Часть 2. Последнее сражение

Первый период прошёл тихо и даже скучно, кое-как умудрились обменяться шайбами. Второй сразу начался с фола на Марселе и жёсткого столкновения. До серьёзной потасовки не дошло, хотя самому Марселю и Райнеру пришлось оттаскивать Порко от чужого защитника. Сами тоже активно поработали локтями, не без этого и Порко всё таки пришлось две минуты остывать на скамейке, правда, не в гордом одиночестве и играли пять на пять. Едва он вернулся на лёд, как жёстко вынесли Кольта, что тоже привело к потасовке - никого не удалили и на скамью не отправили, но Кольта пришлось заменить Удо. Ничего страшного, так опыт и наигрывается, но всё-таки жестковата игра для такого зелёного, у них и так на льду уже Фалько, щенячьми глазами, провожавший брата, скорее всего Зик заменит его к третьему периоду или даже раньше. Что случилось, в последний раз Райнер не видел, на секунду перевёл взгляд на активно машущего руками тренера, а в следующий миг щербатый нападающий противников уже стучит обломанной почти напополам клюшкой Фалько по шлему. Судьи, видимо, тоже просмотрели, потому что эпизод не закончивается просто заменой инвентаря. Чужой бородатый тренер орёт скучковавшимся арбитрам об опасной игре. Сам Фалько, вроде, в норме, по крайне мере, осмотрев шлем, не находит на нём существенных вмятин и напяливает обратно. Воспользовавшись заминкой Райнер тоже поправляет краги и оглядывается. Галлиарды стоят почти в центральном круге, обнявшись за плечи, как для семейной фотографии, сняв шлемы, и хохочут, откинувшись затылками. Райнер тоже не может удержаться, когда видит на трибуне девчонку, трясущую плакатом с нарисованным леденцом на палочке, между полных губ, выкрашенных в такой же глубокомысленный красный цвет. Вместо подбадривающей речёвки, сверху только фамилия братьев. Это смешно, но сам Райнер точно не хочет такой славы. Интересно, чья именно это фанатка? Галлиарды тоже пытаются выяснить, пихая друг друга в бока. Одной рукой Порко обнимает Марселя за спину, а вторую поднял вверх вместе со шлемом и оттопырив большой палец. Свитер на его спине смялся и первой имени буквы тоже не видно. Галлиард М. и Галлиард П. последний раз играют в команде. В следующем году будет только Галлиард. Райнер ненавидит перемены. Исчезнут инициалы со спин сокомандников, а у кого-то нового на свитере появится буква К без точки. От трибун долетает зычный рёв Зика и содрогнувшись, Райнер возвращает клюшку в рабочее положение и едва не сталкивается с Порко, с которым крест накрест пересекает лёд, стремясь занять свои места по сторонам от Марселя. Вопль Зика не смог сдуть с его губ ухмылку. Даже шлем ещё не нахлобучил на тёмные от пота и прилипшие ко лбу и вискам завитками волосы. Клювом щёлкал не только Райнер и разойтись удалось только отчаянным финтом с ускорением уходя в сторону. Разворачиваясь Райнер с замиранием кишок бросает взгляд на тренера. Зик бы не спутал это с эффектным манёвром на потеху зрителям. Загнав ещё по одной, покончили и со вторым периодом. Удивительно скромный результат для такого насыщенного матча. Примерно об этом же и разорялся Зик весь последний перерыв. Райнер всегда с трудом воспринимал такие мотивационные речи, улавливая только общую форму абзацев, чтобы не пропустить конкретные указания. Райнер с пиететом относился к тренерам, а Зика уважал ещё и чисто по человечески, но вот эту его тягу к пустобрехству, хорошо смотрящегося с трибун не одобрял. Не побрезговал потратить драгоценные секунды перерыва даже на упоминание неподобающего поведения фанаток. Порко, спрятавший такое же отсутствующее лицо, уперевшись в колени, и гонявший во рту первый глоток воды, ухмыльнулся краем скошенного рта, пользуясь тем, что Зик вещал где-то в вышине. Райнер, сам повисший на локтях заметил, но не успел улыбнуться - получил в затылок рекомендацию не засматриваться на чужих поклонниц, а больше смотреть на противника и собственных товарищей по команде. Тут же виновато выпрямляется. Кольт сидит рядом с виноватым лицом. Райнер тоже косится на Фалько, которого Зик не спешит менять снова на Николу. Между Грайсами такой же