Часть 14: Инцидент

      Крики, шум стройки доносятся из окна. Такой привычный, что даже и не замечаешь его присутствие. Стройка длится вон сколько лет уже, а все не прекратят. Только недавно одна кампания решила купить территорию, и наконец-то десяток пустых и недостроенных домов будут населены веселыми переездом жителями. А что, райончик красивый, может, свалить от родителей туда?..       В моих руках бутылка газировки. Дрожат. Сильно. Какого хера эта Лола сейчас меня пыталась засосать?! Или я все неправильно понял? Да как понять то, если это был бы мой первый опыт?! И я сам все испортил! Еще и перед Эдгаром с Колетт опозорился… Хотя почему меня это волнует? Надо ли что-то спрашивать, выпытывать у Лолы? Нужно ли вообще что-либо делать? Черт возьми!       В мысли не лезет больше ничего, кроме назойливых раздумий. Может забить на то, что произошло? Будто ничего не было.       Свешиваю ногу с подоконника. Та расслабленно заныла, устав сгибаться продолжительное время без действия. Почему жить и пытаться завести хоть какие-нибудь отношения так трудно? Мне нужно общение, я сам по себе знаю! Без общения мне очень трудно, я выяснил это еще тогда, в школе, в месте, где подростки словно чувствуют себя обязанными кого-то обзывать, игнорить, буллить и находить непохожих на себя самих. Подростки жестоки, да, не все, но чаще всего наступает момент, когда самые ублюдки находят жертву.       Я был изгоем? Нет, я просто был тем, кого недолюбливали. Было ли это практически одинаково для меня? Определенно! Со мной не разговаривали без надобности, ко мне не подходили, если этого не требовалось, или же заводили разговор, только вот для собственной пользы. Эгоистично. Просили ручку, не возвращали, иногда даже ломали, оставались безнаказанными, пользуясь моей добротой, ибо я просто вздыхал и просил мать купить новую. Мне просто было сложно отказать! Отказать — сказать «нет» в лицо нуждающемуся человеку! Не мог. Теперь могу. Теперь я и вдуть смогу по самое не хочу, если не отстанет…       Я мотаю головой, надеясь, что это поможет забыть о плохих воспоминаниях. Немного наивно, но хочется действительно потеряться в прострации.       Дверь внезапно распахивается с таким грохотом, что создается ощущение, что ее ебнули с ноги. Хотя, скорее всего, так оно и есть. На пороге с самым невозмутимым лицом стоит какой-то смутно знакомый парень с встрепанными, словно перья, волосами цвета вороньего крыла. — О, ты что ли. — молвит слегка удивленно, всматриваясь в меня, что не успел даже спрыгнуть с подоконника на пол. — Напомни, как зовут.       Мозг говорит о том, чтобы послать его куда подальше, но воспитание требует обратного. Этот чувак… Не вселяет того уюта, или же просто-напросто комфорта, но явно чувствуется аура «того самого хулигана, по которому ссутся все девчонки универа». Только в нашей ситуации это лицей. Хотя, вроде как несильно отличаются.       Парень резко вскидывает ногу назад, этим самым эпично захлопывая дверь обратно. И, пройдя чуть дальше, запрыгивает на подоконник. Роняю тяжелый вздох. — Какая разница? Мы вообще знакомы?.. — Вроде да. Ты же бывший хахаль Биби, — щурится подозревающее, укоризненно фыркая. А потом я вспоминаю его.       Когда мы только сближались с Биби, за такое короткое время знакомства она познакомила меня со своими друзьями. Они стояли на дворике, в импровизированной курилке, где не висели камеры и никто из учителей даже не думал проходить мимо. В частности «чужих» они выгоняли или вынуждали отдалиться, не желая «дышать одним воздухом с низшими». Никто и не смел жаловаться, ибо это курилка, а не какой-нибудь сраный коридор. Эти четверо — щас вспомню — Сту, Булл, Ворон (я этого парня все-таки узнал!) и Биби — при попытке сдать затащат с собой под зачет. Так что сопротивление бесполезно. И каждый гребаный раз, когда я приходил с Биби с ними «поздороваться» они смиряли меня самым презрительным взглядом из их арсенала, что было обидно и в какой-то степени пугающе. Неприятно. Я не понимал причину такого поведения, но разбираться не хотел. Мало ли что. — Ну, во-первых, я не хахалем являлся, а во-вторых, ты вообще хотел, чтобы я провалился под землю и не трогал Биби, — насмешливо хмыкаю, а он остается с таким же каменным лицом, закидывая ногу на подоконник и опираясь о свою коленку щекой. — Не отрицаю. Ты был в новинку и я не успел разобраться в тебе лучше, чтобы понять, оберегать ли ее от тебя или нет.       Ах вот оно как. Ну что же, извиняться я не буду. — Понятно. Думал, ей прямо нужно, чтобы ее оберегали? Это ее жизнь, все-таки. — Пф, — Ворон морщится, будто я задел за живое. — Мы с ней дружим с детства, естественно я хочу, чтобы с ней все было в порядке. Удивительно! От такого холодыша и сразу откровение с заботой? — Впечатляет.       Молчит, хмуро достает из заднего кармана черных джинс пачку сигарет, что, на удивление, славились своим блаженным вкусом (а это могли себе позволить только важные особы) и заученными движениями вытягивает одну. — Будешь? Выглядишь заебанным. Расслабиться нужно, — поворачивается, а я с небольшим восхищением разглядываю его полностью черные глаза. От и до черные! Будто он прожил такие ужасные времена, что цвет его глаз потемнел и остался глубоким. — Одна сигаретка — не страшно. Если вот по пачке в день… — немного печально усмехается, вызывая странные чувства внутри. Жалость? Понимание? — Буду. Только я не пробовал ни разу.       