Часть 18

      Пока до вечера оставалось еще немного времени, Альберт решил прочитать все имеющиеся отчеты по делу «Баута». Скорее даже данные лиц как принимающих участие, так и давно выбывших из игры. Необходимости пересматривать доклады о действиях отряда пока не имело смысла, капитан и так помнил чем заканчивалась каждая удача и оплошность.       Под немой вопрос Энрико, Вескер сел за свой стол и раскрыл первую папку.       — Хочу систематизировать данные в своей голове, — сказал он, — Может тут будет за что зацепиться или найдется подсказка, что, впрочем, маловероятно.       В первой папке находилось досье и отчет о вскрытии первой найденной жертвы, Кристофера Берри. Альберт убрал фото трупа в сторону и взял фотографию, найденную в базе данных. Погибший обладал овальной формой лица, голубыми глазами и стриг волосы в классический кроп с уложенной набок челкой. Судя по всему, Берри следил за модой. Легкая желтизна и потемневшие корни указывали на то, что он красил волосы в набирающий популярность платиновый блонд. Чтобы добиться такого оттенка нужно было сильно потратиться у парикмахера, а после и вовсе постоянно и тщательно ухаживать за волосами. Кроме того, костюм, в котором был изображен погибший также был не из дешевых, судя по броши бренда на лацкане пиджака. Вопрос лишь в том — откуда у специалиста охраны труда местной электроподстанции были такие ресурсы. Впрочем, ответ нашелся сам собой.       — Дружба с Мин Джу явно была выгодна, — сказал капитан своему заместителю, который ранее подошел ближе и тоже решил поинтересоваться.       — Одно полезное знакомство и он получил допуск к элитной жизни города. Не удивлюсь, если дружба по итогу была совсем ненастоящей.       — Как выразился один из братьев, их маленькая группа набирала членов, которые так или иначе будут полезны если не друг другу, то Яо в будущем.       — И среди них были такие кадры, как специалист по охране труда, банковский служащий, горе-ученый, адвокат и владельцы компании.       — Знаешь, что до меня дошло?       Марини вопросительно поднял бровь и Вескер отодвинул папки в сторону, вместо этого разложив фотографии в одном лишь ему понятном порядке.       — Мы имеем две команды, «Баута» и «Яо». В каждой из них по пять человек, не считая главарей.       — Кажется, я понял к чему ты клонишь. Если подумать, то один человек — теневая копия другого.       — Именно, — Альберт кивнул, сортируя изображения, — Моднику можно будет приписать Филипа. Татуировка сакуры в стиле каких-то там якудз, а частое посещение стриптизклуба — удовольствие не из дешевых. Едва ли Реджина была в силах пропустить его туда как безбилетника.       В течение следующих пятнадцати минут капитаны разложили фотографии в два ряда. Кэмерон Вольт и Кирилл Петров были объединены в одну строку, основываясь на их психологическом портрете. На фоне издевательств Мин Яо, у Вольта начались проблемы с психикой, и почти такой же метод применили на Петрове. Последний не впадал в истерию, но был напуган и из-за этого страха пособничал преступникам. В недавнем отчете была запись о том, что шеф полиции начал оценку действий лаборанта и это так или иначе приведет к увольнению по статье. Фото Кэмерона было взято из анкеты о принятии на работу, которое любезно предоставил Роберт Кендо по просьбе Барри — на нем мужчина был изображен с распущенными каштановыми волосами, темными кругами под глазами, на которых не было цветных линз. Родным цветом глаз оказался карий. Снимок Кирилла был распечатан прямиком из базы данных полиции, тоже при приеме на работу. За почти три года работы, он вовсе не изменился — худощавый, бледный парень с взлохмаченными русыми волосами, которые давно не видели расчески, и зелеными глазами за круглыми очками.       — Айронс посадил Петрова под домашний арест, — сказал Энрико, — Даже приставил двух офицеров коротать с ним время. Шеф удивляет.       — Действительно, я уже даже забыл, что его не просто так назначили на пост.       — Почти.       — Почти, но, тем не менее, хорошо, что он не отложил дело в долгий ящик. Скорее всего он соберет комиссию как только мы закончим с делом.       — Даже если Петров и работает лаборантом, он все еще работает в департаменте. Уйти по-тихому и без позора не получится, что бы он не делал.       Следующими оказались Мин Джу и Реджина Джордан, они оба пытались быть теми, кем они не были, а при малейшем давлении их маски слетали и эмоции вырывались наружу. Джу был ниже своего старшего брата, но выглядели они почти идентично. Те же черты лица, разрез темно-карих глаз и одинаковая прическа андеркат. Но черты Джу выглядели гораздо мягче, чем у Яо, которые явно были получены от миссис Мин. Реджина — сирота при живых родителях, была выращена и воспитана крестным отцом, который по совместительству был наркодилером. Эллиот Уэйд был одним из влиятельных поставщиков в Трущобах и родители Джордан были одними из частых покупателей. Несмотря на уговоры и угрозы Уэйда — доза для родителей девочки была важнее ребенка, поэтому дилер забрал ее под свое крыло и постарался дать лучшую жизнь. Согласно медицинскому отчету, Яо так легко смог справится с Эллиотом только потому, что тот был под воздействием препаратов.       — Господи, — прошептал Марини, читая отчет на опекуна Реджины, — Количество опиатов просто зашкаливает, как он сразу не умер от передозировки?       — Сомневаюсь, что он не мог не знать какая дурь и как она может повлиять на человека. Такой бизнес — сплошное минное поле. То сделка пойдет не по плану, то кто-то переманит клиентов и прочее.       — Проще говоря, врагов нажить легко.       — В точку, сам помнишь какие случаи мы успели увидеть. Но, думаю, Уэйд был отравлен.       — Яо?       — Едва ли. На то время он был еще щенком и только начал вникать во всю эту тему, а вот его «главные»? Вполне.       — Если думать так, то Реджина ошиблась в своей мести.       — Не совсем, Яо ведь все равно причастен к смерти.       Вескер посмотрел на фото Джордан, где она была изображена вместе с крестным. Этот снимок нашли Джилл и Брэд, когда поехали осматривать квартиру женщины. Здесь Реджине было около семнадцати лет, светлые волосы были заплетены в косы, а серо-зеленые глаза светились гордостью когда она смотрела на аттестат в руках.       — Несмотря на род деятельности, ему удалось то, о чем не волновались ее родители.       — От того и потеря была слишком болезненной.       У следующих двух человек не нашлось хоть каких-то схожих признаков, но и с другими их тем более нельзя было сопоставить. Поэтому Марини и Вескер положили фотографии Леонарда Брауна и Августа Эберсбейкера на одном уровне просто потому что они оба рыжие. Чего-то особенно примечательного не нашлось как среди разговоров, так в базе данных. Двое мужчин почти одинакового телосложения, холостяки и обычные работяги.       — Если бы мы не знали, что они оба делали, я бы удивился наличию их в нашем списке.       — И будет неудивительно, если что-то потом всплывет на поверхность.       — Классика.       Фотографию Деймона Айриса так и не удалось кому-либо найти, даже обращение к руководству тюрьмы, где когда-то работал Деймон, не принесло плоды. Изображение вместе с досье просто испарилось из архива и вместо этого была небольшая заметка от его бывших коллег. Айрис был достаточно спортивного телосложения и высокого роста, чуть выше двух метров, темные волосы и небольшая растительность над губой и на подбородке. Со слов работников Дуглас, он специально сбривал бороду таким образом, чтобы шрам был заметен.       — Но с кем его можно соединить? Никто из двух групп не сделал чего-то похожего, что сделал он.       — Есть один ярлык.       — Что?       — Предатель, — ответил Вескер и положил рядом с заметками о Деймоне фотографию Кая Афтона, — Джейсон еще не знает как сильно его предал Айрис, а для Яо Афтон оказался предателем, когда ушел от них, а после отказался помогать по старой дружбе.       — Тогда логично.       Последней строкой из фотографий стали снимки Мин Яо и Джейсона Грея, оба были взяты из базы данных. Яо обладал резкими чертами лица, а свою прическу дополнительно зачесывал назад. Впрочем в свете последних событий ему давно нет дела до внешнего вида. Но вот Грей выглядел здоровым молодым человеком, держащим себя в форме и слегка неряшливый как все мужчины в его возрасте, которые беспокоятся о внешности в последнюю очередь. Только серо-зеленые глаза холодно смотрели в объектив.       — Так и не скажешь, что кто-то из них мог быть преступником. На вид два совершенно обычных мужчины.       — Да только открытый шкаф со скелетами говорит об обратном. Один разгребает последствия своей собственной вседозволенности и безнаказанности, а другой не может смириться со смертью сестры и выбрал сомнительный способ для возмездия.       — Как думаешь, если бы отряд сформировали раньше, смогли бы мы остановить их сразу, а может вовсе предотвратить всю трагедию? — с тоской спросил Энрико.       Альберт вздохнул, откинувшись на спинку кресла.       — Нет.       — Пожалуй…       — Слишком много переменных, которые возникают из разных ситуаций. Что-то одно повлияло на другое, то на третье и так по кругу. Единственным способом избежать всего этого можно было только в том случае, если бы Руби никогда не встретила Яо.       Вескер сложил все снимки обратно в папку и захлопнул ее.       — Проблема еще и в том, что под раздачу попадают абсолютно непричастные люди. Тот охранник колледжа никому не переходил дорогу.       — А тот труп, что мы нашли в машине? Девятнадцатилетний студент, который вдохновился их идеями и едва не убил невинного человека. В итоге его самого убили за это.       — Это осложнит будущий суд.       — Потому что кто-то может посчитать, что они делали правильные вещи.       — В том числе.       Вескер решил не уточнять. «Все будет видно и слышно на суде. И вот сомневаюсь, что на это уйдет один день», решил он и взглянул на часы, «Пора. Скоро прибудет мое гребанное такси».

***

      Всю дорогу до загородного особняка Спенсера Альберт не проронил и слова. К его счастью, водитель тоже не пытался завести беседу. «Еще один цепной пес», с насмешкой подумал капитан.       — Господин ожидает вас в гостиной, — сказал дворецкий, едва Вескер перешагнул порог, — Рад снова вас видеть.       — Взаимно, Лоуренс. Чего хочет старик?       — Он не обмолвился.       — Как всегда. Почему ты еще не сдал его в психбольницу?       — Поводов не было, — ответил дворецкий с улыбкой и забрал у Альберта куртку, — Пока что.       Хмыкнув, Вескер сразу же прошел в гостиную. Просторное помещение с окнами во всю стену, большими люстрами под потолком и множеством мягких диванов у кирпичного камина. Спенсер же сидел в своей коляске, держа в одной руке дымящуюся чашку, а в другой — свежий выпуск местной газеты.       — Никогда не любил читать газеты утром, — заговорил старик хриплым голосом, — Зачастую всего лишь сплетни перед настоящими новостями.       — Тогда почему не начнешь смотреть телевизор? — спросил Альберт и сел в одно из мягких кресел.       Бросив взгляд наверх, он заметил знакомую картину, висящую над камином — небольшая группа людей, что основали или внесли вклад в компанию. Сам Спенсер, слегка моложе, но уже в своем инвалидном кресле. Доктор Джеймс Маркус, с которым он встречался лишь однажды, и Эдвард Эшкрофт, с которым он не виделся никогда. А также словно отражение в зеркале лицо Дитриха Вескера, а рядом с ним Адель Вескер, тогда еще Грейлок. Что-то внутри него неприятно заныло.       — И что, там тоже говорят правду? Не смеши, всего лишь пропаганда, удобная власть имущим.       — То есть удобная тебе.       Озвелл криво улыбнулся и наконец повернулся к воспитаннику. Одним движением руки он бросил газету в горящий огонь. Никто из них не обратил внимание на яркие всполохи. Спенсер нарочито медленно сделал глоток своего напитка.       — Ты всегда был умен. Одновременно и проклятие, и благословение.       — Если ты снова начнешь демагогию о том, что я должен был направить свой ум в твою чертову компанию — я ухожу.       — Не сегодня.       — Слабо верится.       В комнату вошел Лоуренс и поставил поднос с горячим чайником и чашками на кофейный стол. Налив чай в одну из них, он подал ее Альберту и тихо удалился. Вескер не притронулся к напитку.       — Что ты хочешь сказать, старик?       — Сразу к делу?       — Ты никогда не любил любезности.       — Верно. Но и переходить к самому основному в начале разговора тоже не интересно, тебе не кажется? Давай начнем с чего-то более простого. Расскажи мне об этом деле.       — Это ведь твой город, едва ли ты остался в неведении.       — Нет, но я хочу знать ситуацию с твоей стороны.       Альберт вздохнул, понимая, что эта тема так или иначе бы поднялась. Вместо того чтобы спорить, он вкратце пересказал ход расследования и хронологию событий. Озвелл внимательно слушал, не перебивая собеседника, и как только тот закончил — он задумчиво постучал пальцем по чашке.       — Я всегда думал, что с Ливеем что-то не то, — подытожил Спенсер, — Но чтобы настолько? Стервятник умеет удивлять.       — Почему стервятник?       — Та еще падаль. Было несколько случаев, когда он вставлял палки в колеса нашей компании. Однажды я едва остановил твоего отца от того, чтобы он не избил Мина.       — Зря, было бы зрелище.       — Удивишься или нет, но такими же были слова Дитриха.       Вескер прикусил внутреннюю сторону щеки. Инстинктивно его первой реакцией на любое сравнение с отцом было отрицание и неприязнь, но после одного разговора с Катериной что-то поменялось. Он еще не до конца понимал что именно, но точно понял, что его отношение к Дитриху варьируется в странном положении между любовью и ненавистью.       — Тем не менее, — продолжил старик, — Одно дело бизнес, но убийство девушки, даже из таких больных целей, слишком даже для него.       — Не припоминаю, чтобы ты был моралистом.       — Явно не в той степени, о которой ты подумал, мальчик.       — Я о тебе не думаю, старый хрыч.       Повисло молчание, а потом Спенсер рассмеялся. Альберт хмыкнул и наконец взял чашку в руки, делая первый глоток чая. В нос ударил запах бергамота.       — Что ты узнал?       — Сторож на заброшенном филиале засек движение, которого не должно было быть. Прежде чем ты скажешь, что едва ли кто-то сунется в руины, есть кое-что. Это был самый первый научно-исследовательский центр Амбреллы, когда мы только основали компанию и занялись мероприятиями по очищению воды в городе. Под комплексом пролегает большое количество труб, ведущих в город, они уже давно отключены. Для обслуживания этих труб были построены коридоры. Понимаешь к чему я веду?       Вескер сжал челюсти, его глаза опасно сузились. Он поставил чашку на стол, расплескав чай.       — Свободное перемещение по городу в любое время с возможностью остаться незамеченным, — ответил капитан, — Нужно знать все входы и выходы. Если все как ты говоришь и труб с коридорами было много, то нужна или карта, или опыт работы, связанный с этой водоочисткой.       — Но все преступники и жертвы не соответствуют тому возрасту, когда эти работы проводились. Карты вполне можно раздобыть.       — И она у тебя есть.       — Конечно.       — В чем загвоздка?       — Догадался? — Озвелл действительно выглядел удивленным.       — Так просто не бывает.       — Разумно. Загвоздка в том, что входов очень много, а коридоры все равно что лабиринт. Даже с картой легко запутаться, но с современными технологиями вполне можно упростить задачу. К тому же под землей коридоры оснащены и комнатами, которые использовались как места отдыха, ночлега и прочего.       «Ясно. Каким-то образом у Джейсона оказался доступ к этой подземке, а раз уж там есть помещения, то вполне можно было сколотить что-то вроде базы», размышлял Альберт, «Но старик прав. Пути труб пролегают через весь город и чтобы не только найти Грея, но и остаться незамеченным и не потеряться в процессе, нужно быть хорошо подготовленным. Не такая уж сложная задачка для S.T.A.R.S., но это игра на время. Если засекут одного, то Грей и Айрис успеют смыться».       — Каково твое условие? — спокойно спросил Вескер, — Я получу карты, перенесу их в рабочие девайсы и подключу к GPS, но не просто так.       — Смышленый мальчик, знаешь, что бесплатный сыр только в мышеловке.       Спенсер двинулся к дубовому столу у окна. Достав увесистую папку документов, он бросил ее на стол. Альберт поднялся и подошел ближе.       — Целый список за одну карту? — хмыкнул он, — Неравноценный обмен.       — Ознакомься, а потом посуди сам.       Вескер раскрыл папку и замер. Это были его документы, о которых раньше он никогда не задумывался, но они у него были всегда.       — Он всегда думал, что уйдет раньше чем сам того хочет, а я списывал это на паранойю, — тихо сказал Озвелл и подъехал к окну, наблюдая за лесом в вечерних сумерках, — Но он подготовился. И не зря.       Альберт крепче сжал бумаги, глядя на знакомый почерк. Старик был прав. Отец позаботился обо всем раньше и оставил сыну наследство со всеми прилегающими документами. Часть из них, очевидно, уже дополнил сам Спенсер вроде свидетельства о смерти и заявления о выдаче наследства. Каждый документ был нотариально подтвержден, а Вескер-младший вступил в наследство в тот момент, как только был установлен факт смерти его родителей.       — Он попросил тебя закончить начатое им.       — И позаботиться о тебе.       Пробежав глазами по строкам, Альберт сильно удивился тому, что все это время было у него в собственности. Фамильный дом, который как он думал был давно продан или снесен. Кадиллак Дитриха, ювелирные украшения Адель, внушительная сумма на счету, но что более важно — пакет акций и место в совете директоров Амбреллы.       — И ты согласился, зная что я не заинтересован в этом? На то, что за мной закрепится место в вашей богом забытой конторе.       — Фамилия Вескер не должна была исчезнуть из компании после вклада твоих родителей.       — Тогда зачем?! — почти прорычал Вескер, — Из-за одной фамилии? Будь это так, могли бы просто повесить их портреты в холле и дело с концом!       — Мы так и сделали, но ты не улавливаешь основного, щенок! — тон Озвелла изменился, соответствуя настрою своего воспитанника, — Думаешь, храня все эти бумаги, я не мог просто воспользоваться ими и переписать их либо на себя, либо на кого-то достойного для места в совете?!       Оба мужчины вперились друг в друга яростными взглядами, ни один из них не хотел отступать. Один — глава научно-фармацевтической организации, чья жизнь крутилась вокруг исследований и достижений, а второй — капитан в полиции, отрекшийся от мира, частью которого его пытались сделать с самого первого вздоха. Альберт всегда чувствовал себя на границе. С одной стороны то, чего хотели от него, а с другой то, чего хотел он сам.       — Я сделал это ради Дитриха и Адель, — продолжил старик после продолжительного молчания, — Ради тебя самого.       — Я об этом не просил.       — Как никто и не просил о таком неблагодарном бунтаре, сфокусированном на собственных желаниях и не видящим общей картины! Как ты не понимаешь, мальчишка?! Это твое наследие, твое право с самого зарождения в утробе матери. Ты будешь просто глупцом, если отречешься от этого.       — Это твое условие, старый козел?! — повысил голос Вескер в ответ на тираду, обрушенную на него, — Чтобы я бросил все, чего добился сам и стал частью вашей поганой структуры, которой нет дела ни до чего, кроме своего маленького мира.       — Никто не говорит тебе бросить твою чертову работу в полиции!       — Тогда чего ты и ваши директора хотите от меня? Когда вы уже оставите меня в покое?!       