Часть 2. Холод глаз

      Прошло немало времени с того злополучного дня, когда Снежная Королева окутала страну ледяной магией. Вечная зима поселилась в каждом уголке королевства, принеся с собой частые снежные бури и морозные ночи. Страна погружалась во все более глубокий и суровый зимний сон. Земли превратились в царство холода и отчаяния.       Люди, некогда наслаждавшиеся зелеными полями и теплыми летними днями, в конце концов, научились жить в новом мире, в котором каждый вздох резал легкие, а каждый шаг сопровождался хрустом снега под ногами. Они научились строить подземные теплицы, где растили овощи и ягоды, защищенные от вечного холода. Носили одежду из теплой овечьей шерсти и звериного меха, и топили дома кизяком, смешанным с соломой.       Шли годы. Столица и ближайшие к ней города и деревеньки опустели: рядом с Ледяным Замком снежные бури никогда не прекращались, а холод стоял такой лютый, что выдержать его не мог никто. Многие спешно покидали свои дома, уходя на юг — туда, где хоть чуть-чуть, но теплее.       Люди приспособились, но в первые годы от холода и голода гибли и дети, и взрослые, да и до сих пор после очередной бури можно было найти в снегах замерзшее тело неудачливого соседа.       Каждый год в день Зимнего солнцестояния, которое жители, не сдаваясь, продолжали упорно высчитывать по календарю, они праздновали в надежде, что однажды тепло все же вернется в их края. Родители сажали детей у горящего камина и рассказывали им истории и сказки о цветущей весне и жарком лете, о палящем солнце и ярких красках лугов и полей. Люди постарше, кто в детстве застал начало Ледяного Проклятия, со слезами вспоминали это время, а внуки недоверчиво, но восхищенно слушали, пытаясь представить, каково это — весна.       И все же, каждый такой праздник омрачался неотступным страхом. На следующий день после Зимнего Солнцестояния жители с королевства с замиранием сердца ждали появления Снежной Королевы.       Именно тогда она спускалась со своего ледяного трона и отправлялась в путешествие по владениям в поисках той самой девы с чистым сердцем, что смогла бы снять проклятие. Её карета, запряженная конями цвета снега, проносилась над замерзшими полями и лесами, не оставляя за собой следов, будто вместе с хозяйкой была частью этого вечно-ледяного мира.       Для подданных наступало время тягостных ожиданий. Они собирались в своих домах, молясь, чтобы Снежная Королева миновала их деревню. Матери прятали дочерей, зная, что любую из них могут увезти в Ледяной Замок, из которого доселе никто не возвращался. Родители, чьи дети были похищены за эти годы, так и не узнали, что с ними случилось.       

***

      В отдаленном уголке замерзшего королевства жила скромная бедная семья, которая старалась изо всех сил свести концы с концами среди безжалостной зимы. В небольшом домике на краю деревни у любящих родителей родились две дочери. Но судьба у них была тяжелой. Остались они без матери в раннем детстве, горячка и кашель забрали её. Через несколько лет потеряли они и отца, однажды не вернулся он с охоты после очередной долгой бури.       Росли сестры вдвоем, по мере сил заботясь друг о друге, да прося помощи у соседей: кто крынкой молока поделится, кто краюхой хлеба, да остатками каши, а кто одеждой, из которой свои дети выросли.       Несмотря на все трудности, сестры находили счастье в маленьких радостях. Их смех наполнял стены дома, а любовь друг к другу помогала перенести все тяготы суровой жизни.       Кая, старшая из сестер, обладала красотой, которая могла соперничать с прекраснейшей из королев. Светловолосая и голубоглазая, она вызывала восхищение своей холодной красотой, сдержанностью и воспитанностью. Кая была высокой и грациозной, и все в деревне восхищались её спокойствием и уравновешенностью. Она часто помогала соседям по хозяйству, её руки были умелыми, а сердце — добрым.       Кая занималась ткачеством и вышивкой. Её искусные руки создавали удивительные узоры на тканях, которые пользовались большим спросом не только в деревне, но и за её пределами. Когда она работала, лицо её становилось сосредоточенным и спокойным, а движения — плавными и точными, как у мастерицы своего дела.       Герда, младшая сестра, отличалась от Каи как день от ночи. Её рыжие волосы, как пламя в морозный вечер, сияли ярко и привлекали всеобщее внимание. Веселый нрав и вечно искрящиеся задором и любопытством зеленые глаза сделали Герду любимицей всей деревни. Смех её, звонко разносящийся по морозным улицам, скрашивал некогда унылую тишину пустых улиц, по которым гулял лишь свистящий ветер, бросая пригоршни снега в окна жителям.       Она, кажется, всегда была полна оптимизма, в свободное от домашних дел время играла с соседскими детишками, развлекая и их, и взрослых забавными историями о добрых ледяных духах, что помогали заблудившимся в бурю людям найти дорогу домой, о белых оленях, чьи огромные, как ветки, рога задевали стволы деревьев и оставляли глубокие борозды на коре, о больших снежных кошках, чьи пушистые лапы так невесомо ступали по снегу, что почти не оставляли следов… Звонкий голос Герды захватывал и очаровывал всех вокруг, а жизнерадостность заражала.       А ещё в сердце Герды ярким огнем жила надежда на возвращение весны. Вечерами она, сидя у камина, рисовала, пытаясь изобразить невиданное — зеленые поля, разноцветные цветы и яркое солнце на чистом голубом небе.       Кая лишь вздыхала, когда слышала воодушевленные рассказы Герды о том, как однажды они будут бегать босиком по пушистой щекочущей траве, а над ними будут жужжать насекомые.       — Ты слишком часто слушаешь сказки стариков, Герда, — говорила она младшей сестре. — Нам не дано увидеть весну, так и нечего о ней и мечтать.       Герда в ответ на это улыбалась и отвечала:       — Ничто не вечно, сестрица, вот увидишь!       Жизнь сестер текла мирно и гармонично. Они всегда поддерживали друг друга, делились радостями и горестями, мечтами. Кая хотела, чтобы её искусство стало известным по всему королевству, чтобы её ткани и вышивки приносили радость людям. Герда же мечтала о путешествиях, о том, чтобы увидеть мир за пределами своей деревни.       