Хрипло посмеиваясь, протягивает трубочку, тут же доставая и себе, параллельно вытащив ярко-оранжевую зажигалку, на подобии тех, что продаются за ничтожные деньги. Я неуверенно сжимаю мягкую вещичку, пытаясь успокоиться. Одна же? Пока я пребываю в тяжелых раздумьях, вызывает взглядом протягивание сигареты. Он аккуратно чиркает, загорается сине-желтый огонек и то, что я держу, готово к медленному убийству… Успокойся, ей богу…       Подношу ко рту, а Ворон прерывает мои действия, внимательно наблюдая. — Не слишком сильно втягивай. Ты еще не привык, так что потерпи.       Слабо киваю, и, наконец, пробую затянуться, следуя совету. В рот просачивается небольшое количество дыма, отдавая горечью и чем-то сладким. Странные ощущения… Будто я… Глотнул весь дым от костра. Будто съел костер. Тут же как-то начало подташнивать, глаза — слезиться, и я бы отдал многое, чтобы избавиться от желания хорошенько прокашляться и избавиться от содержимого желудка. Но я, как истинный долбаеб, терпел до того момента, как Ворон посмеялся. В этот же миг я злобно выдыхаю все в сторону. Тихонько прокашливаюсь, ведь горло першит, и словно расходится по швам. — Самое удовольствие — наблюдать за новичками, когда сам куришь. — я понимающе посмеиваюсь, удивляясь со своего сиплого смеха. — Ого как понесло.       Я замираю, пытаюсь привести свой организм в порядок, чтобы не позориться и дальше. Во рту остается приятный мятный привкус, и я, кажется, понял такую тягу у ментоловым сигаретам. — О, а классно ведь. — игнорируя тошноту, снова позволяю дыму наполнить легкие. В этот раз прошлых ощущений почти не было, что несказанно радует. — Но сам никогда не закурю. — Хах, понятное дело… Таким спортикам, как ты, не надо портить здоровье. — хмыкая на мой непонимающий взгляд, он выдыхает огромное облачко. — Расскажешь, что случилось, если ты по красоткам бегать начал? — Чего? — Как чего. Думаешь, никто не заметил, как к тебе бабы словно мухи на мед липнуть начали? Да о тебе все говорят. Кстати, чем ты Лолу соблазнил? Она же я-не-даю-кому-попало. — Да она сама. — То есть как? Сама подошла и такая «Фэнг, ты так идеален, давай встречаться и сосаться в коридорах»?       Я нервно сглатываю. Как они все узнали? Стоп… — А ты все-таки помнишь мое имя? — Да, поболтать просто захотелось. — Просто «поболтать»? Блять, чувак, ты бы знал, сколько эта фраза раз звучала в моем прошлом! — Так что? О-о-о, или она имеет слабину на азиатов? Оп, — он оставляет сигарету в зубах, и оттягивает пальцами кожу, ссужая свои глаза. — Хахаха, похож? — Блять, хватит, — неожиданно резко молвлю я, наблюдая за его спокойной реакцией. Как удав спокоен, ей богу, его вывести из себя вообще можно?! — Я сам не понимаю, я вообще нуль в отношениях, а тут все внезапно обратили на меня внимание. Не понимаю, чем я заслужил… Но одна погибла.       Ворон слегка помрачнел, стараясь не показать виду. — Мы с Мелоди тоже знакомы были, — грустно посмеивается, затягиваясь пуще прежнего. Кажется, эта тема дается ему нелегко, как и мне. — Недолго, но она успела повесить на себе в моих мыслях ярлык «классная». Я не против бы даже с ней замутить. Она красивая, веселая, да и рок я люблю. Но я… Не пришел на вечеринку. Возможно, там бы я смог хоть что-то, блять, да сделать.       Я тоже тихонько вздыхаю. Тяжесть этого разговора валится нам на душу, не оставляя прежнего спокойствия. Я неосознанно вдыхаю дым так глубоко, что через миг захожусь кашлем. А Ворон лишь постукивает по спине, одним действием и пытаясь помочь, и успокаивая давнюю печаль. — Хочу теперь совет спросить, — хочу уйти от темы, что дается мне, судя по всему, удачно. Парень заинтересованно поворачивается всем корпусом, отвлекаясь на рассматривание сигареты в руках (это действительно… залипательно.). — Что мне делать с Лолой? Как бы… Она по-моему пыталась поцеловать меня, и это не лезет в мой мозг. Я просто не понимаю, а может просто не хочу, чтобы она украла мой первый поцелуй. — на это слушатель насмешливо вздергивает бровь, но понимающе молчит. — Но тогда… Я просто не мог пошевелиться. А когда услышал голос моего близкого друга, резко почувствовал отвращение к происходящему и убежал.       Смотря, как лицо черноволосого расплывается в жуткой улыбке, я вдруг понял, что сморозил то, о чем вообще никогда не задумывался, а даже если бы позволил себе парочку таких мыслей, никогда бы не озвучил бы их вслух. — Не, ну я не думал, что мне выпадет возможность поглаголить с гомосексуалом… — в его словах ни тени осуждения, только смех и искреннее любопытство. Начинаю чувствовать, как лицо стыдливо горит, я не выдерживаю и отворачиваюсь. — Блять, просто совпадение, долбаеб! Это не может быть тем самым… — Хорошо. Срать впринципе… Оставляю размышления на самого тебя, я не ты, думать за тебя не буду. А насчет Лолы — не стал бы я иметь с ней какие-либо отношения. Она славится своей непрочностью и стервозностью. Выебет тебе мозг… Знаешь, был такой чувак, который стал с ней встречаться. Он потом рассказывал, как она доебывалась к нему