глава пятая, в которой сону приходится целоваться с женихом

      В гостиной комнате — безвкусно богатой, с белоснежной лепниной у самого потолка да предметами мебели с золотыми частями — работали старинные часы, ритмичный стук которых разносился не только по всему вычурному пространству, но и, казалось, в голове Сону. Стук. Стук. Стук. Еще один. И еще один. Вполне очевидно, что в какой-то момент Сону почувствовал, как в его голове разлилась отчетливая боль. Из-за того, что в полдень солнце проникало в гостиную, комната оказалась наполнена невыносимым жаром, но, видимо, это ощущал один лишь Сону: все остальные, по всей видимости, не были столь сильно зависимы от температуры.              — Может быть хоть кто-то что-нибудь скажет? — недовольно спросил Хисын, стоящий у одного из больших окон с заведенными за спину руками. Сону опустил взгляд, прижав к виску несколько пальцев.              Наверное, уже минут десять прошло с тех пор, как в гостиную вошел Сонхун и, поприветствовав Хисына, уселся на диван напротив Сону. В пропитанном жаром воздухе витало очевидное напряжение, лицо Хисына не теряло бледности и серьезности вот уже целые сутки — ровно с того момента, как он прочитал пост в интернете. Сону тоже притих, все еще смутно, но все-таки осознавая тяжесть собственного поступка, но внутренний голос подсказал, что заставил Сону сделать это, потому что это был единственный вариант, если бы Сонхун все-таки отказался: как честный мужчина, он должен был жениться на тебе, иначе бы от слухов пострадала компания его приемных родителей.              Хитро, ничего не скажешь. Но проблем от этого не становилось меньше, согласие Сонхуна нисколько не облегчило его жизнь, а теперь над головой нависла огромная беда, которую, впрочем, Сону не осознавал как катастрофу. Ему казалось, все это было глупым преувеличением, но, видимо, в этом мире омеги действительно были лишены некоторых вполне обычных человеческих прав. Что еще ему предстояло выяснить о законах этого мира? Мог ли он, как омега, вообще выходить из дома без сопровождения родственников мужского пола — то есть, конечно же, родственников-альф? Сону что-то знал, впрочем, не очень глубоко, о проблемах женщин в мусульманских странах, но он никогда прежде не задумывался об этом; теперь же, сам став частью угнетенного меньшинства, он едва не бился в истерике от абсурдности происходящего.              Он несмело взглянул на Сонхуна. Неужели этот-то не знал, что их тайная встреча могла привести к подобным последствиям? Он был старше, а значит мудрее, так что он должен был просто сказать: «нет, Сону, мы не можем увидеться наедине, ведь если нас заметят или, что еще страшнее, сфотографируют на скрытую камеру и продадут эти фото новостным изданиям, нам придется пожениться, даже если вы все еще меня ненавидите». Ведь должен был он сказать это! Хотя бы намекнуть? Но он сидел в их гостиной комнате, закинув ногу на ногу и сцепив руки в замок на колене, и выглядел он при этом столь непринужденно, что Сону ему тут же позавидовал.              Сону не дождался слов ни от брата, ни от — о боже, будущего мужа!              — Что ты хочешь услышать, хен? — спросил Сону. — Я все сказал еще вчера.              — Странно, что вашей встрече придали столько значения, — раздался наконец-то угрюмый голос брата. Хисын обернулся. Он посмотрел Сонхуну прямо в темный затылок. — Вы ведь бета, Сонхун.              — Вы весьма наблюдательны, — ответил мужчина и пожал плечами.              Пропустив его колкость мимо ушей, Хисын продолжил:              — Акции нашей компании, как и вашей, господин Пак, претерпели небольшое падение. Я могу понять реакцию людей: они верят, что если даже представители компании не могут оставаться честными и правильными, то что уж говорить об их бизнесе. Посудите сами: еще вчера утром новостные каналы передавали весть о разрыве Сону и вашего младшего брата, а вечером выходят новости уже о вас и Сону. О чем люди могут подумать?              — Из одной постели в другую, — тихо ответил Сонхун.              Говнюк, как нельзя кстати вставил внутренний голос. Сону подумал о том же самом, но без чувства обиды; странно, самого себя он воспринимал будто бы со стороны: ему казался смешным сам факт, что акции компании могли обрушиться из-за одной личной встречи с человеком, потому что люди думали, что Сону был… шлюхой? Он будто попал не в какой-то фанфик малолетки, а в доведенный до абсурда мир, в котором все его действия рассматривали под увеличительным стеклом. Кто бы там, по другую сторону, ни читал этот текст о нем, этот человек, вероятно, с нетерпением открывал следующую страницу — ведь все описанное здесь никогда бы не произошло с читателем, и он не мог, сколько бы ни старался, приблизиться к пониманию тех проблем, с которыми не посчастливилось столкнуться Сону. Это были проблемы, на которые никто не смог бы написать туториал по их разрешению. Все приходилось делать вслепую, на ощупь, доверяя только внутреннему голосу. А внутренний голос, судя по всему, моментами нагло ему врал.              — Нельзя доверять компании, представители которой могут позволить себе непростительные вольности, — ответил Хисын вместо Сонхуна.              Бета скривил обиженное выражение лица, но Хисын не мог его увидеть.              — Да я почти то же самое сказал…              — А ты почему молчишь, Сону? — обратился к нему брат. — Это ведь ты договорился о встрече. Тебе что, голову напекло настолько, что совсем мозгов не осталось? Ты ведь для всех омег всегда был примером для подражания, а теперь решил вляпаться?              — Да я ведь!.. — хотел было ответить Сону, но внутренний голос заставил его умолкнуть. Сейчас нужно показывать свое раскаяние и покорность, а не идти наперекор: Хисын не любит, когда его не слушаются. Поджав губы, Сону с раздражением опустил взгляд, заметив, что Сонхун с интересом рассматривал его, сидя напротив.              Успокоившись из-за проявленной покорности младшего брата, Хисын устало потер лицо. Он обогнул диван и сел в кресло, наклонившись вперед, пока его локти не врезались в колени. Он сложил ладони у губ и носа и несколько раз с шумом вздохнул, после чего грубо растер собственное лицо.              — Раз уж вы все обсудили за моей спиной, что ж, рассказывайте, к чему вы пришли, — предложил Хисын. — Неужели вы так легко согласились, Сонхун?              — Я не видел причин отказывать омеге, попавшему в затруднительную ситуацию, — медленно ответил Сонхун спокойным голосом, но Сону почувствовал — как будто он научился читать чужие мысли! — что бета если не насмехался над ним, то по крайней мере видел во всем произошедшем только некое шоу, призванное его увеселить. — Вы ведь сами понимаете, что если бы не крайняя, отчаянная нужда, господин Ким ко мне бы не обратился.              Сону несмело приподнял взгляд. Лицо Хисына выразило глубокую задумчивость; а вот в глазах Сонхуна, когда бета бегло взглянул на Сону, вспыхнули искры.              — Сказать честно, это стало для меня неожиданностью, — признался Хисын.              — О, поверьте, для меня тоже, — улыбнулся Сонхун. Даже не поднимая головы, Сону чувствовал на себе его взгляд.              А я ведь говорил, что он противный, фыркнул внутренний голос — достаточно громко, чтобы заглушить вопрос, который, очевидно, задал Хисын и который Сону пропустил мимо ушей.              — Сону, — позвал его брат.              Он вздрогнул и приподнял голову.              — Да?.. — он не испытывал ни страха, ни желания показаться слабым перед братом, но, тем не менее, его голос прозвучал слишком тихо, а потому Хисын мягко повторил.              — Ты точно хочешь выйти замуж за господина Пака?              Сону не хотел этого, но случайным образом его взгляд переместился на Сонхуна. Мужчина разглядывал его в ответ без какой-либо смешинки в глазах — в это мгновение он будто бы сделался серьезным, и Сону с запозданием понял, что и Сонхун хотел знать истинный ответ на этот вопрос. О чем тут можно было думать? Сону ведь уже тысячу раз сказал об этом и брату, и Сонхуну, а они оба до сих пор сомневались в нем. Наверное, стоило теперь каждый день перед свадьбой навещать брата и, предоставив справку о психическом здоровье, повторять о желании выйти замуж за Сонхуна.              — Мое решение не изменилось, — уверенно ответил Сону, повторив за внутренним голосом. — Да, я хочу этого. И поверьте, я не передумаю.              В следующий раз, когда он посмотрел на Сонхуна, он с удивлением отметил что-то похожее на разочарование, мелькнувшее на его лице. Впрочем, может, это и не было разочарование, но взгляд Сонхуну потускнел, и всем телом мужчина развернулся к Хисыну.              — Что скажете, Хисын? — спросил Сонхун. — Свадьба моего брата и господина Кима сорвалась, но уже столько усилий было вложено в приготовления, и мы с вами о стольком договорились, столько успели обсудить. Я думаю, подготовка к нашей свадьбе будет из-за этого менее затратной. А что думаете вы?              — Я думаю, что после такого вы обязаны жениться на Сону, — сказав это, Хисын прижался ровной спиной к креслу и вцепился длинными пальцами в подлокотники. — Более того — общественность должна думать, что вы влюблены друг в друга, даже если это не так и никогда таковым не будет.              — Почему бы нам не скормить журналистам новость такого плана, — Сонхун прокашлялся, прежде чем с торжественностью в голосе продолжил: — У нас есть два события: разрыв долгожданной помолвки и личная встреча господина Кима и меня на следующий день. Если мы сделаем заявление, что господин Ким и я тесно познакомились в ходе организации свадьбы и выяснили, что питаем друг к другу глубокие чувства, то станет понятно, почему произошел разрыв с моим братом и почему Сон… господина Кима видели в моем обществе на следующий день.              Хисын, заметивший небольшую заминку в словах Сонхуна, недовольно посмотрел на бету.              — Сонхун, скажите честно, вы не подписаны на аккаунт Сону в интернете?              Сонхун тут же нахмурился.              — Возможно, подписан… — неуверенно проговорил он. — Впрочем, кажется, я не слежу ни за кем в интернете…              — Оно и видно, — устало вздохнул Хисын. — Потому что тогда вам было бы известно, что Сону говорил о предстоящей свадьбе в сторисах примерно десять раз за день с таким воодушевлением, будто собирался выйти замуж как минимум за короля. Сомневаюсь, что мы можем раскрутить историю о вашем тайном романе.              — Почему мы просто не можем честно сказать, что Джей встретил своего истинного? — встрял Сону. Внутренний голос тут же подсказал ему сидеть молча, но Сону не мог и дальше слушать, как о нем говорят так, будто он не сидит в той же самой комнате. — И что я посчитал, что лучше отпустить его к истинному, чем пытаться его удержать? Разве тогда я не стану выглядеть благородно? Или хотя бы достаточно жалко? Мол, несмотря на глубокую любовь к Джею, я не посмел помешать ему развить связь с истинным… А утешение нашел в его брате, — Сону выразительно взглянул на сидящего напротив Сонхуна. Губы беты дрогнули; наверное, если бы этой части его лица Сону не придавал большого значения, он бы ничего не заметил.              — Сутки, — напомнил Хисын, переведя взгляд на брата. — Ты не мог найти настолько много утешения в брате Джея, чтобы уже через сутки объявить о свадьбе с ним.              — Но ведь пока что мы можем этого не объявлять, верно? — увидев их скептические лица, Сону неуверенно добавил: — Просто упомянуть, что наши отношения еще только развиваются… Что мы присматриваемся друг к другу…              По крайней мере в своем мире, пусть и не особо часто, так как ему было, честно говоря, в основном плевать, Сону видел новостные посты об отношениях айдолов, и что-то похожее писали жадные до каждой детали журналисты. Компании, которым эти айдолы принадлежали как рабы, выпускали заявления, порой написанные от руки, но Сону, если и видел их, в глубине души смеялся над формулировками; однако он знал, что никто бы не стал говорить напрямую, что айдолы, которых видели вместе, встречали для обыкновенного, может быть одноразового секса. Под витиеватыми синтаксическими конструкциями скрывалась недоступная фанатам правда. Может, именно так следовало поступить и им?              — Твои подписчики явно сойдут с ума, — выдохнул Хисын. — Еще позавчера заливал про великую любовь, а сегодня липнешь к другому?              — Да я даже не лип! — возмущенно воскликнул Сону. — Между прочим на фотографии отчетливо видно, что я в ярости! Вот как сейчас! — он указал пальцем на собственное лицо. В полнейшем отчаянии он проговорил, обращаясь к брату: — Неужели мы не можем просто сказать правду?.. Обязательно устраивать цирк?              — Правда — это то, чего от нас ожидают меньше всего и чему, вероятно, никогда не поверят, — ответил Хисын. — Мы должны показывать лишь то, что им понравится, что не вызовет резонанса.              — Кому «им», хен? И почему это мы «должны»?              Хисын бросил на него искрящийся негодованием взгляд.              — Сону, скажи мне на милость, что с тобой, в конце концов, происходит? Я совсем, совсем тебя не узнаю. Где мой брат, всегда думающий о последствиях и всегда думающий о том, как он выглядит в глазах других людей?              Вот, значит, каким я был раньше, горько усмехнулся в его голове внутренний голос. Я уже и забыл, как дорог мне был тот идеальный образ, выстроенный перед подписчиками в интернете или держателями акций. Я уже почти и не помню этого…              — А может быть мне надоело думать о других, — медленно проговорил Сону. — Может быть я уже наконец-то хочу подумать о себе.              О том внутреннем Сону, которому приходилось жить в этом мире, не зная о свободе, не ведая, что где-то в параллельной вселенной ни одно из его действий не стали бы разбирать на детали, выискивая подтекст, которого там просто не существовало. Сону хорошо знал об этой свободе, а теперь ему становилось горько от того, как ее попирали все кому не лень.              — Ты — член семьи Ким, — напомнил Хисын проникновенным голосом. — Наследник компании, инфлюенсер с многомиллионной аудиторией, жених Пак Чонсона, наследника компании Паков. Ты никогда не сможешь думать только о себе.              НЕ ОТВЕЧАЙ, НЕ ОТВЕЧАЙ, НЕ СМЕЙ!..              Но Сону уже поднялся на ноги. Он ощутил, как задрожала его челюсть, как рот свело от едкого яда. Никого из них — ни Хисына, ни Сонхуна — он не ненавидел, но в это мгновение они оба ему надоели настолько, что довели до отчаянного срыва: удивительно, как этого не случилось раньше! Казалось, проблемы наваливались на него одна за другой, но Сону еще мог держаться, а теперь…              — Отлично, — проговорил он, срываясь на тяжелое дыхание. — Джей уже бывший жених, аккаунт в интернете можно и удалить, а из списка наследников разрешаю меня вычеркнуть. Бедность меня никогда не пугала, я согласен остаться ни с чем, так что шантажировать меня не получится, да и не найдется чем.              «По крайней мере», подумал Сону про себя, «именно так я и жил до этого. Барахтаться в грязи, чтобы продлить свою никчемную жизнь — вот, собственно, чем я и занимался до попадания в этот абсурдный фанфик».              