Глава 6

Дима редко допивался до такого, чтоб ничего не помнить. Впрочем, прошедший интригующий день и переставший быть томным в одно мгновение вечер, наш карлик ни за что бы не забыл, несмотря на его скудный ум и короткую память. Он приходил в себя, мучаясь от боли в порезанных стеклом ладонях и рассеченном от падения лбу, вольготно расположившись на деревянной лавке в одном из помещений клуба. Где-то на задворках трезвеющего сознания слышались взволнованные голоса, полные заботы, и участия. Карлику наспех наложили повязки на руки, смочив марлю водкой – Дима сам так иногда делал, когда получал после очередного падения в пьяном угаре царапины и ссадины. Собственно, водку Дима то и не пил, но использовал исключительно как антисептическое средство – верный совет от соседа-строителя, любителя похабных анекдотов и не менее похабных женщин. Аналогичный компресс наложили ему и на лоб. Повязка была наложена наспех и небрежно, хоть и старательно. Кажется, Диму спасал таким вот образом Дед, и карлик ничего толком не видел из-за нее, а водочные пары, испаряясь, вызывали неприятную резь в глазах, но наше герой терпел, ибо он знал – мужики не плачут! Так сосед – строитель всегда говорил! Впрочем, через пару минут такой вот пытки, Дима не выдержал и начал тихо поскуливать, как раненный пес. Как впоследствии выяснилось, карлик скулил и ныл и ранее, почти весь остаток ночи, пока дожидались нормального врача в этой богадельне, поэтому, на него перестал обращать внимание даже Дед, который к Диме успел с почти нежной отцовской любовью привязаться. - Да заткните его уже кто-нибудь, проворчал Дядька. Дед, услышав дельное предложение, и довольно крякнув, метнул в сторону карлика тапок и тот метко попал ему по заднице, как раз в тот момент, когда Дима перевернулся на скамье со спину на бок. Раздался звонкий шлепок, и карлик и впрямь на мгновение затих, но лишь для того, чтобы спустя секундное замешательство буркнуть себе под нос: - Ай, бл*ть…. Высокий писклявый голосок прозвучал так жалобно, и одновременно возмущенно, что всеобщее умиление махом распространилось по комнате, увешанной фотопортретами участников клуба, и обставленной простой, но добротной мебелью, а так же шкафами с книгами, учебниками, и научными каталогами. За карлика, неожиданно для всех, заступилась Мать. – Так! Слушаем меня все внимательно! – Вещала она уверенным, поставленным преподавательским голосом. – У нас тут пострадавший, ему нужно оказать помощь! Ему больно и плохо, это ясно!? В целом, всем собравшимся это было очевидно, посему, спорить с Матерью никто не стал. - Так вот. - Мать встала, подбоченилась и стала расхаживать по комнате. – Дед сейчас позвонит одному челику, тот приедете и все, что нужно сделает, а вы – Мать грозно обвела всех взглядом, выставив указательный палец в сжатом крепком кулачке, - заткнетесь и перестанете мучить Диму, да Дед?! Дед сделал вид, что это не он швырнул тапок в карлика, но согласно закивал головой в такт покачивающемуся кулачку Матери. Та, убедившись, что ее четко и однозначно поняли, и не собираются с ней припираться, достала телефон и передала Деду. Тот, нехотя, взял гаджет, позвонил кому-то, и после короткой беседы, примерно через час, в помещение клуба кто-то вошел. Дима по-прежнему ничего не видел, повязку-то с его посеченной головы так и не сняли. Ну, хотя бы водка выпарилась, и резь в глазах прошла. Впрочем, от долгого возлежания на деревянной плоской поверхности, у него заныли все мышцы в его карличьем тельце, что породило очередной повод для нытья и хныканья. Да…сосед-строитель был бы разочарован в своем самом выносливом собутыльнике. Видеть не видел, зато