VII - Колесница

      Они бесшумно подходят к самому большому книжному шкафу у задней стены и с непринужденной уверенностью человека, выполняющего действия, которые оно делало уже десятки раз, частично вытаскивают три книги стройными руками в перчатках. Как только третья книга встает на место, слышится скрежет камня о камень: открывается дверной проем в темный каменный тоннель. Они, не колеблясь, входят в темноту. Я следую за ними после небольшой неуверенности и вхожу в пещерный зал, как раз перед тем, как за мной захлопнулась потайная дверь. Теперь назад дороги нет.       Белая одежда Вальдемара - единственное, что я могу разглядеть в почти полной темноте. Они идут чопорно, скрестив руки за спиной и выпрямив позвоночник. В почти полной тишине туннеля я слышу каждый звук. Мое нервное дыхание, их тихое и медленное дыхание, звучащее почти методично, звук накрахмаленных тканей их длинного плаща, шуршащего при ходьбе, мои неровные шаги по каменному полу, их жутко тихая походка, мельтешение насекомых вдали от глаз - тихие звуки кажутся оглушительными в почти полной тишине, оставляя мои чувства одновременно и заторможенными, и перегруженными. Странная смесь ощущений заставляет меня чувствовать себя на грани, подобно тому, как человек может потеряться в толпе.       Вот только я один. Один, если не считать странной фигуры впереди меня, не более чем белое человекоподобное тело, едва различимое в черноте катакомб. Идти за ними - единственный выход, если я хочу не заблудиться; у меня такое чувство, что, если я собьюсь с пути, меня долго никто не найдет.       После того, что могло длиться как меньше минуты, так и почти тридцать, они останавливаются. Я услышал щелчок замка и создал небольшую сферу света, чтобы увидеть, что они делают.       Ключ поворачивается в замке двери, ведущей в витиеватый и угрожающий кованый лифт, который, похоже, был рассчитан либо на одного большого человека, либо на двух маленьких. Несмотря на тонкую фигуру, Вальдемара нельзя назвать маленьким. Их рост граничит с неестественным, наверное, оно примерно такого же роста, как Джулиан, но за счет рожек кажется еще выше. Вдвоем мы бы не поместились в маленьком лифте.       — Итак, MC, что ты выберешь? Спуститься в одиночку во тьму и неизвестность? Не имея возможности спастись? Изолироваться от всего, кроме старых экспериментов и подземных жучков? Или я могу спуститься первым, а ты останешься ждать здесь, надеясь, что я вернусь за тобой, зная, что ты окажешься в ловушке, если я не вернусь. Было бы интересно понаблюдать за твоей реакцией на полную изоляцию. Будешь ли ты паниковать? Убежишь? Просто смиришься со своей участью? Или, я полагаю, ты можешь войти со мной в лифт и молиться, чтобы я не убил тебя по дороге вниз. — спрашивают они, перебирая рукой хирургические инструменты в кармане фартука, и веселая улыбка расплывается по их лицу от моей нерешительности.       Я уже готов добровольно спуститься первым, но тут до меня доходит, что они делают. Они пытаются поставить меня в неловкое положение, подшучивают надо мной и явно получают от этого удовольствие. Что ж, двое могут играть в эту игру. — Почему бы нам не спуститься вместе? — предлагаю я, притворяясь невинным.       В их глазах мелькает удивление, они явно не ожидали от меня такого ответа. — Тогда ладно. — отвечают они, голос их как всегда непоколебим. Оно заходит в лифт, и я следую за ними.       Погасив свой световой шар, я заметил кое-что. Вблизи их глаза тускло светятся. Это в равной степени неземное и пугающее зрелище. У меня уже были серьезные подозрения, что это не человек, но кто же они тогда? Во всех местах, к которым мы прикасаемся в тесном лифте, их кожа кажется прохладной сквозь многочисленные слои одежды. Не ледяной, но схоже с Фаустом. На высоких острых скулах легкая пыль веснушек. Если не считать дыхания, они стоят жутко неподвижно. То ли дело в тоннелях, то ли в них самих, не могу сказать, но от них пахнет черным чаем, спиртом для дезинфекции, мылом и слабым намеком на что-то металлическое, похожее на кровь. Спуск кажется одновременно и часом, и несколькими секундами, и к моменту выхода из лифта я уже дезориентирован.       Выйдя из лифта, я попадаю в комнату с медицинскими костюмами. На стенах висят медицинские халаты и противочумные маски всех форм и размеров, одежда вроде бы чистая и отглаженная, но с подозрительными красно-коричневыми пятнами.       — Подземелья не самые безопасные для большинства людей - болезни и все такое. Хотя все, что здесь находится, скорее всего, уже давно перестало быть заразным. Однако мне никогда не было понятно, как легко человеческий организм поддается воздействию болезнетворных микроорганизмов. Я помогу подобрать тебе защитное снаряжение. Если, конечно, ты не хочешь послужить подопытным кроликом, чтобы выяснить, заразны ли еще остатки чумы здесь. — размышляют они. Употребление ими термина "люди" кажется мне странным, и у меня снова создается впечатление, что оно не человек.       — Я надену средства защиты. — решаю я.       Они смотрят на меня, визуально оценивая мои размеры. Я чувствую, как их большие глаза с щелевидными зрачками внимательно изучают мое тело, словно кусок мяса в лавке. Затем они отводят взгляд и едва заметно кивают, после чего снимают со стены халат. Когда они помогают мне влезть в него, я чувствую, как их холодные, тощие руки в толстых кожаных перчатках слишком сильно прижимаются к моему горлу. Надеюсь, что темнота скрывает мой румянец: я никогда не любил прикосновений и редко допускал их, особенно с малознакомыми людьми. Но я быстро избавляюсь от этого странного ощущения, когда они застегивают последнюю застежку, возможно, даже слишком туго.       — Выбирай маску. — инструктируют они. — Подойдет любая.       Я беру маску, похожую на ибиса, длинный изогнутый клюв уже набит сушеными травами. В отличие от других, она закрывает только нижнюю часть лица, оставляя место для очков. Кивнув на мой выбор, оно снимает свою медицинскую маску.       — Ах, как же я люблю запах подземелья. Холодный камень и земля гораздо приятнее, чем деревья и все остальное. — замечают они, на несколько мгновений закрывая глаза и вдыхая спертый воздух. Я предпочитаю не комментировать, а просто следую за ними, пока они приближаются к большой деревянной двери.       — Последний шанс повернуть назад, маленький волшебник. — ухмыляются они. — Большинство находит вещи медицинского характера... Пугающими. Но сегодня здесь нет пациентов, живых или нет.       — Меня такие вещи не пугают. — говорю я отстраненно.       Они смеются, звонко и холодно. — Да большинство самопровозглашенных фанатиков ужасов дрожат при виде куска гнилой плоти! Забавно, однако, что ты так высоко оцениваешь свою храбрость.       Я молча достаю из сумки свой блокнот и перелистываю страницу с подробным изображением прекрасного женского лица, распадающегося на массу глаз, зубов и сухожилий. Они смотрят на страницу с легким удивлением, затем поворачиваются к двери и открывают ее.