Думаю, мы получили большую награду, чем заслуживали. Как же в изумлении вытягивается ее лицо, как фиолетовые локоны некрасиво спадают с недавно стройного хвоста. Именно сейчас мы в вальяжной позе вместе с Котлеткой сверлим ту взглядом под дробь ее зубов. Приятно. — Значит трусы, раз не встали и не объяснились, — долго же она думала. — Мы хотя бы не сдаем уставших после бессонницы людей, — усмехаюсь, мне очень нравится вся эта ситуация. Как же порой хочется вылить все дерьмо, накопившееся в душе, на невинную жертву.       Она немедля огрызается: — Это вы сейчас такие смелые. Увидимся в кабинете директора, карапузы, — нагло улыбается она, показывая заостренные зубы. — Посмотрим, какими вы будете там.       Она разворачивается и покидает помещение. Мы с подружкой взрываемся по-своему безумным смехом, тем самым насмехаясь над словами Шелли. Бедная, наверное сейчас думает, как же им послаще отомстить.       И даже в процессе безудержного веселья, я четко понимаю, что эта наша яркая встреча будет далеко не последней.