осоловелой моськой Удо, красный и взволнованный. Кольт не решается потянуться до плеча, ошалевшего от ответственности и усталости брата - самого младшего в команде и выдыхающегося быстрее остальных, не всегда поспевающего за темпом старших. Марсель, больше других прокачавший навык прослушивания излияний Зика без ущерба для основной деятельности, кольнул Райнера взглядом. Райнер слабо кивнул. На душе стало полегче. И как они без него в следующем году. Марселя вынесли на второй минуте. Тот же щербатый горилла, не сумевший вколотить Фалько в лёд, плечом впечатал Марселя в барьер, по которому тот и сполз, хватая ртом воздух. На этот матч запасных не напасёшься. Порко оказался у него раньше всех, взглянул в лицо, и рванулся мстить, но Марсель успел ухватиться за решётку его забрала, удобно продев в неё пальцы, без слетевшей перчатки. Марсель пока единственный, кто сменил детский шлем на визор. Бертольд не в счёт. Послушный, как бычок, прихваченный за кольцо в носу, Порко утих, и подъехавший Райнер подпер Марселя с другой стороны. Тому было плохо - то и дело сглатывал, как будто боялся блевануть. Продолжая держать или держаться за Порко, Марсель похлопал Райнера по груди правой рукой, которая явно болела. Райнер просяще обернулся на Зика, непреклонно упершего руки в бока и светящего стёклами очков. Зик кивнул Райнеру и замахал арбитру. Николо выглядел чуть ли не более взволнованным и испуганным чем Фалько и Удо. Райнер махнул ему, показывая встать на его место, сам смещаясь на позицию центрального нападающего. Косится влево, на Порко. Тот мрачно кивает. Но Райнер не чувствует поддержки. Только тоскливый ужас и беспомощность. Он не знает что делать. Играть на месте Марселя ему не менее стрёмно чем Николо. Они будут делать то, что и всегда. Провидение, дай сил дожить до конца периода без овер таймов и буллитов. И опозориться не слишком сильно. Да Райнер готов умолять тренера противников заменить щербатого защитника. Порко твёрдо положил шайбу на общий счёт и намерился загнать хоть один гол в ворота, но головой врага. Орать или осаждать его было бессмысленно - он не послушал бы его и в более мирных условиях. Арбитры как по заказу не обращали внимание на фолы Порко, на грани нарушения. Не просить же их удалить собственного игрока, даже если он срывает собственные атаки. - Замени его! - проорал Райнер проносясь мимо своей скамейки. Уточнять не пришлось. - Кем?! - рык тренера нагнал у ворот соперников, в безуспешной попытке пропихнуть эту чёртову шайбу и заслонить собой щербатого. Всё закончилось бесславно - вратарь надежно уселся на землю. Райнер с надеждой обернулся. Замена. Грайса Ф. на Грайса К. Райнер заскулил. Фалько с облегчением скрылся на скамье, последние минуты он терпел из последних сил, и Райнеру ко всему прочему приходилось страховать ещё и место правого защитника. Сменившийся Кольт первым делом подъехал к Порко, что бы передать ему напутственное братское и тренерское слово. Отвлёкшись на свои горькие думы Райнер не заметил главное - щербатый исчез, сменившись игроком без каких-либо особых примет. Райнер подавил зарождающееся чувство облегчения и, со свистком выиграв вбрасывание, ринулся вперёд, мечтая только о том, что бы эти ужасные восемнадцать минут закончились. Шайбу удалось забить не иначе как в состоянии аффекта. Очнувшийся от дурного сна и разъярившись, что его цель ушла со льда своими ногами, Порко - фокусом переученного левши переложил клюшку и вытащил безнадёжную шайбу из под щитков вратаря, практически подсунув под удар Райнеру. Обольщаться не приходилось - ушла бы в молоко - Райнер знал это, ещё отводя руку, но вратарь как раз решил поёрзать, поплотнее усаживаясь на щитки, и, отскочив от одного, столкнулась с другим, просочилась за линию ворот. Удивлённые больше чем обрадованные, понеслись к своим воротам, обгоняя контратаку и намереваясь осесть в обороне на последние полторы минуты так глубоко, как только можно, даже если для этого придётся запихаться в рамку вместе с Бертольдом или сесть ему на плечи. Райнер не видел и не слышал ничего, только внутри отбивал секунды невидимый таймер. Не