Глава 2. Допрос

      Зал номер шесть ничем не отличался от номеров с первого по пятый и с седьмого по девятый. Ужас вызвал лишь десятый, который уже, к слову, давно не открывался. Оно и к лучшему. Если заседание соберётся в десятом, то мирному времени конец. Конечно, всё это были глупые предрассудки, потому что зал открывали ещё несколько раз после войны для громких слушаний над Пожирателями.       Однако шестой зал был переполнен. Весь судейский состав Визенгамота расположился на своих местах, и в комнате стоял невероятный гомон. Ещё никогда прежде мне не доводилось видеть всех судей в таком возбуждённом состоянии. Многие были одеты как Фадж, выдернутые из своих домов экстренным собранием.       Министр занял своё место и поднял руку, призывая к тишине.       — Как вам всем стало уже известно, из тюрьмы сбежал Сириус Блэк. Об этом сообщили сегодня рано утром, но по словам охраны преступник сбежал несколько дней назад.       — Почему об этом не сообщили раньше? — поинтересовался Дамблдор. Северус нигде не было видно. Оно и к лучшему, потому что я до сих пор отчётливо слышала скрежетание зубов подруги. Ей проще было прожевать кусок гранита, чем согласиться стать женой Северуса.       — Не заметили, — выдохнул Фадж, промокнув лоб платочком. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке и был напуган. Интересно было смотреть на всех этих влиятельных людей и видеть на их лицах страх. Боялась ли я? Немного. Я была уверена, что Сириус не был виновен, пусть в противовес моей уверенности шли доказательства обратного. В голове до сих пор не укладывалось, что он мог предать Джеймса и Лили, когда за день до того рокового дня мы были у них в гостях и хорошо провели время. — Сейчас дементоры прочёсывают берега и близлежащие деревни, но думаю, он уже далеко от Азкабана.       — Как же ему это удалось? — спросила миловидная ведьма, по имени Гленда.       — Никто не знает. Камера была в порядке, никаких подкопов или выломанных прутьев. Замок на двери тоже не повреждён. Как он сбежал — одна сплошная загадка.       — Может, он утонул? — предположил Кейстон. Корнелиус лишь пожал плечами.       — Есть сведенья, кто мог ему помочь? — спросила Амбридж.       — Нет, но возможно мы прольём некоторый свет на ситуацию. Мисс Блэк, прошу, — произнёс Фадж, указывая Дионе место в центре комнаты. Подруга вскинула голову и гордо прошествовала к креслу. Мне бы её уверенность. Ди выглядела невозмутимо, и никто бы точно не мог сказать, что сейчас творилось у неё в голове. Какой бы открытой и приветливой она не была, когда её загоняли в угол воспитание в аристократической семье давало о себе знать. Иногда Сириус становился таким же, чужим и далёким. — Для протокола. Вы — Адриана Диона Блэк, проживающая по адресу: графство Аргиллшир, деревня Хогсмид, улица Свободы, дом номер девять. Всё верно?       — Да.       — Где вы находились двадцать девятого июня?       — В Хогвартсе, на работе, — громко ответила Диона. Её губы изогнулись в едкой ухмылке, словно она делала им огромное одолжение, отвечая на этот простой вопрос.       — Вы причастны к побегу вашего старшего брата? — напрямую спросил Дамблдор и сразу же продолжил. — Я удивлюсь, если да, потому что понятия не имею, как вы это успели, экзаменую студентов по СОВ и ЖАБА.       — Нет, не причастна, — более миролюбиво улыбнулась Ди, поняв, что директор Хогвартса был на её стороне.       — Когда в последний раз вы виделись с Сириусом Блэком? — спросила мадам Боунс.       — Около восемнадцати лет назад, — сухо ответила подруга после недолгих подсчётов.       — И вы не пытались навестить его в тюрьме? — обескураженно спросила моя начальница, перебирая бумаги, которые ей передал Фадж.       На лице Дионы не дрогнул ни единый мускул, но я знала, что она сожалела о том, что не поддерживала с ним контакт до того, как он попал в тюрьму. Её мать запретила общаться с Сириусом, после его побега из дома, а Ди, разозлившись на мать, так и не вернулась домой, после окончания Ильверморни. В Англию она вернулась только спустя год со смерти матери, на похоронах которой Ди, конечно же, не присутствовала.       — Пыталась, но только моей матери было позволено посещать его, чего она не делала, — честно ответила Диона, а я расслабленно выдохнула, но рано обрадовалась спокойствию подруги. — Можете вызвать и её на допрос. А хотя постойте, не выйдет. Она мертва уже как восемь лет. Можно попробовать воскресить, но не думаю, что моя мать хоть чем-то помогла бы своему сыну с того света, если даже при жизни его недолюбливала. — Она скрестила на груди руки и с вызовом посмотрел на собравшихся.       