Он посчитал правильным, если Хисын разозлится на него в ответ — он даже поверил, что именно так брат и поступит, но вместо этого Хисын лишь с тяжелым вздохом потер двумя пальцами переносицу и прикрыл на мгновение глаза.              — Все же мне стоило для начала поинтересоваться у вас, Сонхун, — проговорил брат. — А вы-то готовы жениться на Сону? Все дальнейшие проблемы, которые он, — Хисын выразительно взглянул на омегу, — очевидно, захочет совершить ввиду задержавшегося, неудачно и не вовремя проявленного пубертата, лягут на ваши плечи и вам, как его мужу, придется за ним разгребать. А зная о ваших… кхм… отношениях прежде… Я был удивлен не только заявлением Сону, но и вашим согласием.              — Как раз из-за того, что господин Ким стал доставлять проблемы, я и согласился на фиктивный брак, — спокойно проговорил Сонхун. Хисын нахмурился и взглянул на него с немым вопросом в глазах — с вопросом, который Сону определил как «вы совсем ебнутый?» или типа того.              — Что же… — Хисын пытался собраться с мыслями. — Ладно… Сону, — он обратился к брату. — Ты можешь быть свободен. Все остальное мы обсудим с Сонхуном наедине.              — Как это? — удивился Сону. — Нет уж, я ведь… как это называется… заинтересованное лицо! — он плюхнулся обратно в кресло, на котором сидел до этого. — Я бы даже сказал очень заинтересованное лицо! Я тоже должен принять участие!              Он должен был сделать все возможное, чтобы в брачном контракте оказался прописан пункт о смерти супруга и делении имущества, а потому Сону вцепился в подлокотники кресла без какого-либо намерения уйти. Хисын смотрел на него уже с прилипшим к его лицу выражением настоящего шока вперемешку с недоверием к каждому слову брата, в то время как Сонхун вновь заинтересованно оглядел его с ног до головы, да так тщательно и медленно, будто хотел до чего-то добраться: к счастью, пока что только взглядом.              — Ты не был столь… — Хисын задумался, — заинтересован, когда собирался выйти замуж за младшего господина Пака. Даже брачный контракт составляли мы втроем: я, Сонхун и Чонсон. А ты был занят выбором костюма.              — Ну, костюм уже выбран, декорации заказаны — верно ведь? — так что что мешает мне в этот раз да и взглянуть на брачный контракт? — Сону пересел на диван, стоящий чуть ближе к мужчинам. — Все же чем отличается брак по любви от фиктивного брака? Когда женятся по любви, никакие брачные контракты не пригодятся, а когда брак фиктивный, нужно прописать каждую мелочь, абсолютно все, чтобы вынужденное сожительство не обратилось, в конце концов, сценой убийства.              Увидев их кислые лица, Сону неловко рассмеялся от собственной неумелой шутки, но и это не разрядило обстановки.              — Есть что-то, что вы бы хотели отразить в контракте? — обратился к нему Сонхун. — Может быть пункт о разводе в том случае, если вы встретите истинного или человека, которого полюбите?              — И вы согласитесь разделить все нажитое поровну? — удивился Хисын.              Сонхун безразлично пожал плечами.              — На эту мысль меня подтолкнула ситуация с моим братом: он ведь встретил истинного. К сожалению, ни Джей, ни мы с вами, Хисын, не подумали об этом раньше, и если бы Джей и господин Ким уже были женаты, ваш младший брат оказался бы вынужден вернуться домой без гроша в кармане, и вы прекрасно знаете, как относится общество к разведенным омегам. Если подобное произойдет, я бы хотел, чтобы господин Ким не пострадал от развода хотя бы материально.              — С вашей стороны это весьма благородно, — согласился Хисын мягким покачиванием головы.              — А вы? — спросил Сону, взглянув на — о боже, жениха? Теперь-то его можно было считать за жениха?              Сонхун нахмурил густые брови.              — О чем вы?              — Разве вы не пострадаете от развода?              — Я бета, господин Ким.              — Но для меня это пустой звук, — честно признался Сону. — В первую очередь вы ведь человек.              Он услышал, как внутренний голос охнул, но не придал этому значения. Больше всего его поразило выражение шока, на мгновение проступившее на лице Сонхуна. Но мужчина тут же взял себя в руки и спокойно ответил:              — Благодарю вас за проявленную заботу, но хочу еще раз напомнить — я бета, господин Ким, и развод ни в коем случае не отразится на мне. Боюсь, вы единственный, кто может пострадать от этого союза, и сейчас я имею в виду не только гипотетический развод, но и в целом брак со мной.              — Но…              Неожиданно в гостиной комнате раздался громкий звук входящего вызова, прервав начавшееся было возражение Сону. Озадаченный явно чем-то неприятным Хисын достал из кармана пиджака рабочий телефон. Обратившись к Сонхуну, он пояснил:              — Это исполнительный директор «Медового рая», я должен ответить… Вы пока что обсудите все.              Он поднялся с кресла и, прижав к уху телефон, вышел на террасу, но не посмел отойти подальше, то и дело заглядывая в комнату через оконное стекло. Сонхун вчитался в листы брачного договора, составленного для Джея и Сону — в смысле, для того, теперь уже внутричерепного Сону, а не для этого, сидящего в гостиной комнате на четвертые (нет, впрочем, наверное, на пятые?) сутки после самого разрушительного пробуждения в мире фанфика.              — Если вас не устраивает разделение совместно нажитого имущества пополам, — предложил Сонхун после нескольких минут тщательного изучения бумаг, — вы можете сказать сейчас, сколько процентов хотите заполучить после развода. Шестьдесят на сорок?              — А если назову сто процентов? — усмехнулся Сону. Взглянув на него в ответ, Сонхун отразил его кривую улыбку.              — Если бы вы переживали о деньгах, вы бы не стали выходить замуж за меня; следовательно, я могу сделать вывод, что вашей первоначальной целью не стоит задача обокрасть меня до нитки, завладев всем моим достаточно скромным имуществом. Зачем же вам сто процентов? Разве что только чтобы мне отомстить.              Сону безразлично пожал плечами.              — Мне будет достаточно и пятидесяти процентов, — будто вспомнив о чем-то, он невзначай спросил, то и дело прерываясь, как если бы тема казалась ему крайне неприятной: — Помимо развода нам нужно обсудить и ту вероятность… вероятность того, что кто-то из нас может… может умереть, разве нет?              Даже еще не дослушав его вопрос, но уже поняв его суть, Сонхун нахмурился и взглянул на Сону.              — Сцена убийства, о которой вы говорили ранее, случайно не касается моего убийства? — спросил он и отложил обратно на журнальный столик листы брачного договора. — Признаться честно, ваши слова заставили меня обеспокоиться вопросом собственной безопасности. Вы ведь не захотите отравить мужа только ради получения его наследства? Не для этого же вы так быстро устроили этот брак, нет же… — его губы дрогнули, и Сонхун, пытаясь скрыть нервную улыбку, прижал ко рту несколько пальцев.              Не зная, что ответить, оказавшись в точно таком же недоумении, что и Сонхун, Сону решился повторить за внутренним голосом, стараясь сохранить в голосе проступившие, будто в музыке на расстроенном пианино, ноты истеричности:              — Такого вы обо мне мнения, Пак Сонхун?              — При всем моем уважении, но я не могу доверять Ким Сону, — качнув головой, ответил Сонхун.              — Как… — Сону резко выдохнул. — Как же так?.. Ведь вы собираетесь на мне жениться?.. И при этом не можете мне доверять?..              — Вы кое-что не поняли, — Сонхун наклонился вперед, заглянув ему прямо в глаза. — Давайте я повторю, чтобы вам стало понятнее: я не могу доверять Ким Сону.              