Глава вторая. Одинокие облака.

      «Красиво...» — думал мальчик лет пяти на вид, сидя на лавочке возле озера. Плакучие ивы обрамляли лик берегов, солнечные зайчики плясали по волнам. Здесь было прохладно, и ему нравилось наблюдать за пляской детей солнца, за отражением облаков в воде. Мальчик этот был бы похож на человеское дитя, если бы не отличался от обычного ребенка. Красив. По ангельски красив: аккуратные черты лица, светло - голубые глаза, и светлые прямые волосы, сейчас забранные в небрежный хвост. Костюмчик, состоящий из камзола, штанов и сапожек, был бело-синим с черным вороном на спине, проткнутым серебряной вышивкой молнии и белыми на синем геральдическими лилиями вдоль пуговиц на камзоле. Сколько раз матушка смотрела на него неодобрительно, когда он вновь терял очередной камзол? За спиной - пара белоснежных крыльев, на кончиках чуть отдающих серым. Пара крыльев, что были малы, и висели безжизненными кусками плоти с перьями.       «Интересно, а что там, в облаках?» - подумал мальчик подняв лицо, которое мягко касались ветра, взглянув на пушистое облачко, плывущее к солнцу. Неподалеку раздался детский смех. Яркий и звонкий, чем то похожий на птичью трель.       — Говорят что кур доят! - сказал наставительно один из голосов, - хватит!       — Но мама сказала... - произнес почти плачуще другой голос.       — Моя мама тоже много чего говорит! - непреклонен был первый.       Мальчик поднялся с лавочки и стараясь бесшумно ступать ножками по траве, двинулся в сторону беседки, скрытой кустами и деревьями.       — Ты злой, - искренне и плачуще произнесла девочка в зелёном платьице, всхлипывая.       — Не злой, - третий, до сих пор молчавший, вступил в разговор, - просто любит Ринку.       Мальчику открылась картина, которую он видел не так редко - детвора сидела в беседке среди подушек и играла в шарик.             Шарик - представлял собой ком воздуха, плотного небольшого, и должен был перекидываться между детьми, правда сейчас - висел позабытый под потолком. Сами дети были одеты в камзольчики и платьица разных цветов. У каждого за спиной - плащ с символом рода. Ему такого ещё не дали... Мама сказала, что ему негоже носить плащ как простолюдину. Кто такие простолюдины, и кто же тогда он, мальчик не знал, но отсутствие плаща его расстраивало, другие дети смеялись над ним из-за этого.       — О! Смотрите! - мальчик с рыжими волосами и янтарными глазами ткнул пальцем в кусты где прятался наблюдатель, - сын змеи!       Прозвучало это громко, радостно, и обидно. Шаг назад, а в груди уже поселился страх.       — Сын змеи, сын змеи, сын змеи! - скандировали дружно залихватски дети, испытывая злорадное воодушевление. Лишь один ребенок молча стоял в стороне - его одежды были сплошь черными, а на плаще красовался белый ворон.       — Сын змеи!- особенно громкий крик, и объект смеха падает на пятую точку прямо в кустах.       Обидно... Что он им сделал? Почему? За что? Дети, не насытившись забавой вылезли из беседки, и обступили мальчонку. Рыжий - подобрался сзади и дёрнул за крылья.       — Это тебя прокляли! - сказал он, – за то что ты - сын змеи!       — Я не сын змеи... - слабо попытался возразить ребенок, - я сын мамы...       — Сын змеи! Ты что, споришь со мной?! - начиная злиться воскликнул медноволосый, - ты даже двигать крыльями не умеешь!       Мальчик поджал губы. Не умеет... Ему кажется что никогда не сумеет. Другие уже умели подлетать немножко, а он, сколько ни пытался, не умеет даже двигать крылышками...       — Ты плохой! Мама говорила, что ты убьешь нас всех! – воскликнул медноволосый и схватил мальчика за волосы, потащив к озеру, – я не дам!       Мальчик слабо пытался освободиться, но его сил не хватало даже на то, что бы вырваться. Додуматься до того, что бы пнуть обидчика, он не мог, ему никогда в мысли не приходило причинять кому то вред. А потому, даже когда дети толпой уже стояли на берегу, а его самого уронили в озеро, он только закрыл глаза, погружаясь в воды. Каждый раз... С ним даже не здоровались, каждый раз его только называли сыном змеи и пытались убить... Тело горело, горели лёгкие от нехватки воздуха, а он даже не шевелился - просто шел на дно...       — Гвард!- неожиданно громкий голос разорвал пелену беспамятства. Мама... Мальчик потянулся к голосу и открыл глаза. Мама - сидела рядом на стуле и смотрела на него осуждающе.       — Сколько раз я говорила, что бы ты не лез через перила? - ее голос был спокоен, но в нем слышалось неудовольствие. Она принялась поправлять на мальчике одеяло.       — Я не лез, - слабо отозвался мальчик, смотря на ее руку. Крепкая и худая, похожая на птичью лапу. Закрытое с воротником платье лишь усугубляло образ. А может она правда змея? Нет, не может быть, она мама. Аэри поднялась, и вышла из комнаты, оставляя его одного. Он опять сделал что-то не так... он не хотел...       Все время, что он лежал здесь - отец так и не зашёл. Мальчик слышал его голос, голос матери, но они не заходили, только служанка принесла поесть, но и та с ним не заговорила. Как всегда... Иногда ему казалось, что его никто не хочет видеть. На следующий день он смог встать и одеться. Пришлось идти учиться - мама постоянно говорила что он всегда должен учиться - хотя бы первую половину дня тратить на книжки. Читать в пыльной библиотеке ему было скучно, и взяв книжки, мальчик отправился на озеро. Там вновь были дети... Однажды, ему надоело. Надоело просыпаться с болью в теле, от побоев ли, от горения ли татуировок после купания в озере. И тогда - он начал избегать остальных детей. Даже когда те позднее, в поисках объекта насмешек, пытались его найти, им не удавалось этого сделать. Он учился прятаться, вновь и вновь, придумывая всё новые способы скрыться так, что бы можно было сидеть возле озера или на воздухе, но не сталкиваться с другими детьми. Дома он появлялся все реже, приходя лишь спать, есть и за книгами.       Мать, на его постоянное отсутствие, смотрела неодобрительно, думая, что он лишь играет и бездельничает. Но поняв, что он все ещё учится - оставила его в покое. Он был свободен. И одинок. Его друзьями были книги, его матерью - небо, а отцом - солнце. Он сознательно выбирал места, где было меньше всего эльфов. Иногда, глядя на озеро, ему хотелось плакать от одиночества. Больно... Это было больно. Чужое презрение и ненависть, непонятно на что и за что... Ему было не с кем поговорить и обсудить что-то. Но больнее всего было, когда он видел как веселятся и смеются другие дети друг с другом. Его в свои игры не принимали никогда... Все, что ему оставалось - книги, и свобода.       Свобода закончилась с наступлением его сто двадцатилетия. Тогда Айша - запретила ему выходить из дома и начала глубже заниматься его обучением, начиная от эльфийских плетений волос, заканчивая гимном рода. Даже отец присоединился к этому делу, обучая его основам военного мастерства и политике.       Военный советник, Олорхэ Мейлекхан, из рода белых воронов, был человеком строгого характера и воспитания. Жену ему подобрали соответственно: воспитанную, спокойную, она стала учителем, и уделяла этому много времени. Их любовь никогда не была яркой. Оба поженились согласно традициям, и этим же традициям не противились. Не было ни серенад, ни песен о любви, ни безумия, ни какой то сумасшедшей страсти... Олорхэ, будучи советником, часто пропадал во дворце, не появляясь даже ночью. Аэри - с утра до вечера занималась детьми, и приходила домой уставшая, благо муж, как советник, имел прислугу и нужды заниматься домом не было.       