Часть 2

Нова засыпает в его руках, так и не сказав ни слова, не меньше, чем через полчаса. Шен вздыхает и снова оставляет пару лёгких поцелуев за её ухом, попутно пальцами зачесывая её волосы назад. Как бы ему самому не хотелось спать, по большей части только из-за пережитого волнения, он не позволяет своим тёмным глазам закрыться больше чем на секунду и смотрит как чуть подрагивают ресницы Новы, когда он аккуртано укладывает её спину и тихо, как верная старая собака, лежит рядом, обнимая её талию рукой, но не залезая под одеяло, чтобы прижился ближе. За несколько часов проведённые в кровати Новы Шен несколько раз меняет положение, когда ведьма начинает вертеться, проводя одной рукой по простыни, а другой по краю рубашки черномага. Она громко вздыхает, не просыпаясь, на что Шен морщит нос, просто желая чтобы она поспала как мертвая, только чтобы её тело восстановилось, а душу он ей вылечит, а если будет нужно, то и вылежет все её раны на сердце. Он хмурится, когда Нова снова поворачивается на другой бок, упираясь макушкой в его шею, а коленями в его грудь, оставляя одеяло где-то в стороне. Черномаг вздыхает ей в волосы, ещё раз вдыхая её запах глубже в лёгкие, и кладёт руку на её ребра, чуть сжимая. Это не больно, но заставляет мышцы хотя бы немного расслабиться. ** Нова просыпается, резко хватая ртом воздух и поворачиваясь на живот, сжимая в руках наволочку. Кровь шумит в висках, а глаза плотно закрыты. Она чувсвует чужую руку на своей пояснице, то как она мягко успокаивающе гладит её позвоночник; со стороны ведьма снова слышит знакомые тихие слова Шена, словно мантру для покоя её разума, и, хотя именно это не слишком помогает, присутствие другого человека рядом кажется правельным. Сейчас слишком рано, чтобы в Гнезде было шумно, но солнце уже начало вставать из-за горизонта и было хорошо видно сквозь неплотно задернутые шторы. Нова рвано вздыхает и поворачивается на бок, смотря полу-закрытыми красноватыми глазами на черномага, и обнимает себя рукой. Она чувсвует, что её стопы холодные и невольно прижимается ближе в Шену, явно морозя его тёплые ноги; он не отстраняется, лишь снова обнимая её и натягивая одеяло на её плечи свободной рукой. Он слышит, как она громко сглатывает, прижимаясь к нему. ** Пары часов молчаливого лежания рядом, круговых поглаживаний мазолитыми пальцами по спине Новы и мягких редких поцелуев в её левую бровь и глазницу хватает, чтобы она полностью проснулась и забыла свой кошмар, как бы не пыталась вспомнить, что именно её напугало, хотя эмоция слишком хорошо знакома ей. Шен встаёт с постели первым, стягивая одеяло до колен Новы. Он лишь краем глаза замечает покраснения на её бедре и руках, даже не думая о том, чтобы пялится на её тело, скрытое только черной легкой тканью ночнушки. Черномаг открывает окно, выпуская утренний холодным воздух в душную комнату, из-за чего кожа ведьмы чуть покрывается мурашками, но она только вздыхает, поворачивая голову в его сторону, но сразу отводит глаза, когда Шен поворачивается к ней. Нове неоправданно стыдно. Просто стыдно, будто без причины. Стыдно ведь он видит её уязвимой и слабой настолько, что свободно берет её лицо в руки, лаская линию подбородка большими пальцами, хотя и позволяет отворачиваться, скрывая глаза. «однажды ты станешь моей смертью,» хрипловато говорит Шен, а его дыхание немного щекочет щеку ведьмы, на что она лишь сжимает губы, тихо фыркая. Она не уверена, ждал ли черномаг отвечает, но все равно тихо шепчет короткое «прости.» Он лишь вздыхает, медленно наклоняется ближе, не сдерживая Нову и давая ей отвернуться в любой момент, и коротко целует её в уголок губ, чуть царапая щетиной её подбородок. Дыхание ведьмы и так было довольно быстрым, но теперь это заметно им обоим. Шен пару раз целует ведьму в голое плечо и берет её ладони в свои, садясь рядом с ней, а не просто упираясь коленом край постели и нависая над ней. Нова прикусывает губу и все же поднимает на глаза черномага, видя и чувствуя, как он ласкает её пальцы, чуть сдавливая каждую её костяшку поочерёдно, останавливаясь на указательном и среднем пальце. Бледно желтые, давно впитавшиеся в кожу пятна дыма. Шен не спрашивает давно ли она курит, сам видит, что давно, и притягивает эту руку ближе, целуя кожу и не отрывая глаз от чуть покрасневшее лица Новы. Ей не может не быть неловко, когда чернокнижник внимательно смотрит за ней, немного хмурясь, хотя это не выглядит злобно, ему скорее жаль, что в жизни ведьмы есть причины из-за которых она хочет курит и впускать дым в свои лёгкие. — будешь сейчас вставать? Нова мотает головой, не вырывая руки из ладоней Шена, но невольно сжимает его пальцы в ответ. Быть рядом с ним до тошноты приятно. Чернокнижник лишь вздыхает в ответ, снова касается желтых пятен на её коже, коротко целуя их, перед тем как отстраниться и сядится около её стоп, от которых идут темные синяки по ее большеберцовым костям. Он вздыхает, слабо сжимает её лодыжку и вновь наклоняется, горбясь, чтобы аккуртано, почти нежно, прижаться губами к посиневшей коже. Шен постепенно целует все её синяки, до которых только может дотянуться, не меняя своего положения. Кожа Новы немного покалывает от боли, когда чернокнижник касается гематом обветвенными губами, но ведьма лишь вздыхает, плотно сжимая губы и отводя взгляд в потолок.