Минутная тишина. Спенсер глубоко вздохнул, пытаясь вернуть себе самообладание. Это был не первый спор с его приемным сыном и едва ли последний, но он чувствовал важным наконец открыть юнцу глаза. Пока еще было время.       — Ты должен занять место своих родителей. Нет, ты должен занять свое место в Амбрелле пока кто-то не сделал это насильно. Настроения внутри меняются, не ровен час и компания свернет с того пути, для которого изначально была создана. Никто не просит тебя принимать активное участие в исследованиях, никто не просит быть там постоянно. Но именно твой голос может стать решающим в дебатах.       Альберт вздохнул. «В чем-то он все же прав», решил мужчина, «Если все так как он говорит, то в какой-то момент Амбрелла в погоне за величием учинит такие проблемы, что годами придется их разгребать. Старик и мои родители всегда были консерваторами, но поколения и идеи успевают меняться, перестраивая структуру компании. Если к главенству придет кто-то с радикальными идеями, ситуация выйдет на более масштабный уровень, чем внутренние дрязги».       — Это все что от меня нужно? — наконец спросил он, — Давать ответ, удобный тебе, в спорах и дальше идти по своим делам?       — Грубо говоря, да.       Вескер взъерошил волосы, чувствуя усталость. Как физическую, так и эмоциональную. Столько лет он потратил на то, чтобы открещиваться от Амбреллы и всего с ней связанного, но в конечном счете все оказалось бессмысленным. Корпорация все равно добралась до него.       Заметив удрученный вид воспитанника, Озвелл беззлобно хмыкнул.       — Расслабься, мальчик, такие встречи проводятся редко и планируются заранее в целях того, чтобы каждый мог присутствовать.       — Слабое утешение.       — Тебе не снова тринадцать чтобы я тебя утешал.       — Ты не утешал меня в том возрасте.       — Не тем методом, который тебе был нужен.       Альберт пожал плечами. Кое-что еще в словах старика не давало ему покоя, поэтому он решил не ходить вокруг да около, а спросить прямо.       — Как часто возникают такие случаи, что голос каждого важен в той степени, где принимается какое-либо критическое решение?       — Такие ситуации сами по себе редкие, как снег в мае, — ответил Спенсер, снова повернувшись к окну, — Но когда они возникают? Что-то происходит.       — Например?       — В последний раз один доктор убедил половину совета в том, что придумал прогрессивное лечение раковых клеток. Твоя мать, в обычно несвойственной ей манере, была категорически против этой методики. Адель устроила настоящий разнос полетов на той встрече, из раза в раз доказывая, что тот метод лечения всего лишь теория, не подтвержденная фактами. Ей не понравилось и то, что тот доктор сразу же предложил тестирование на людях. В общем, как ты понимаешь, прошло голосование и методика доктора была забракована.       Альберт хмыкнул, скрестив руки на груди. «Действительно. Мама была не из тех, кто легко вступал в спор. Особенно хорошо это прослеживалось в том, как она всегда соглашалась с отцом», вспоминал капитан, «Судя по всему, тот метод лечения был полной хреновиной, раз даже мама так резко выступила против и разнесла докторишку в пух и прах». Но следующее, сказанное Озвеллом, стерло любой намек на веселье в Вескере.       — Через несколько дней после этого Дитрих и Адель погибли в автокатастрофе.       — Что?       — Никто не думал, что это было случайностью, но и доказательств не было. У Дитриха было много недоброжелателей, в конце концов он никогда не гнушался идти по головам. Я нанимал частного детектива, но все указывало на то, что их смерть всего лишь несчастный случай. Все детали машины на своих местах, кроме тех, что пострадали от столкновения. Следов отравления наркотиками или алкоголем тоже не было обнаружено. Следы от шин на дороге указывали на то, что Дитрих просто не справился с управлением на мокром асфальте при крутом повороте.       