по каждому поводу, жутко ревновала, а могла и часами орать и возмущаться. Ах да, этот чувак мой друг и он обоссался от смеха, когда увидел ее тут… Хахахаа… — Но она обещала помочь мне с моей мечтой. Я актером хотел стать. — Ха! Да забей ты на эту сказочку, этой шмаре только секс нужен. — и я вспоминаю ее тон. Ее вечно открытые наряды, движения, которые позволяли всем вдоволь насладиться чужим глазам ее задницей или грудью. В конце концов, ее наплевательское отношение на мои чувства после смерти Мелоди… И складывается пазл. Пазл, который говорит о правдивости этих слов. — Да ну… Капец. Ужас. Пиздец… — шокировано выругиваюсь под сдержанный смех Ворона, что уже тушит сигарету об бетонную стену. — Ладно, скоро перерыв уже, я пойд…       Его перебивает резко открывшаяся дверь туалета. На пороге стоит Эдгар, при виде которого я хочу спрятать лицо. В груди поселяется какое-то необычное чувство. — О, ты. Я искал тебя, — он слегка запыхавшийся, прикрывает дверь, а потом заметно мрачнеет, видя в моих руках ту сигарету. Затем переводит темный от неприязни взгляд на Ворона, который, нервно посмеиваясь, спрыгивает с подоконника и явно хочет смыться отсюда подальше. — Привет…       Ворон хитро оглядывается на меня, а затем, оттолкнув челкастого плечом, выбегает из туалета. Я провожаю его взором, с отчаянием взглянув сначала на Эда, потом на сигарету. Что ж, увы, лекции про вред сигарет мне не избежать… Однако паренек просто заскакивает на подоконник и опускает голову, рассматривая свои конверсы. Будто это самое интересное дело сейчас… А я просто продолжаю тихонько затягиваться, нешумно выдыхаю и останавливаю взгляд на Эдгаре.       Тот… предпочитает просто помолчать? Ладно, я так-то не против. Но я ожидал чего-то ужасного, по типу: «фу, ты куришь, теперь ты не мой друг». Скорее всего, у меня не хватает нормального восприятия эмоций людей, либо же это он — темная лошадка…       Моему взору открывается его необычный профиль: сейчас челку явно раздраженно заправили за ухо, и она забавно топорщилась; ресницы такие пушистенькие, а глаза какие-то темно-синие, что офигеть как офигенно. Нос совсем чуть-чуть вздернутый, что придает картине шарма. Кожа просто идеальна — ни одного прыщика, черных точек нет, она выглядит как кукольная и мягкая, особенно на щеках, хочется оттянуть и посмотреть на возмущенное личико… — Че пялишь?       Вздрагиваю, когда Эд подает свой мягкий голос, обладающий насмешливыми нотками. А я и не заметил за его рассматриванием, что он оказывается уже повернул голову и, вздернув брови, улыбается самой веселой улыбочкой из всех тех, что я видел на его лице. — Могу докурить.       Такие слова повергли меня в шок. Да и Эдгар заметно стушевался, поняв, что же сейчас высказал. — Ну я же вижу, ты не хочешь… — пытается оправдаться, но я уже протягиваю ему эту ненавистную сигарету. — Ты куришь что-ли? — Да нет. Просто понравилось, когда попробовал. О, ментоловая, — радостно хмыкает, пока я завороженно смотрю, как он выдыхает дым из приоткрытого рта. И… Блять… Что за чувство? Эдгар так… Близко, и… сука…       Сердце в груди так трепетает, как птичка в клетке, желая вырваться наружу, делает третий кульбит. Что за… Внутри все стягивается в комок, который пульсирует где-то в солнечном сплетении, а голова отказывается выдавать какие-либо мысли. Я склоняюсь над ним, быстро облизываю свои губы, что кажутся такими ничтожными и сухими, по сравнению с чужими, и… накрываю своими губами его.       И да. Я поцеловал Эдгара. И, сука, они такие мягкие, бархатные, с привкусом ментола и сигаретного дыма, и я не отказываю себе в порыве смять их слегка жестоко, слыша тяжелое дыхание напротив, и так же, следуя желанию, напираю на него, дабы не убежал никуда. Он упирается в стену, а я продолжаю, хоть и не умею. Как это классно! Дыхание спирает, я чувствую запах его интересного парфюма, моя рука упирается в стену, я не думаю ни о чем другом, как же это круто.       И каково было мое удивление, когда Эд ответно сжимает мои губы, слегка оттягивая нижнюю, кладет аккуратно руку на лопатку, и это детское представление становится полноценным поцелуем. В груди все радостно скачет, а сердце печально заныло.       Я с трудом отстраняюсь, не желая раздеть его тут же, и заглядываю в его необычные глаза. Они горят чем-то знакомым, тем, что я чувствую сам. Он неловко улыбается, а я встревоженно подрываюсь и принимаюсь махать руками, чувствуя, как лицо опять горит от стыда. — Блять, прости, прости, прости, я че-то не подумал, прости…       А он смеется. Просто смеется, чуть ли не сваливаясь с подоконника. Его смех так завораживает, заставляет отвернуться и люто засмущаться. Как же… Ужасно??? Нет! Я не знаю… Ну и какого хрена он ржет? — Хаха, ха, да все нормально, можем забыть, — с нескрываемой горечью произносит последнее, и я запоздало осознаю, что тоже чувствую печальку. Но решаю ничего не говорить. Я все-таки не разобрался, че за хрень происходит и почему я только что поцеловал парня. — Пошли, там вторая щас начнется, пиздец будет…       А пиздец уже здесь. Махает нам, ты не видишь? Почему же ты так просто соглашаешься сделать из этого что-то неважное? Почему мне на сердце после этих слов так черство и грустно?!..