***

      Тем временем, в своем великолепном, но холодном Замке, Снежная Королева проводила бесчисленные дни в бесконечном одиночестве. Ледяные стены, изукрашенные кристаллами и покрытые снежными узорами, отражали её состояние — бесчувственное и безжизненное.       Иногда, в редкие моменты, когда лунный свет проникал в тронный зал через высокие в морозных узорах окна, Ильса вспоминала свою юность, те мгновения тепла и радости, что испытывала до того, как проклятие полностью охватило её сердце. Она пыталась отыскать в себе хотя бы намек, тень тех чувств, но не было внутри неё ничего, кроме глубокой пустоты.       Воспоминания о солнце, любящих руках и улыбке матери не трогали замерзшее сердце Ильсы, будто всё это было когда то не с ней, будто всё это она видела сквозь толщу ледяного озера, что никогда не оттает.       Её единственная надежда избавиться от вечного холода внутри — найти ту самую деву, о которой говорила Марджери. Но каждый раз, когда Ильса находила кого-то, кто, казалось бы, мог подойти, её сердце оставалось холодным и безразличным.       Скульптуры, украшающие зал, навеки оставались примером неудачных попыток. Все эти попытки неподвижно застыли, обратившись льдом. Застывшие лица отражали боль и страдания тех, кто не смог выдержать лютого холода Замка и ледяного прикосновения Снежной Королевы….       Юные девы, которые, как надеялась Ильса, должны были растопить её сердце, и храбрые, но безрассудные воины, пытавшиеся освободить страну от проклятия, уничтожив её… — все они стали частью ледяного мира.       Ледяной ветер, подобно руке призрака, бросал белую крошку в лицо спешащим спрятаться в своих домах жителям, когда Снежная королева вновь отправилась в путь. На ледяной карете она скользила по замерзшим равнинам, проезжала по улицам деревень, высматривая ту, чьё сердце окажется достаточно чистым, чтобы, может быть, наконец, растопить её сердце.       На улицах царила пустота, жители заперлись в домах, надеясь избежать встречи со своей Королевой. Они надеялись напрасно. Снежная Королева всегда добивалась своего.       

