Глава 2

Дима ощутил себя необыкновенно легко, сознание его было совершенно ясным. Открыв глаза, он обнаружил себя в неизвестном ему ранее месте. Вокруг был лес, поросший деревьями странной, искаженной формы. Они походили на извивающихся змей, и переплетающиеся человеческие тела, то ли сражающихся, то ли совокупляющихся между собой. Вместо травы, кругом рос папоротник, столь высокий, что Диме из-за него почти ничего не было видно. Страх, поначалу зародившийся у Димы где-то внизу живота, постепенно ушел, уступив место любопытству. Слегка приоткрыв рот, карлик начал исследовать окружающую него обстановку. Короткие ноги не позволяли ему идти быстро, и Дима иногда оскальзывался и спотыкался, пару раз, чуть не угодив лицом в торчащие тут и там из земли корневища. В свою очередь, короткие руки не позволяли уверенно и удобно отодвигать в сторону высоченный по меркам карлика папоротник, листья часто били его по лицу, и Дима едва успевал прикрывать глаза, отплевываясь и тихо матерясь. - Тьфу-ты, бл*ть, *бена мать! Палку про*бал! Дима не думал о том, где он оказался, и куда ему идти. Сменившее страх любопытство постепенно начало превращаться в уверенность. Он знал, куда идти. Нечто звало его вперед. Не обращая внимания на время, карлик медленно, но верно шел к своей цели. Воздух как будто не двигался, не было ни малейшего намека на ветер, не было никаких звуков птиц и зверей. Запахов он тоже не чувствовал, все вокруг будто застыло, ожидая неминуемой смерти, либо уже встретив её. Впрочем, всю жизнь проживший в городе, Дима не придавал этим особенностям значения, он полагал, что так и должно быть. Кроны деревьев были столь густы, что солнце едва просвечивало сквозь них. Казалось, что вокруг вечные сумерки, и определить какой час возможности не было. Впрочем, Диме было все равно. Ведомый чем-то неизвестным он шел, не останавливаясь по-прежнему, не закрывая рта. Он чувствовал зов, будто нечто указывает ему путь, но не осознавая этого влияния, двигался дальше. Это Нечто понуждало его делать все новый и новый шаг, падать, вставать, получать по лицу листьями папоротника, терпеть боль в уставших маленьких мышцах, но идти дальше и дальше. После очередного хлесткого шлепка папоротником, Дима слегка разозлился, он попытался зарычать от злобы, но из тощей груди удалось выдавить лишь детское хныканье. Выставив вперед свои короткие и толстые ручонки, наклонив голову вперед, он, уже почти плача, из последних сил сделал рывок и пробежал несколько шагов в неизвестность. Препятствия на пути не оказалось, и карлик шлепнулся лицом в траву, которая смягчила падение, обдав его опьяняющим ароматом полевого разнотравья. Перевернувшись на спину, Дима открыл глаза и увидел ясное голубое небо без единого облака, солнце светило ярко, но не слепило его и не обжигало. Слегка полежав, Дима попытался осмыслить столь резкое изменение вокруг него, но решил не напрягаться. Думать он не умел и не любил. В этот момент, настал покой, ничем не объяснимое чувство безмятежности, которого карлик не испытывал с раннего детства, когда были живы родители, которых он совершенно не помнил. Дима, было, улыбнулся, почувствовав дуновение ветерка, но вместе с этим, услышал странный, непонятный ему шум. Перевернувшись на живот, упираясь руками в траву, Дима начал вставать, проклиная свои короткие конечности, и непомерно тяжелую голову. С трудом поймав равновесие, он увидел странную, но очень заинтересовавшую его картину. На лугу, на котором оказался карлик, стоял могучий дуб, огромного невообразимого для Димы обхвата, с широкой кроной и большими ветвями. Подле этого дуба он увидел нескольких мужчин, вооруженных мечами, топорами и копьями, на них были шлема и кольчуги, в руках круглые щиты, расписанные в желтый и красный цвета. Карлик догадался, что видит перед собой настоящих викингов! Прямо как в книжках, которые он любил читать! Не в силах пошевелиться, раскрыв от совершенно детского восторга рот, Дима стал завороженно наблюдать, позабыв напрочь обо всем на свете. Мужчины, тем временем, потрясая оружием и щитами, обмениваясь непонятными карлику фразами, начали сходиться. Внезапно, без какой-либо команды они стали биться между собой, без всякой разведки и подготовки, нанося удары в полную силу, раскалывая щиты, пробивая кольчуги, сокрушая шлемы. Стали раздаваться крики, боль в них смешивалась с яростью, воины демонстрировали удаль и силу, не страшась ударов, и не боясь ран. В воздухе запахло кровью, а звон стали стал отдаваться в ушах карлика, напоминая ему какую-то необычную мелодию. Воины под сенью