Часть 1 Ночной автобус

Если всех остальных утомила игра, разборки с транспортом и долгое ожидание в пробке перед мостом, то Зик, кажется, только взбодрился. Если все остальные сопят укрывшись куртками и отгородившись наушниками, то Райнеру деваться некуда. Сложно сказать, чего ему хочется - скрючиться и зарыться в куртку или выпрямить, наконец-то, уже затёкшие ноги и спину. Хватило бы, если бы Зик просто заткнулся и больше не пришлось кивать и мычать на все лады, изображая вежливую заинтересованность. Хорошо хоть отвечать ему не требует. Живот болит, и скрестив на нём руки, Райнер пытается незаметно сам себя пропальпировать. Деже не знает чего ищет. Синяк ещё не успел налиться, а если там что-то более серьёзное, то тем более не поймёшь. При внутреннем кровотечение живот же раздуется да? Стоило, наверное, обратиться к дежурному врачу, контактный спорт высоко травмоопасен. Особенно обидно подучить в живот клюшкой от своего же товарища. Надо же было попасть в узкую полоску под нагрудником. А шайбу так и не забил. Снайпер. Даже жаловаться нельзя - разогнулся, и снова в игру, не успев продышаться и рвано хватая воздух как тонущий воду. Тебя то заменят, но товарищу влепят штрафные минуты за высокую игру и команда будет играть в меньшинстве из-за твоей слабости. Микроавтобус въезжает в тоннель и салон заполняет гул, как от проносящегося скоростного поезда. Зик замолкает, а когда говорит снова, Райнер, очень вовремя, действительно, слышит его слова. Приятно выпрямить ноги, но спину не удаётся, и, чтобы не шкрябать потолок головой, приходится нагнуться. Почти все спят, только Кольт сонно смотрит в экран телефона, рассеяно, как собаку, поглаживая уснувшего практически на нём Фалько по волосам. Райнер двигает колено Бертольда, умудрившегося развалиться в неестественной позе даже здесь. Неудивительно, что он всегда ездит один. Будет чудом, если в этот раз к концу дороги он будет ещё на сиденье. Хотя бы большей своей частью. Галлиарды сидят в самом конце. Как всегда вместе. Не хочется завидовать, но здорово, если всегда есть кто-то, кто принесёт забытую форму или с кем всегда можно сесть вместе в поездке, даже если ты капитан команды и вообще-то должен отдуваться рядом с Зиком вместо Райнера. Марсель не спит и сразу вытаскивает наушник. Порко тоже, хоть и сидел положив голову брату на плечо и закрыв глаза - взгляд совершенно осознанный. Райнер говорит, наблюдая, как Порко вытаскивает наушники за общий провод, сматывает, меленно накручивая на кулак, и болезненное ощущение в животе усиливается. Что бы пропустить Марселя, Райнеру приходится почти лечь спиной на соседние сиденья, заваленные сумками и чехлами с формой. Марсель уходит вперёд, как обезьяна перебирая руками по спинкам кресел и быстро устраивается на месте Райнера, рядом с Зиком. Отбирать его назад совсем не хочется, но альтернатива ещё более неприглядная. Порко не стал вставать, только подобрал ноги, когда Марсель перебирался через него, у Райнера такой фокус вряд ли пройдёт, но двигаться на опустевшее место или подниматься, позволив Райнеру занять его, Порко тоже явно не собирается. - Подвинешься? Порко молчит, так и не подняв на него взгляд, но ерзает, вжимаясь в спинку сиденья спиной и поджимает ноги в сторону. Райнеру удаётся протиснуться, проявив некоторые чудеса акробатики. Этот сосед по крайней мере не собирается болтать и, накрывшись собственной курткой как одеялом, Райнер закрывает глаза и пытается уснуть. Но насколько ему хотелось спать пять минут назад, настолько это сложно сделать сейчас. Он один из немногих людей, которые не любят ездить у окна. Виды так себе, зато в долгих поездках нельзя вытянуть ноги в проход или даже встать, нужно постоянно просить соседа тебя пропустить и слушать его ворчание, если он уже успел развалиться поудобнее. Некоторые ещё и спать умудряются, прижав голову к стеклу. Райнер попробовал — стекло влажное, холодное и постоянно мелко вибрирует, а на выбоинах или лежачих полицейских очень даже ощутимо. Как будто стараешься уснуть головой на стиральной машинке в режиме отжима. Дождь стучит по обшивке, почти заглушая все звуки в салоне, но Райнер всё равно слышит мелкую возню рядом. Вот Порко щёлкает футляром, постукивает ногтём по наушнику, сопит, шуршит рюкзаком, переписывается по телефону — клавиатура тихо вибрирует при каждом нажатии. Мимо проносится фура, и гул заставляет Райнера открыть глаза. Подсвеченное экраном снизу, лицо Порко выглядит гротескной маской. Это не то, что Райнеру хочется сейчас видеть. Нормальные люди уже давно поставили телефоны на беззвучный. Телефон коротко вибрирует при наборе сообщения, хлюпает при отправке и тренькает на входящих. Люди, которым не плевать на