Часть 1

Выращенная в Убежище, где все радужно и ахуенно, Люси Маклин вообще в душе не ебала какова реальность. Она знает о реальном мире из фильмов, что смотрела с папашей. Из документалок и тех файлов, что доступны для дурачков Убежищ. Ебаное Волт-Тек. Она тупая и Купер в этом убедился. Слишком наивная, нихуя не знающая, раз уж думала, что та штука убьет его. Ага, неужто ребятки подземные про Гулей не рассказывали? Она феерически долбанутая и. Неужели реально их там чем-то накачали, что ходят они с тупой улыбочкой? Наркотик какой? Поделились бы что ли. Купера просто передергивало от: "Оки доки!" Так хотелось въебать леща этой дебилке, чтоб наконец-то ее заплывший ложью мозг, прозрел и увидел истину: мир, переживший тотальный пиздец, все равно остался в пиздеце. Чего бури стоят, а про перестрелки Говард уж промолчит, не будет травмировать мозг "блаженной" еще больше. У Люси глаза оленя. Сердце золотое, но воля есть. А еще яйца стальные, она ж ему палец откусила, пизда тупая. Видать проблеваться и просраться захотелось. Но, как говорится, око за око, пальчик ее ой как хорошо пришелся, прямо-таки влитой. Они сидят в каком-то пережитке прошлого в виде старого дома. У нее болят стопы от непривычно долгой ходьбы, а запястья стерты в кровь. Лассо никогда не подводило его, рука помнит все еще. Как говорится, талант не пропьешь. Не разжижился мозг, ахуеть, спасибо. Взгляд у нее пустоватый, на личике тупой улыбочки нет. Маклин думает о чем-то, тщательно переваривает своим подозревающим мозгом. Это уже хороший знак. Говард вздыхает и этого почти слышно. Ебанатка дура. Маклин поднимает голову, пока уставшее тело молит в агонии об отдыхе. Девчонке по хорошему бы проспаться или напиться. Да, сначала нажраться, а потом уснуть, в пьяном бреду проведя остаток ночи. — За палец прости. — говорит девчонка неожиданно тихонько так, аж уши приходится напрячь. — Но ты заслужил. Из его горла рвётся каркающий звук, отголосок смеха. Он рвет связки к хуям, что трещат не хуже ткани. Еще хрюкнуть и полный джентльменский набор ебать. Комбо. — Проехали принцесса. — он поднимает руку, стягивает перчатку зубами, что удивительно неплохо сохранились. Он же бывший ковбой Америки, улыбка блять Голливудская, хер забудешь такую. Ее чудная фаланга констатирует с его покрасневшей, как вяленое мясо, кожей. Он вообще похож на бекон, да нет хуже. Сосиска в хот-доге. Только пахнет от него гнилью и кровью, а не ароматным мяском на гриле. Люси морщиться, и фантомная боль напоминает о себе судорогой. Вздрагивает "блаженная" и молчит, куда-то глубоко уйдя в себя. И Купер, ахуеть, нутром чует: пиздец и подкрался к ней. Девчонка осознает. Начинает понимать. Пустошь не просто слово. Она выебет и бросит на произвол. А потом крутись как хочешь. Да хоть ебись, все равно уебанская, но кристально правдивая реальность будет права. Тут выживают те, кто умеет стрелять, изворотлив и если понадобится, не боится замарать руки. У Купера они давно пропахли кровью. Он не спит, проверяет оружие. Маклин лежит на куче старых тряпок, пропахших пылью, годами одиночества и быть может хозяевами бывшими. Наверняка их к ебеням расплавило. Психологи, заебись, что он вспомнил конечно, говорили — поза эмбриона сигнал к тому, что человек ищет прежнего покоя и безопасности, как в материнской утробе. Странно почему он это помнит? А Люси до тошнотворной трогательности прижимает руки к груди, держа запястье той, на которой чернеет чужой палец. Другого не нашли? Зажали что ли? Жлобы поганые. Она иногда вздрагивает, морщиться, приоткрывает рот. Кошмары. С боевым крещением принцесса. Купер поднимается на ноги. Неестественно для него нынешнего, тащиться куда-то в другую комнату, хуй пойми зачем, ну видать надо. Откапывает в груде мусора кусок чего-то, что было пледом или шторами, однохуйственная фигня. Шаркая ногами, он ведь не житель Убежища с их идеалами и манерами, ха! Подходит к фигурке, крошечной такой, беззащитной. Блядство. Непонятное нечто отпускает. Неровно укрыв собой, закрыв от реальности мира, своеобразный плед делает лишь чуточку лучше. Хотя бы не замерзнет идиотка. Она ему целая нужная. Ну, желательно. У Люси дыхание дрожит и сама она вот-вот заплачет. Ей снится перестрелка, кровь и люди, коих убил Говард. Мозг беспощадно раскрывает ее сознание, доносит мысль. Хоть где-то этот жвачка-образный орган сработал. И видит она их так четко, что ее вот-вот вывернет от реалистичности. Не то чтобы красивая смерть, захлебнутся в собственной рвоте. Маклин болезненно сжимается, накрывая голову руками, полностью отгородившись от мира и вынужденного «компаньона». Даже жалко ее становится, такую вот. Пристрелил бы, да ампулы нужны. Не то чтобы Купер милосердный, ага сейчас, ботинки начистит и будет он щадить каждого, кто на него оружие направил, пристрелить пытался. Хер там. Пустошь воет ветром, шуршит песком. Скрипит старыми досками. Хрустит чужими костями и рисует брызгами крови, и поет криками. Что ж, с боевым крещением принцесса. Пустошь добродушно раскрыла свои объятия, стиснув до хруста костей. Добро пожаловать.