со слухом все было в порядке. Послышался, цокот маленьких лапок какого-то существа, которое быстро-быстро перебирало лапками. Потом Дима почувствовал, как к его лицу придался влажный и холодный, похоже, собачий нос, который возбужденно и шумно стал карлика обнюхивать. Нос уткнулся карлику в щеку, в покалеченную руку, для порядка и полноты сбора информации, хвостатый друг лизнул пальцы, обмотанные марлей, и снова уткнувшись в щеку, лизнул карлику нос. После чего, удовлетворительно тявкнул, как бы сообщая хозяину, что мол, все в порядке, безопасно! - Кельвин, Кельвин! Иди ко мне, мой хороший! Все, проверил, познакомился? Молодец, мой славный! – Приятный и ласковый женский голос наполнил сознание карлика, отчего наступило моментальное спокойствие и умиротворение. Общее состояние благолепия, смешанное с болью в порезах и нытьем мышц от долгого лежания в неудобном положении на жесткой скамье сделали Диму необычайно красноречивым. Ну, по его, карличьим меркам. - Мадам, вы прекрасны! – выдавил из себя он, одновременно выдыхая жуткий перегар и пуская громогласные ветры, под одобрительное и мерзкое хихиканье Деда, Матери, Бонифация и Дядьки. - Оу, воу, палехчи, кавбой! – нарочито игриво ответил приятный и мягкий женский голос, ничуть не смутившись очередной пьяной карличьей выходке. - Вы же, мой дорогой читатель, поняли, что Дима решил так искрометно пошутить? От такого воздействия карличий мозг окончательно расслабился, и Дима наконец отключился. Где-то на задворках сознания, тот самый женский голос доносился до него, тихо, но вкрадчиво: - Отдохни, наш обещанный Принц. Отец Охоты всегда защитит своих детей, и ты – один из его любимчиков! Кельвин одобрительно тявкнул, и осторожные и нежные пальцы начали снимать с головы Димы неумелую, высохшую от водочного компресса повязку. Карлик, впрочем, уже уснул, во сне мямля что-то и издавая чмокающие и шамкающие звуки. Проснулся карлик уже днем. Солнце светило ярко, теплый майский день обещал быть погожим и благостным. Дима был заботливо укутан в чей-то шерстяной плащ, серый, и тонкий, но довольно теплый. Настолько, что карлику даже стало жарко, и он стал ворочаться, пытаясь выпутаться из свертка, в который его закатали. - О, пришел в себя, родной! А я уж думал, ты так и будешь в отрубе до завтра, минимум! – Пророкотал Дед, который держал карлика на руках, словно дитя малое, покачивая того в свертке из шерстяного плаща на своих могучих руках. Он прогуливался с карликом на улице на территории закрытого учреждения, в котором клубу предоставили все необходимые условия для его существования. Метрах в пятидесяти была железная дорога, привозившая на электричках заводчан, а непосредственно на территории была спортивная площадка, усеянная турниками и брусьями, которые почти не пустовали. - Здорова, Дед – пробормотал Дима. Ему было слегка неловко, но он бывал и в более нелепых ситуациях, потому посчитал, что ничего необычного не происходит. Дед, тем временем, заботливо и участливо вглядывался в лицо карлику. - Как самочувствие? Нормально все? - Да, Дед, все в порядке! На карлике все заживало как на собаке, ну или тролле из сказок, тут кому что нравится. Повязки уже сняли, о былых травмах говорили только слегка покрасневшие шрамы на ладонях и лбу. Повязка на пальцах, укоротившихся после того, ккак их откусила свинья, впрочем, была свежая, пропитанная зеленкой и туго затянутая узлом на запястье – верный признак, что повязку наложил человек с прямыми руками, видимо, та женщина с мягким голосом, хозяйка пса, по имени Кельвин. Дед, немного помедлив, будто обдумывая что-то, снял с карлика плащ, поставил его на асфальт. - Дима, есть