***

      И всю тяжесть прошедшего дня мне пришлось нести самому. Некому выговориться, хоть и Ворон на перерыве словил и дал контакты на старграмм. Разрешил при ужасных случаев, коим я этот не считаю, конечно, но что-то такое есть, выговориться, ведь показал отличную способность слушать и успокаивать. Я обязательно к нему обращусь, он хороший собеседник (я даже почувствовал его давним знакомым, и вообще, что-то родное) и я уверен на все сто, что этот парень никому не расскажет. Пока что я ему просто написал «привет» для проверки связи. Большим пользоваться пока не собираюсь. Хоть и хочется помочь чуваку в практике на психолога. Или психотерапевта. Я их не различаю, уж извините…       Но день не прошел как-то плохо. Лолу я больше не встречал, с Эдгаром мы смеялись с мемов в столовке, а Бастер даже не написал, что очень грустно.       Бастер пишет мне каждый день. К сожалению, он поехал в другую страну на время обучения в каком-то крутом университете, и отвечал редко. Но писал стабильно всегда. Скидывал видосы в тик токе, просто стикерами спамил, без разницы, главное писал. Но сейчас тишина…

Вы: Хватит отправлять мне эти говяные стикеры…

Эй, чего молчишь?

Что-то случилось?

Брат, я тебя съем, когда ответишь.

      Все, что горит на экране моего смартфона. Ничегошеньки. И от этого пустота внутри, борющаяся за первое место с тем чувством, что преследует меня после инцидента в мужском туалете. Паршиво.       Откладываю телефон в карман и выхожу из лифта на свой этаж. Хочу спать…