видел скачущих на скамьях болельщиц, повисшего на перегородке Марселя, не слышал рёв Зика, способный в любое другое время поднять из мёртвых или таковым сделать. Финальный свист отстал от внутреннего таймера на пару секунд. Райнер застыл не поднимая головы. Кольт бросил клюшку и сорвал шлем - дополнительного времени не будет. Облегчение стало таким сильным, что Райнеру пришлось бороться с желанием подогнуть колени и упасть прямо на лёд. Его заколотили по спине, поздравляя с так и не отпразднованным голом. Марсель выглядел всё ещё подбитым, но тоже похлопал по плечам, а взглянув в замученное лицо подтолкнул к скамейке, выкатываясь на лёд и снова забирая бремя лидера для разговоров с судьями. Снова почувствовать вкус к жизни Райнер не смог даже на награждении, даже когда в свою очередь поднял над головой скромный, словно обклеенный фольгой кубок. Только когда большая часть болельщиков разошлась и остались только близкие и самые преданные, а Марсель выкатился в последний круг почёта, и в него с трибун полетели мягкие игрушки, а сокомандники стали их подбирать и бросать в капитана более метко и чувствительно - Райнер поднял салатового кролика за длинное ухо и от души запулил в дорогого товарища, чувствуя как тяжесть с груди отступает, и губы сами, без усилий, расползаются. Разъезжаться не спешат. Это последний день перед длинными выходными, ко многим приехали родные, посмотреть последнюю игру в сезоне, и Зик, заранее договорившийся с водителем, широким жестом отпускает подопечных гулять до восьми. Мама стоит рядом с Зиком. Райнер так удивляется, что думает сначала о плохом, но она улыбается. Даже не искал её взглядом на трибунах, сегодня ведь работает. Раньше Карины его обнимает Габи, восторженно вопящую. Карина тоже тянется на носках через Габи и Райнер гнётся, одной рукой придерживая сестру. Жалко что он так вырос, очень хочется спрятать лицо на материнском плече от бликов очков Зика. - Мы опоздали, к концу первого периода приехали. Голос мамы спокойный и мирный, как будто рассказывает о разговоре с соседками. - Самое интересное не пропустили, - мычит Райнер. - Вы храбро сражались. Ты хорошо играл. Хоть бы Зик куда-то ушёл. - Здравствуйте, тётя Карина. Привет, Габи. Помощь откуда не ждали. Волосы у Марселя тоже не досушенные, на июньском солнце это не страшно, но с болезненным румянцем на щеках выглядит тревожно. Вежливо выслушав поздравления с последней победой, Марсель просит Райнера на пару слов. Зик отходит покурить за автобус и Райнер непонимающе оглядывается на жёлтый бок, за которым он скрылся, но Марсель уводит его на десяток другой шагов. - Хотел сказать, чтобы ты был готов к "официальному заявлению", - Марсель помахал согнутыми пальцами, изображая кавычки, - и Зик и Магат согласны, что ты новый капитан... - Нет. - Вырвалось раньше, чем Райнер успел осознать новость и тут же испуганно посмотрел в смеющиеся глаза. Где-то на дне плескалось сочувствие, может даже сострадание. Недостаточное. Нужно что-то сказать, чтобы скрыть неловкость и желание оправдаться. Плохая шутка лучше чем ничего? - Хотелось бы ещё пожить. Марсель не поддаётся на уговоры и так же спокойно ждёт. Из загнанного в угол вырывается правда. - Если бы я знал секрет управления твоим братцем. Марсель смеётся не дослушав: - Он тебе не поможет, придётся поискать свой. - Меня обсуждаете? Райнер вздрагивает, словно на спину ему легла не чужая рука а включенный электрошокер. - Ты у нас главная новость. - Камень преткновения. Смех в глазах Марселя блестит сильнее, вот вот выплеснет. - В общем, я тебя предупредил, у тебя есть время смириться, - не став дожидаться возражений вывернулся из под руки Порко и ушёл. Порко не стал убирать руку, только сильнее надавил и требовательно заглянул в лицо, совсем как Марсель только что. Только в этих глазах плясали чертинки. - Извини, что тебе пришлось справляться с моим дерьмом. Иногда я зарываюсь и не котролирую свою избыточную реакцию. Зубы свело от такой заученной формулировки и Райнер поморщился. - Серьёзно, я не прав. - Повторяй это почаще. - Ну вот, а я только собирался извиниться. - Ты извинился.