окружающих. Достаточно, что бы раздражать, но недостаточно, что бы попросить сменить режим, и самому не казаться при этом брюзгой. Райнер открывает глаза, как раз, когда Порко протирает экран о собственную кофту и на мелькнувшем прямоугольнике света видно только большой смайлик. Что-то пошлое. Даже не успевает его узнать, но понимает значение. Порко снова печатает, скривив рот, но Райнер то знает - только для того, что бы скрыть ухмылку, не позволить уголкам губ предательски расползтись. Райнер проверяет время, ехать ещё почти час - надеяться не на что, его наушники остались спереди, где-то в рюкзаке, Зик даже не дал шанса вытащить их. Но лучше всё равно попытаться уснуть. Порко возится: снова щёлкает футляром, стучит ногтями по телефону, шуршит молнией на рюкзаке, чем-то в его недрах и собственной курткой, тоже накрываясь ей как одеялом. Затихает. Больше не ёрзает, но Райнер чувствует движение рядом, и на его собственное бедро ложится чужая рука. Слишком быстро, что бы быть сонной случайностью. Слишком высоко. Райнер не выдерживает, шевелится. Рука не исчезает, лишь слегка поглаживает большим пальцем, словно успокаивает. Это наоборот, раздражает. Ещё и сам Порко наваливается сбоку, словно хочет использовать его как Марселя, в роли подушки, было бы даже удобнее из-за разницы в росте, но только вжимает Райнера в холодную и сырую стенку микроавтобуса. Рука ныряет между бёдер, сжимая правое и потирая костяшками внутренней сторону левого. Хочется или крепко сжать колени, стиснув руку, или развести пошире. Райнер не делает ни того, ни другого. Словно, он всё таки задремал под бубнёж Зика и теперь ему снится странный сон. Тем временем, рука уверенно, то и дело ложится на пах, слегка сжимая его. Слегка, но раздвинуть ноги хочется просто невыносимо. Конечно, на Райнере удобные спортивные штаны, но сейчас это помогает только мыслями о том, что в джинсах было бы ещё не комфортнее. Райнер изо всех сил прислушивается, но не слышит рядом ничего. Никаких звуков. Он почти готов открыть глаза, чтобы убедиться в реальности происходящего, но рука поднимается выше, на живот, подныривает под толстовку и кончиками пальцев щекочет полоску кожи, немного ниже того места, которое Райнер недавно сам ощупывал. Поддевает тугую резинку штанов, сначала чуть-чуть, всё ещё поглаживая самый краешек кожи, потом также просачивается в трусы и, наконец, хватается за самое важное. Достаточно резко, что бы заставить Райнера подаваться воздухом, но достаточно аккуратно, что бы оставить все звуки внутри. Теперь совершенно не хочется открывать глаза и сталкиваться взглядом хоть с кем-нибудь. И невыносимо хочется сделать хоть что-нибудь. Райнер сползает по сиденью. Колени упираются в спинку и он немного поджимает их к груди, отрывая пятки от пола. Это даже не похоже на дрочку. Пальцы едва касаются, невесомо поглаживают и слегка щекочут, словно всё это совершенно случайные прикосновения. Порко наваливается ещё сильнее, непонятно как просовывает свободную руку под спину и неудобно приобнимает Райнера и зажимает ему рот, с и без того крепко стиснутыми губами. Кажется, Райнер понимает зачем. Движения меняются - пальцы оглаживают головку, потирают, массируют основание члена, легонько зажимают его в кольцо пальцев, ныряют ниже и перебрав в ладони мошонку, оттягивают. Воздух резко кончается, Райнер размыкает губы и чувствует вкус потной ладони на губах. Интересно, сколько прошло времени. Под курткой теперь жарко и душно, но Райнер насмерть вцепился в полы, скрещенными на груди руками, совсем забыв о их существовании. Навстречу идёт целая вереница грузовиков, обдающая темный салон светом, через запотевшие окна. Райнер чувствует себя на краю станции, мимо которой проносится бесконечный скоростной состав, его вот-вот собьёт с ног и бросит на рельсы сумасшедший поток воздуха. Порко просовывает пальцы ещё ниже, под самую мошонку и надавливает на чувствительное место прямо за ней. Через несколько мгновений Райнер открывает глаза и Порко, словно почувствовав, что уже можно, убирает руку от его рта. Вторая... О боже. Порко вытаскивает освободившуюся руку из-под обмякшего Райнера и ловко выуживает из рюкзака салфетки. Ещё немного почти беззвучной возни и резинка Райнеровых штанов снова оказывается на месте, пока сам Райнер может только хлопать глазами и испуганно прислушивается к тишине спящего микроавтобуса. Напоследок, чужая рука снова оглаживает живот, всё ещё осторожно, но как-то успокаивающее. Смятая салфетка белеет краешком из кармана для бутылок на рюкзаке. Райнер переводит взгляд в окно, как раз, что бы узнать влажный силуэт городского торгового центра. Они подъедут к школе минут через десять. - Будем считать я извинился.