О предательствах и любви к родителям

Собака всегда верна хозяину. Всегда. И обязательно кинется на того, кто причинит ему вред. Даже не осознавая этого, просто потому что такова ее природа. Юлия чувствует себя собакой, преданной до зубовного скрежета. Она, сколько себя помнит, хотела любить и получать любовь в ответ. Множество раз получилось, два раза – нет. Два самых главных раза. Нет, конечно, ей давали всё, что можно было пожелать, но не то, что было действительно нужно. Маленькая Юлия мечтала получить от родителей хоть один ласковый взгляд или искренние, нежные объятия. Но мать всегда улыбалась ослепительной, но дежурной улыбкой, а отец звал милым прозвищем, которое, между прочим, придумала няня. В детстве было больно. А потом Юлия просто выросла и перестала надеяться. Заставила себя перестать, на живую вырывая эту собачью любовь и глотая слёзы. Она так долго прилаживала к лицу маску, стирая малейший намёк на фальшь, что эта маска почти стала её лицом. Видимо, так и становятся настоящими Капулетти. Когда позволяют окружающей лжи прорасти под кожу. Когда принимают правила игры, жестокие и бескомпромиссные. И с осознанием пришёл страх. Двенадцатилетняя Юлия весь день проплакала в объятиях няни, не в силах объяснить причину. А после пообещала себе никогда не быть похожей на свою мать. Няня… Самый важный, самый дорогой, самый любимый человек. Она всегда была рядом. И Юлия готова на что угодно ради той, кого любит самой чистой и настоящей любовь, на которую способна. И любит взаимно. Няня знает её больше, чем Юлия сама себя, знает обо всех ее секретах, чувствах и интересах. Рядом с ней Юлия по-настоящему дома. Но отчего же няня сейчас говорит такие ужасные вещи? Почему вторит родителям, если знает о свадьбе с Ромео? Почему… предаёт? Юлия не знает, почему не рассыпается на сотни осколков прямо сейчас. Просто стоит, точно окаменевшая, и плачет, не скрывая. Она даже не до конца осознаёт происходящее. Да, они с Ромео шли по лезвию ножа, но в какой момент оступились? И сама себе отвечает: сразу, с первого мгновения. Обречённые дураки. Они окружают её. Юлия мечется между ними, точно загнанный зверь и безмолвно умоляет не отдавать её Парису. Не предавать. Папа, сделай вид, что я не просто породистая лошадь, а тебе не плевать! Мама, останови это, тебя ведь тоже так продали! Няня, помоги мне, скажи правду! Никто не слышит. Завтра, завтра свадьба. – Нет! – Юлия глохнет от собственного крика. А в голове пульсирует: Ромео, Ромео, Ромео. Её любовь, её маяк, её надежда, её жизнь. Побег и всё, что за ним последовало, сливаются в одну лихорадочную муть, пропитанную слезами и страхом. Юлия ничего не соображает и просто шагает в пропасть. Горячо. Алые пятна расцветают на белоснежных рукавах. Больно. Юлия обессиленно роняет кинжал, вдруг ставший невыносимо тяжелым. Звука падения она уже не слышит. А в угасающем сознании мелькает последняя мысль. Она ведь тоже предательница.