***

      В этот день Кая и Герда, несмотря на тревогу, продолжали свои дела. Старшая сестра сидела у окна, вышивая узор на полотне, а младшая, оставив горшок с кашей томиться в печи, как обычно взялась за карандаш. Но рисунок не получался, Герда всё не могла сосредоточиться из-за быстро бьющего сердца.       — Сестрица, — обратилась она к Кае, — не лучше ли тебе отсесть от окна к огню? Вдруг она заметит тебя?       Старшая сестра лишь отмахнулась от её волнений, не отрываясь от своего занятия.       — Пламя печи слишком неровное, мне удобнее здесь. И ты же знаешь, что Снежная Королева ни разу не появлялась в наших краях, уж больно это далеко от её Замка.       Тревога же Герды, напротив, становилась лишь сильнее с каждой минутой. Вскоре она заметила, что пальцы её трясутся, не в силах ровно держать карандаш в руке. А изо рта вырывался пар, будто она сидела прямо на улице. Тогда-то она и ощутила, что стало очень холодно, гораздо холоднее, чем даже в ту лютую бурю, что когда-то забрала их отца.       Огонь в печи продолжал гореть, но воздух будто выстудила чья-то ледяная рука, и дышать стало больно.       Герда обратилась к сестре, но та лишь завороженно всматривалась в окно, за которым стало белым-бело от очередной метели. Кая не отзывалась, словно не замечая тревожных вопросов младшей сестры. Взгляд её неотрывно следил за чем-то, и Герде вдруг показалось, что она увидела ответный взгляд, там, снаружи. Будто два синих огонька мелькнули в снежном вихре.       Кая внезапно поднялась со своего места, уронив и вышивку, и нитки с иглами на пол, словно и вовсе забыв об их существовании, и направилась к двери из дому.       — Кая, — вновь позвала её сестра, сердце сжалось от тревоги и страха.       Но старшая сестра распахнула дверь, пустив внутрь резкий порыв ледяного ветра, и печь и лампы потухли, погрузив маленький домик в неуютный полумрак. Герда поперхнулась, вдохнув морозный воздух, но выбежала следом за Каей.       Едва она переступила порог, вихрь бросил снег прямо в лицо, ослепив её на несколько долгих мгновений, холод болезненными иголочками вцепился в щеки. Когда же Герда сориентировалась в этом белом потоке, она увидела лишь силуэт старшей сестры, быстро исчезающий в буре.       — Кая! — воскликнула Герда, пытаясь перекричать свист ветра, и бросилась вперед.       Каждый шаг давался тяжело, порывы толкали её то в одну, то в другую сторону, ноги утопали по колено в снегу, ведь Герда выскочила следом за сестрой без снегоступов. Силуэт Каи и вовсе исчез в метели, но она упрямо шла и шла.       Что-то большое мелькнуло впереди, и Герда вдруг различила контуры кареты, но не простой. Карета будто была выкрашена в такой серо-голубой цвет, что она не сразу сообразила, что это не крашеное дерево, а лед. Прозрачный чистый лед.       Сердце Герды сжалось от ужаса. У кареты она заметила два силуэта. Её сестра стояла прямо, словно не замечая ни бури, ни мороза, кажется, вовсе и не дрожала, тогда как саму Герду трясло от страха и холода.       Напротив Каи, выпрямившись в карете, стояла женщина непередаваемой красоты. Белоснежные волосы разметались, создавая впечатление будто они часть метели, часть этой безжалостной стихии, а глаза её были похожи на два закованных в лед озера, и горели такой сгущенной силой, что Герда застыла на месте, не в силах пошевелиться. Внезапно она поняла, что за окном тогда заметила эти синие глаза. Глаза Снежной Королевы.       Та протянула руку к её сестре, и Кая медленно, заторможено, приблизилась ещё на шаг к карете.       — Кая! — из последних сил вскричала Герда.       Сестра обернулась, словно только сейчас услышав крик, но взгляд её был пуст. Она посмотрела на младшую сестру, но ни проблеска теплоты, ни тени узнавания не промелькнуло в голубых глазах, разом ставших какими-то слишком бледными, застывшими.       Кая отвернулась и вложила ладонь в протянутую руку. Снежная Королева помогла ей забраться в карету, и вдруг обратила свой синий взор на младшую сестру.       — Ты не в силах ничего сделать, — голос Снежной Королевы был подобен стуже и пронзил Герду иглами холода, как осколками стекла, так, что она задохнулась. — Отныне она принадлежит мне.       Карета двинулась вперёд, и в мгновение ока исчезла в метели, унося Каю в Ледяной Замок, откуда ещё никто не возвращался. Исчезло и сковывающий тело Герды холод, и та вновь бросилась бежать, туда, где скрылась Снежная Королева.       Герда кричала и звала сестру, бежала, и бежала, пока буря окончательно не стихла вокруг, подарив новый слой снега, но забрав все следы пребывания в этом краю Снежной Королевы.       Деревня осталась далеко позади, а Герда все бежала, пока силы окончательно не иссякли, и она не упала на колени в снег. Слезы замерзали на щеках, превращаясь в соленые кристаллики льда, а она всё сидела, не замечая ни холода, ни мокрой одежды, и горько плакала по потерянной сестре.