Вескер сжал руки в кулаки, желваки на его скулах заходили. Он понимал к чему клонит Спенсер и чем больше он рассказывал, тем яснее Альберт понимал — кто-то убил его родителей и не оставил следов.       — И ты веришь этому? — спросил он, — Что отец с высоким водительским стажем просто не успел притормозить? Не знал правил управления средством в хреновую погоду?       — Никогда.       — Тогда кто? Как?       — Если бы я только знал. Я приставил своих людей проследить за каждым подозреваемым, нанял наемников, но никто так ничего и не нашел. Но у меня всегда была одна мысль.       Старик обернулся и посмотрел прямо в глаза Альберта так, словно видел его сквозь очки и мог глядеть прямо в его душу.       — Кто-то еще был на дороге в тот вечер. Пусть не на машине, но этот кто-то знал каким маршрутом поедут твои родители.       Вескер согласно кивнул, «Кто-то в темноте мог выскочить на дорогу, выстрелить, да что угодно. Достаточно для того, чтобы отец отвлекся и потерял управление. Все было рассчитано до детали — погода, чтобы не оставить следы, время и место. Господи».       — Дитрих был еще жив после того как машина разбилась. Он пытался позвонить тебе.       Это был последний удар по выдержке капитана S.T.A.R.S. Всю свою сознательную жизнь он ненавидел и презирал отца, а тот на последнем издыхании пытался набрать номер сына. Хотел услышать его напоследок или волновался, что тот кто убил их — придет и за их сыном? Но и подготовился заранее, оставив Альберту богатое наследство, тем самым обеспечивая ему безбедную жизнь. Все это время, пытаясь воспитывать его как свое подобие и своего наследника, Дитрих любил сына. Пусть неправильно, пусть по-своему, но любил. До самого конца.

***

      Альберт остановил свой джип на въезде в Раккун Сити, встав на обочине под дорожным знаком и фонарем. Все чувства внутри него перемешались в горячую смесь из боли, скорби, злости и ненависти. Ему отчаянно хотелось выплеснуть все наружу или запрятать так глубоко, чтобы больше не чувствовать.       Рука предательски дрогнула и потянулась за телефоном. Только один человек знал о его чувствах к родителям, кто смог убедить его в том, что он скорбел и любил отца и мать, несмотря на жгучую обиду. Только она увидела это.       — Алло? — раздался голос Катерины сквозь помехи. Связь на въезде была не самой отличной, — Мистер Вескер?       Он выпустил воздух из легких сквозь стиснутые зубы.       — Не зови меня так.       — Мне казалось, это подходящее обращение в нынешних условиях.       Вескер прикрыл глаза на слышимую язвительность в ее голосе. Вспомнились слова Константина, «Либо она хотела твоего внимания, либо поддеть с умыслом вроде «посмотри кого ты потерял». Мужчина выдохнул, забавляясь этой иронией.       — Я бы хотел поговорить…       — В последний раз, когда я хотела того же — ты был груб и не стал меня слушать. С какой стати, я должна слушать тебя?       «Справедливо», отметил он про себя. Чувствуя себя жалким, мужчина все равно продолжил.       — Только ты меня поймешь.       — Посмотрим. Ладно, я слушаю.       С запинками, рваными выдохами и паузами, но Альберт пересказал ей все, что узнал от Спенсера. Недоказанное убийство его семьи, как теперь с картами и папкой ценных бумаг на руках он должен принимать участие в деятельности Амбреллы, не желая этого. В этот раз он сам честно признал что чувствует насчет высокой вероятности того, что кто-то убил его отца и мать. Когда Вескер закончил, его руки дрожали, а дыхание было прерывистым. Что-то мутное застилало глаза и жгло их.       — Боже мой, Альберт, — было первым, что сказала ему Катерина. Больше сарказма в ее тоне он не слышал, — Мне так жаль. Как ты себя чувствуешь?       — Ужасно.       — Могу представить. Тебе и так было тяжело, а спустя столько лет на тебя просто вываливают такие новости… Это жестоко. Почему он не сказал тебе раньше?       — Я не знаю.       — Все звучало так, будто он ждал, чтобы в нужный момент использовать это против тебя как манипуляцию.       — И у него получилось.       Вескер провел ладонью по лицу. «Она права», подумал он, «Старый ублюдок все это время держал всю информацию при себе, чтобы воспользоваться ею, когда придет время. Чтобы надавить на меня, выбить почву из-под ног и управлять мной».       — Альберт?       — Я здесь.       — Ты ведь понимаешь, что не обязан делать то, чего ты не хочешь? Никто не вправе заставить тебя.       — Наследство говорит об обратном.       — Но и ты смотришь на все не с той стороны.       Капитан удивленно моргнул. Теперь ему было интересно, что эта учительница начальных классов с добрым сердцем может ему предложить.       — Твое наследство дает тебе право голоса, а не право управлять тобой, — твердым голосом сказала Волкова, — Твоя фамилия в компании принадлежала не работникам, а руководителям. Никто из них, включая твоего опекуна, не в силах принудить тебя встать на сторону, которую они считают верной. Нет, теперь у тебя своя власть и только ты будешь решать для себя, что правильно, а что нет.       Альберт задумался, «А в чем она не права? Старик пытался воспользоваться мной через мое же право и принудить действовать в его интересах. Разве я не могу отказаться? Черта с два».       — Спасибо, — ответил Вескер, — Мне это было необходимо.       — Не благодари, просто мне не нравится, когда такие придурки пытаются диктовать свои правила.       Мужчина хмыкнул, а Катерина тем временем продолжила.       — Ты не подписывал с ним какой-либо контракт, так что ничего ему не должен. Он и вовсе сам отдал тебе рычаг давления. Теперь ты просто полноценно вступил в свои права как наследника, а этот человек пусть и дальше думает, что ты на его стороне. Так у тебя будут шансы обыграть его и поставить на место.       — Я почти уверен, что он перестраховался, но теперь мы знаем с чем имеем дело. Так что я буду готов, когда придет время.       — Хороший настрой!       Тон ее голоса заметно повеселел и Альберт почувствовал как глупая улыбка появилась на его лице. Руки утратили дрожь, дышать стало свободнее. Все же он не ошибся, когда решил поговорить с ней.       — Правда, спасибо, Кэт. Честно признать, я был слишком потрясен, чтобы здраво мыслить.       — Я понимаю, и мне еще раз жаль насчет твоих родителей. Если все так, как ты думаешь, то это просто ужасно и никто не заслуживает такого конца, что бы они не сделали.       — Ты хотела жестокую участь для Ливея.       — Это другое.       Вескер усмехнулся. Воцарилась тишина, каждый слышал только тихое дыхание друг друга в трубке. Наконец, Альберт собрался с мыслями и тихо проговорил.       — Мне жаль, что в ту ночь я был груб и наговорил тебе ужасные вещи. Ты этого не заслуживала, а я не имел права поступать так с тобой. Мне следовало как выслушать тебя, так и донести слова иным способом. Прости меня, Кэт.       Женщина вздохнула. Вескеру казалось, что он буквально чувствует как обида и разочарование все еще теплятся в ней, но он надеялся, что она сможет его простить. Даже если он не заслужил не только прощения, но и того чтобы она выслушала его сейчас, в такой поздний час.       — Я принимаю твои извинения.       — Правда?       — Да, я не хочу прожить остаток жизни, плавая в негативных чувствах и в вопросах «что если». Просто надеюсь, что ты был искренен сейчас.       — В этом я тебе не солгал.       — Тогда в чем же ты солгал мне, Альберт?       Он не знал, что ответить, а Катерина ответа и не ждала. Она завершила вызов, оставив его одного в тишине машины на безлюдной дороге. Вескер еще долгое время смотрел на потухший экран мобильника, размышляя о том, что неужели она с самого начала знала, что в ту проклятую ночь он соврал ей? Догадалась или это Константин подсказал ей?       Он попробует узнать об этом позже, а сейчас нужно было возвращаться в департамент и передать карты отряду, а там уж он и несколько человек отправятся в лабиринт подземных коридоров. Кто знает какие монстры будут ждать их там.