Я покачала головой. Ди вышла из себя. Оно и немудрено, с учётом того, как косо и зло на неё смотрело большинство членов Визенгамота. Многие из них считали Диону таким же злом, как и Сириуса. Да и помимо этих взглядов было из-за чего злиться. Визенгамот не даст спокойно жить, снова вытряхнет всё бельё на всеобщее обозрение.       — Позвольте узнать, почему вы не пользуетесь своей фамилией? — встряла Амбридж. — Насколько мне известно, в Хогвартсе вы работаете под именем Диона Блант.       — К моему брату это не имеет никакого отношения, — взяв себя в руки ответила Ди, но язвительно добавила: — или вы думаете, что это могло помочь Сириусу как-то сбежать?       — И всё же?       — И всё же, — передразнила её Ди, — ответ очевиден. Фамилия Блэк отнюдь не с ромашками ассоциируется, а жить хочется тихо и спокойно.       — Последний вопрос, — вмешался Фадж. — Незадолго до побега, свидетели отмечают, что Сириус шептал, цитирую: «Он в Хогвартсе». Вы можете предположить о ком идёт речь?       — Понятия не имею, — вздохнула Диона. — Как я уже сказала, мы не виделись с братом восемнадцать лет, это целая жизнь. Не представляю, что его подтолкнуло на убийство Петтигрю и маглов, и понятия не имею, о ком он говорил в камере. В Хогвартсе работает много людей, а детей учится ещё больше. Возможно он имел в виду одного конкретного ребёнка, но не могу гарантировать верность своих выводов, поэтому воздержусь от точного ответа.       — Вы свободны, мисс Блэк, — произнёс вместо Фаджа Дамблдор. Ди кивнула и вернулась на своё место рядом со мной. Многие бы сказали, что она выглядела надменно, держа спину прямо и поджимая губы, но я знала, каких усилий ей стоило просто не выбежать отсюда.       — Мисс Коннорс, прошу, — произнесла Амелия, приглашая теперь меня занять кресло в центре комнаты.       — Вы — Эвелин Алексия Коннорс, проживающая по адресу: город Лондон, район Хаммерсмит и Фулем, улица Бьют-гарденс, дом номер семь.       — Да, — тихо ответила я, нервно вцепившись в пуговицу на манжете.       — Где вы находились двадцать девятого июня?       — Днём я была в Министерстве, выполняла поручения мадам Боунс, а вечером вернулась домой.       — Есть ли свидетели, что вы были дома?       — Не знаю, — я неопределённо пожала плечами. — Можете опросить соседей.       — Как давно вы знакомы с Блэком? — поинтересовалась Долорес Амбридж.       — Достаточно, — спокойно ответила я. — Со школьной скамьи.       — Насколько нам известно, после школы вы состояли в отношениях. — Я кивнула, прикидывая, можно ли было назвать наши частые схождения и расхождения — отношениями? Конечно, незадолго до заключения Сириуса в тюрьму, он наконец-то понял, чего хочет от жизни. Мы даже купили дом на юге Франции, чтобы быть подальше от войны, но мы не могли бросить друзей. Это и стало концом тому, что могло между нами быть. — Когда в последний раз вы пытались связаться с Сириусом Блэком?       — Двенадцать лет назад.       — Вы сделали тридцать девять запросов на посещение его в Азкабане. Это так? — Я еле слышно ответила согласием. — А также вы отправили ему сорок семь писем. Верно? — Я кивнула, погружаясь в те ужасные дни паники, когда я отправляла сову за совой, а они возвращались ни с чем. Диона была права, только его матери было дозволено общаться с сыном. Когда я пришла к ней с просьбой от её имени отправить письмо в Азкабан, меня выгнали из дома под проливной дождь. Тогда это была последняя попытка связаться с ним. — Мисс Коннорс, о ком мог говорить Блэк в тюрьме?       — Не знаю, — выдохнула я, хотя, как и у Диона конкретные предположения имелись. Возможно, он хотел увидеть Гарри, только вот почему сейчас, а не два года назад, когда магический мир наконец увидел мальчика?       — Хорошо, — кивнул Фадж. — Что касается вашей дочери…       — Моей дочери это дело не касается, — жёстко ответила я и вся подобралась, готовая дать отпор. — Если в Пророке появится хоть слово о ней, я начну судиться со всеми членами Визенгамота, и дело будет настолько громким и долгим, что вы вынуждены будете отступить и признать собственную вину публично. Я свои права знаю, дорогие коллеги.       Я проработала в этом недружелюбном месте достаточно, чтобы понять, что верхушка министерства не любит извиняться. Они либо правы, либо замалчивают свои ошибки, настойчиво их игнорируя. Принести свои извинения публично условно равнялось непростительному, которое порицалось обществом. Они не хотели терять лицо, потому что были незыблемой властью, которая не делает ошибки.       — Не стоит так горячиться, мисс Коннорс, — мягко ответил Фадж. — До нас дошли сведенья, что в этом году, юная леди, поступает в Хогвартс. Мы хотели бы узнать, известно ли всё же Блэку о дочери?       — Нет, — хрипло ответила я. Возможно я бы смогла сохранить это в секрете и от них, но письма, которые я так самозабвенно отправляла Сириусу в Азкабан были вскрыты и прочитаны Визенгамотом, и это стало достоянием небольшой общественности. Скорее всего, не стоило этого делать, потому что Сириусу от этой новости было бы ни холодно ни горячо. Он ничем не смог бы помочь, но на тот момент я буквально лишилась рассудка, впадая то в одну, то в другую крайность, совершенно потеряв связь с реальным миром. Постепенно я пришла в себя, однако многое было уже упущено.       — Вы уверены?       — Благодаря вам, он не получил ни единого моего письма, так что, да, я уверена.       — Скажите, а вы также уверены, что присутствие вашей дочери в школе чародейства и волшебства, не поставит под угрозу жизни других учеников?       — Я абсолютно уверен, — ответил за меня Дамблдор, и я благодарно кивнула ему. — Хогвартс — одно из самых безопасных мест в Великобритании. Каждый ребёнок в моей школе надёжно защищён. — Я косо посмотрела на Ди, которая нервно заламывала руки на коленях. По её рассказам, в этом году в Хогвартсе было не всё гладко, как к слову и в позапрошлом. Если бы Диона не была там профессором, я бы в жизни не отправила Адару туда учиться. — К тому же, дорогой Фадж, неужели вы считаете маленькую девочку таким же опасным преступником, как и её отец?       — Что вы! — всплеснул руками министр. — Ничего подобного я не имел в виду! Дети не в ответе за действия своих родителей.       Я с сомнением посмотрела на Фаджа. Если бы не Дамблдор, Аде могли запретить отправиться Хогвартс.       — Что ж, — кивнул Фадж, — мисс Блэк и мисс Коннорс, если Сириус Блэк попытается с вами связаться, то немедленно сообщите об этом в Визенгамот. Если вы этого не сделаете, то это будет расцениваться как помощь преступнику.       После того, как мы с Дионой подписали несколько бумаг о неразглашении информации, нам разрешили покинуть зал суда, остальные же остались разрабатывать план действий по поимке беглеца. Меня слегка потряхивало от мысли о побеге Сириуса. Он был на свободе. Невероятно! Немыслимо! И всё же немного пугающе…       — Выпьем кофе? — спросила Ди, когда мы вышли в Атриум. Я согласилась, потому что вряд ли Амелия в ближайшее время вернётся в кабинет, да и встреча, к которой мы готовились несколько недель, уже состоялась. Теперь слово было за Дионой.       Дождь прекратился, и даже немного распогодилось. Ди повела меня в своё любимое кафе, что находился на соседней улице. Она никогда не любила обедать в Дырявом котле, куда работники министерства по связующему камину отправлялись перекусить в полдень. Я тоже не жаловала это заведение, поэтому уже давно составила собственную карту мест, где можно было вкусно поесть.       — Уму не постижимо, сбежать из Азкабана. — выдохнула Ди, уставившись в окно, после того, как мы сделали заказ. — О чём он только думал? Если дементоры его найдут, то церемониться не будут — сразу поцелуй. Сидя в тюрьме, он хотя бы был жив, а теперь ему грозит смерть.       — Это ни жизнь, — ответила я, водя пальцем по гранённому стакану с водой. — Это существование.       — Всё равно, это… — Ди замолчала, так и не продолжив. Взяла кусок хлеба и начала его крошить, всё также отрешённо поглядывая в окно. Наконец она вздохнула, отряхнула руки и с болью спросила: — Я его почти не знаю, Эви, поэтому ответить — он действительно виновен? Нам его опасаться или искать с ним встречи?       — Не знаю, — выдохнула я. — Ты знаешь, я не спроста пошла работать в Визенгамот. Потребовалось почти десять лет, чтобы подняться достаточно высоко и иметь доступ туда, куда простым служащим нет хода. Я ведь была в архиве.       — Ты не говорила, — протянула Ди.       — Не хотела расстраивать. — Я благодарно улыбнулась официанту, поставившего передо мной тарелку с салатом. — Дело Сириуса шито белыми нитками. Никакого суда не было. Его посадили в Азкабан на основании показаний очевидцев. Есть несколько маглов, которые выжили в том столкновении, но они так путались в собственных показаниях, что я с трудом могла вообще прочесть и понять, что они говорили. Протоколы велись и записывались дословно.       — Тогда почему не было суда? Сириусу могли дать сыворотку правды или на худой конец взять его собственные воспоминания!       — Это приемлемо, если бы началось судебное разбирательство, а его не было!       — А что насчёт Поттеров? Сириус правда предал их?       — Он не мог, — горько произнесла я, — просто не мог. Ди, ты не знала его в последние годы. Джеймс для него был роднее брата. Да он бы сам принял на себя непростительное, если бы мог. Я не верю, что он мог рассказать сама-знаешь-кому, где живут Лили и Джеймс, а потом ещё убить Питера и тех маглов.       — Но что-то же произошло, — вздохнула Ди. — Кто прав, кто виноват?       Диону можно было понять. Она была ещё ребёнком, когда Сириус сбежал из дома. В её воспоминаниях он был озорным мальчишкой, который шёл наперекор родителям, и она всячески ему подражала. Такой вполне мог совершить глупый поступок, за что могли и посадить. Но она не знала Сириуса уже в более зрелые годы, не знала о его храбрости и самоотверженности, его любви к друзьям, его ответственности перед близкими для него людьми. Он стал очень серьёзным, смеялся и шутил только, когда мы гостили у Поттеров. Война всех изменила.       Сложно было теперь вообще представить Сириуса после двенадцати лет заточения.       — Я не боюсь Сириуса, а что касается его поисков, то не буду этого делать, — честно ответила я. — Но если я с ним встречусь, то не стану сообщать Министерству. Он заслужил, чтобы его выслушали.       Диона кивнула, но в её глазах легко читалась паника и страх за брата.       — Давай вернёмся к проблеме номер два. Что ты будешь делать с кровавым долгом?       — Я люблю магловский мир, но сквибом становиться не горю желанием. Здесь и думать нечего, потому что у меня нет выбора, так что, придётся выйти замуж за Снейпа. Только мне нужно, чтобы ты подготовила кое-какие бумаги. Не хочу, чтобы состояние Блэков перекочевало в его карман. Ни один мужчина не являющийся по крови Блэком, не получит моих денег. Детей от этого змея я заводить не собираюсь, так что, после моей смерти Ада обогатится. Правда ей всё-таки придётся взять фамилию своего отца, чтобы не было никаких претензий.       — Ада не нуждается в деньгах, — попыталась мягко отказать я.       — Эви, она Блэк, ты хоть как это отрицай. Кровь не вода, её ничем не разбавишь. Даже если в завещании Сириуса нет о ней ни слова, она может предъявить свои права после его смерти. Гоблины всё уладят, и Адара завладеет наследством отца, а после моей смерти — к ней прейдёт всё остальное.       — Вот чего я не хочу обсуждать, так это наследство твоей семьи, — вздохнула я.       — Хорошо, — сдалась Ди, но вряд ли мы закрыли тему. Она иногда поднимала её, когда у меня появлялись трудности с деньгами. Диона хотела вскрыть ячейку брата, но без его личного согласия, которого гоблины никак не могли получить, доступ был закрыт.       — Во всяком случае, не заговаривайся насчёт собственных детей. Вдруг у вас с Северусом всё сложится? — Ди так посмотрела на меня, что я прыснула от смеха.       — Ты хоть можешь представить меня и этого сноба в одной постели? Я вот нет! Мне кажется он вообще не умеет испытывать сильных эмоций. — Я неопределённо хмыкнула. Северус был способен на высокие сильные чувства, только вот их втоптали в грязь. — Я так и вижу, как он начнёт поучать меня прямо в постели. «Нет, ты делаешь это неправильно. Пять баллов с твоего любимого факультета, за твою некомпетентность». — Я расхохоталась, когда она начала басить мужским голосом. Несколько посетителей недовольно посмотрели на наш столик.       — Он не так плох, как тебе кажется, — попробовала я её разубедить.       — Не начинай. Я знаю, что вы с Поттер, некогда Эванс, дружили с ним. Втроём из одного городишка, все трое маги, дружба до школы, дружба в школе. Плевать мне, каким он был. Я знаю, какой он сейчас, и отнюдь не добрый мужчина, который будет холить и лелеять, когда я заболею. Он наорёт, скажет, что сама виновата, сунет в рот микстуру собственного приготовления и прикажет уйти, чтобы не мозолила глаза. Тиран и деспот, в нём ни капли романтики. Я зачахну, как комнатный цветок без полива.       — Вот у него-то растения вряд ли чахнут, — рассмеялась я, зная его пристрастия к зельям. В юности он мечтал о собственной лаборатории и небольшой теплице с редкими растениями. Интересно, осуществились ли его мечты? После их с Лили ссоры, мы с Северусом стали реже общаться. Мои попытки примирить их не возымели успеха. Северус всё больше стал отдаляться и от меня, и в конце концов нашей дружбе пришёл конец.       — Всё равно не лягу я к этому упырю в постель, — хмуро изрекла Ди, а я весело покачала головой.