разговор к тебе. Готов? – Карлик слегка смутился серьезности Деда, однако, поправив заляпанную кровью безразмерную футболку и почесывая босой пяткой себе ногу уверенно и утвердительно ответствовал: - Ясен х*й! Дед довольно ухмыльнулся, приобнял карлика рукой за плечи и повел его обратно в здание клуба. - Ну, родной, пора тебя ввести в курс дела. Сейчас я тебе все расскажу. А ты слушай, вникай, и прими решение – надо ли тебе оставаться среди нас, или нет. И Дед повел Диму по коридорам и кабинетам. Рассказ был долгий и подробный. Деятельность клуба была связана с исторической реконструкцией – тем самым, что так радовало и интересовало карлика. Походы викингов, крещение Руси, скандинавские саги, оружие и быть древних народов, и многое другое, что так очаровывало нашего героя с самого детства. Подход в клубе был максимально серьезен. Люди здесь были разные и разных профессий. Непосредственно к истории и преподаванию отношение имели только Дед и Мать, остальных – по воле случая или велению сердца в клуб привел случай или некий зов. Вопросы культуры и быта были строго научными, никаких допущений и отклонений от исторических источников, что требовало от каждого члена клуба определенных познаний и желания изучать и познавать новое, в том числе, и работать на благо организации – руками ли или умом. Поведал Дед и о боевой подготовке, показал тренировочный зал, оружие и щиты, спортивные снаряды, лавки и столы, устланные шкурами и заставленные шлемами, щитами, мечами, топорами и копьями. На фото в комнате, где валялся ранее Дима, были запечатлены лучшие реконструкторы клуба, со своими комплектами одежды и вооружения. Дед перечислял их имена и достижения, и сердце карлика наполняло трепет и благоговение перед этими людьми, тем более, что всех из позирующих на фото он узнал, и радостно подтверждал свои догадки Деду. - Да, все верно, это они, - ухмыляясь в лопатообразную бороду, молвил Дед. – Дима, я должен все же у тебя спросить. Ты точно хочешь быть с нами? Мы знаем о твоих снах, о твоем даре… - Ты о той страшной штуке с черепом и перьями? – промямлил карлик. - Да, я о нем, о нашем Покровителе…об Отце Охоты – ответил Дед. Голос его, при упоминании этого имени сделался тише, а взгляд внимательнее и сверлил карлика в самую суть его тщедушного существа. Но Дима выдержал этот взгляд и ничуть не смутился. - Ну да, я понял о ком ты…а он вроде славный тип, этот Отец, да? – Карлик шмыгнул носом и утерся окровавленным рукавом безразмерной футболки. Его честный, лишенный хитрости и интеллекта взгляд окончательно растопил сердце Деда, и тот лишь одобрительно похлопал карлика по плечу, продолжая ухмыляться в бороду, а озорные огни в его взгляде предвещали великую потеху. Пока шла экскурсия и этот вкрадчивый разговор между ними, прошло прилично времени, и солнце шло в закатную сторону, круговерть жизни и мира возжелала завершить очередной цикл Тут в помещение ввалились несколько человек. Это был Топорист и ним еще трое незнакомых карлику молодых людей. Вид у него был подваленный, но, впрочем, не было похоже на то, что он отчаялся. Топорист, в целом, всегда казался Диме чрезвычайно позитивным парнем. - П*здец! Только и выдавил из себя Топорист. Меня уволили нах*й! - Че ты натворил то такого? – Спросил его Дед, не отпуская крепко сжатое своей рукой плечо Димы. Собеседник Деда обернулся на своих спутников, будто обдумывая, что делать дальше махнул им рукой, те дружно и дисциплинированно вышли из кабинета. - Да че было, че было, - начал Топорист. – Проснулся я, значит вчера вечером в баре, один, вы все ушли, а рядом со мной мои студенты, пьют, с*ки сами, а мне не наливают!!!