могучего дуба продолжали обмениваться ударами, щиты были давно расколоты, кольчуги иссечены, шлема измяты, кровь лилась из ран, но никто не падал и не сдавался. Они рычали друг на друга, подражая диким зверям, кричали и смеялись, отчаянно и лихо, дерзко и вызывающе, грозно и кровожадно. Одному из них удар меча рассек лицо, отчего стали видны зубы и язык, другому удар большого топора пришелся в шлем и снес его, открыв широкую рану на лбу, из которой была видна кость, третьего копье пробило насквозь, но он лишь громче других рассмеялся, обломил древко и кинулся на противника с еще большей яростью. Остальные били и калечили друг друга самыми ужасными из возможных способов, со стороны казалось, будто воины не преследуют никакой цели, вся эта битва казалась бессмысленной в своей бесчеловечной кровавости и абсолютной беспощадности. Внезапно, бой остановился. Не сговариваясь, воины отошли друг от друга на некоторое расстояние. Казалось, на них не осталось живого места, трава вокруг пропиталась кровью. Тяжело и шумно дыша, не обращая внимания на истекающие кровью раны, изодранную одежку и изломанные доспехи, они опирались на свое оружие и молча ждали чего-то. Один из воинов, израненный больше других, уже не мог стоять на ногах, но опираясь на меч, подошел к дубу, опустил руку в развороченный ударом копья живот, и, измазанной кровью и содержимым внутренностей ладонью, приложился к нему. Несколько мгновений ничего не происходило, но постепенно карлик вновь ощутил животный страх, с которым невозможно было бороться. Пересилив себя, Дима остался смотреть. Смотреть во все глаза, чтоб не забыть ни единого мгновения, ведь увиденное, хотя и пугало его, казалось ему бесконечно прекрасным. Крона дуба начала разрастаться, закрывая собой луг, вокруг снова стало темно, как в вечных сумерках леса и папоротника. Воины остались неподвижны и совершенно невозмутимы, словно деревянные истуканы, тот, что со вспоротым животом встал с ними в круг, отбросив в сторону меч. Неожиданно, они все, как один завыли, но в этот раз голоса их звучали совершенно безумно, звериный рык был полон не просто боли, но отчаяния и ужаса. Воины стали срывать с себя изорванные кольчуги и одежды, их лица исказились, превращаясь в звериные морды, пальцы на руках стали удлиняться, на них выросли когти, ноги изогнулись под неестественным углом, в мгновение на их телах выросла густая шерсть. Ужасающий вой не прекращался, последние отзвуки человечности в их голосах уступили клокочущим звериным рыкам. Существа, которых карлик не знал, как описать, набросились друг на друга в новой свирепой схватке, по накалу жестокости еще более превосходившую битву людей. Звери рвали плоть друг друга и тут же пожирали оторванные куски, вой и визг смешался со звуками разрываемых сухожилий, лопающихся шкур, запах крови стал невыносим, но звери продолжали исступлённо рвать друг друга на части. Когда, казалось, предела этому насилию уже не достичь, Дима, все это время наблюдавший за происходящим, не смея пошевелиться от увиденного ужаса, увидел огромную рогатую тень, выдвигающуюся из-за дуба. Вначале показалась огромная лапа, на высоте явно большей человеческого роста. Черные блестящие когти оставили глубокие борозды на коре. Следом, Дима увидел, как из-за дуба появилась огромная голова, с оголенным рогатым черепом не то коня, не то оленя, плечи фигуры покрывали шкуры зверей, из локтей торчали перья птиц, одежд существо не носило, и было абсолютно нагим. Не издавая ни звука, существо вошло в круг зверей, сражавшихся между собой. Подняв к кроне дуба свои могучие руки, задрав наверх уродливую голову, существо издало протяжный вой, будто возвещая о чем-то. Звери тут же прекратили сражение, выпуская друг друга из смертельной хватки пастей, вынимая когти из спин и глоток, выплевывая куски оторванного мяса. Раны на них начали заживать, и звери окружили это нечто, которое будто повелевало ими, рассевшись вокруг своего живого идола. Дима осознал, что это именно Он звал его, тот самый, что проложил ему дорогу через лес и папоротник, и вывел в это место. Но карлик не понимал, что ему уготовано. Существо медленно опустило голову, впившись взглядом в Диму. Вместо глаз, на него смотрели две черные дыры, в которых не было ни света, ни жизни. Как только карлик встретился взглядом с тем, чему невозможно дать имя, звери все как один обернулись к нему. Дима вновь не успел защититься, одна из тварей в несколько прыжков подскочила к нему. Последнее, что успел увидеть карлик - это вонючая, полная острых зубов пасть, смыкающаяся у него на лице.