Их брак был спокоен и благочестив, они были счастливы. В минуты единения они наслаждались этим тихим счастьем, благодаря небеса друг за друга... Одна лишь была печаль - за долгие годы брака у них так и не появился ребенок. Поэтому, когда Аэри однажды утром почувствовав недуг, узнала от лекаря его причину - тихая радость стала чуть громче. Ребенок... Наконец-то... Олорхэ, и до того любивший жену, проникся к ней ещё большими чувствами, беспрестанно стал следить за ее здоровьем, едва не запретив заниматься обучением детей, и реже стал пропадать во дворце. Новость о том, что младенец болен, и его рождение грозит Аэри смертью его подкосило. Ребенка он хотел, но больше - не хотел потерять жену. Однако жёнушка была настоятельно за то, что бы оставить дитя, и переубедить ее не мог, и не смог никто. Так на свет появился младенец, отмеченный знаком ворона... После его рождения Аэри надолго заболела, и ухаживать за младенцем была неспособна, лишь позднее она оправилась и смогла за ним следить. Олорхэ был вынужден отпроситься из дворца, что бы присматривать и за ней и за сыном.       К мальчику он испытывал двойственные чувства. С одной стороны - это был единственный наследник, жениться на другой женщине он не желал, но Аэри рисковала своей жизнью, если бы попыталась вновь забеременеть. И сколь бы мальчишка не был слаб - в нем явственно была видна кровь его рода. Но с другой... Из-за него - едва не погибла Аэри... Мужчина видел, насколько мальчик болен, и откровенно боялся к нему привязываться, не зная, сколько он проживет. Аэри, зная о чувствах мужа, никогда не проявляла к мальчику своей привязанности, не давая Олорхэ пожалеть о том, что не заставил ее от него избавиться.       — Всегда смотри противнику в глаза, – крепкая мужская ладонь сжала локоть мальчишки, почти юноши, заставляя выставить руку правильно, - всегда. Глаза отражают намерение. Бесполезно смотреть на меч или руки, по ним ты не увидишь намерения врага.       Мальчик пытался выставить руку удерживая слишком тяжёлый для него меч. Ему было откровенно некомфортно. Внимание, которого он был лишён напрочь, сейчас лилось на него рекой, и он не понимал, что с этим делать. Радоваться? Боялся. А что, если завтра он вновь останется один? Отец - вновь будет пропадать во дворце, редкие моменты своего появления проводя с матерью наедине, а мать - вновь будет заниматься другими детьми, а не им.       — Глаза - зеркало души. Не всегда стоит им верить, но чаще всего ты увидишь страх, если он есть, или самоуверенность. И тогда ты сможешь их использовать для победы,- терпеливо объяснял Олорхэ отходя от мальчишки.       Меч зазвенел прокатившись по полу, выпав и рук мальчишки. Снова...       Бешенство. Столь редкое для Олорхэ, но он был готов ударить сейчас мальчика. Почему он так слаб? Почему, черт возьми...       — Простите, отец,- мальчишка тут же нагнулся и поднял меч двумя руками.       Страх. Страх, подобный тому, который он испытывал перед другими детьми - вот что он сейчас чувствовал, видя в глазах отца искры неудовольствия.       — Скингард Мейлекхан,- тяжело прозвучало в тренировочной комнате, – ты должен потратить свои силы на то, что бы обучиться бою. Наш род известен своей преданностью правящим, и лучшими защитниками этих гор. Как ты будешь их защищать, если не можешь даже удержать меч в руках?       Мальчик опустил голову, глядя в пол. Да, он ведь сын небес, который должен уметь летать... Он сын рода тех, кто защищал эти места испокон веков... Ему отчаянно хотелось убежать к озеру, что бы его оставили в покое. Сладкая мечта обратилась горьким ядом.       — Посмотри на своего брата, – Олорхэ уже был спокоен и рассудителен, – вы одного возраста, а он уже способен победить любого из своих ровесников, как в битве умов, так и в битве сил. Бери пример с него.       После этих слов Олорхэ вышел из тренировочного зала, оставляя мальчика наедине с мечом.       Точно... Вайрэн, сильный, красивый и умный. Ему сто двадцать, а про него уже взрослые говорят. Нет, про Гварда тоже говорили, но отнюдь не в положительном ключе: тощий, бледный как тень, светловолосый, с острыми чертами лица, он скорее был похож на призрака, чем на авариэля. И это хотя бы как то могло быть комплиментом, если бы не полное отсутствие магии ветра и так и не зашевелившиеся крылья. Отчаянно хотелось к озеру. Очень.