Будто молотком пытаясь вбить в чужую голову, он медленно проговорил его имя. Но в то же время Сону осознал, что Сонхун имел в виду того, кто сидел — помимо него самого, конечно же, — в его голове, кто вместе с ним делил одно и то же тело и чье тело Сону, вообще-то, узурпировал. Внутренний голос разразился отборнейшей бранью, на мгновение спутав ясный ход мыслей; Сону открыл было рот, но тут же с силой сомкнул губы. Он мог бы постараться и поднять Сонхуна на смех, обратить его слова в шутку, усомнившись в его здравом уме, но в то же время он посчитал, что поступать так с единственным человеком, увидевшим в этом теле кого-то другого, на самом деле было грубо.              Сону медленно прижался к спинке дивана, стараясь увеличить расстояние между ним и Сонхуном. Через минуту и мужчина выпрямился, отзеркалив его позу. В густую тишину то и дело врывалась неразборчивая речь Хисына. Прошло еще немного времени, прежде чем брат, явно чем-то взвинченный, вошел обратно в гостиную комнату и поставил разговор на громкую связь со словами:              — Вот сами им все и объясните!              Из-за переключения на громкую связь вопрос незнакомца по ту сторону оборвался на середине:              —…не нравится? Я ведь предлагаю выгодные условия, мне самому интересно, получится ли из этой истории создать продающийся продукт! К тому же такая пара у нас будет впервые на проекте! Хоть у нас и, в основном, снимаются только альфы и омеги, один раз у нас была парочка альфы и беты, так что господин Пак и господин Ким станут первопроходцами!              Шепотом спросив у Хисына, директор ли это проекта «Медовый рай», Сонхун ответил:              — Чхве Енджун-сонбэним, здравствуйте! — впрочем, лицо его ничего не выразило, в отличие от его радостного голоса. — Можете ли вы ввести нас в краткий курс дела, о чем вы разговаривали со старшим господином Кимом?              — Господин Пак! — раздалось из динамика. — Рад вас слышать! Даже удивлен, что теперь говорю с вами как с потенциальным участником моего проекта!              Сону вот-вот собирался спросить, что это был за проект, из-за которого лицо Хисына вновь потемнело от злости, а Сонхун криво улыбался, но с явным отвращением, однако внутренний голос опередил его.              Не делай вид, что не понимаешь, о чем они говорят. Сейчас я тебе все объясню. «Медовый рай» — проект Чхве Енджуна, гения маркетинга и сына пропаганды, как его обычно величают. Этот проект призван показать публике невымышленную историю любви публичных личностей. Как только становится известно, что кто-то из чеболей собирается жениться, Чхве Енджун предлагает поучаствовать в проекте, чтобы, как он говорит, закрепить в умах людей чистый образ сформировавшейся семьи и тем самым показать, что даже в мире элиты брак заключается исключительно по любви. Как ты можешь догадаться, все это, конечно же, блеф, профинансированный крупными компаниями ради одного — попытки обелить самих себя в глазах спонсоров и держателей акции. Но в своей первой жизни я об этом не знал, поэтому предложил Джею поучаствовать в проекте. Мы даже успели сняться в нескольких эпизодах, которые должны были показать подготовку к свадьбе, но в итоге этот сезон был отменен ввиду… некоторых обстоятельств.              — А господин Ким разве не рядом с вами? — раздался голос Енджуна, выдернувший Сону из размышлений. Встрепенувшись, Сону обеспокоенно взглянул на брата, а после — на Сонхуна. — Я бы хотел поговорить сразу с обоими, чтобы не пришлось объясняться дважды. Господин Ким? Вы здесь?              — Д-да… да, господин Чхве, — запнувшись, проговорил Сону. — Я вас внимательно слушаю.              — Ох, ну надо же! Так и знал, что нужно было позвонить Хисыну! — раздался воодушевленный голос мужчины. Все трое переглянулись, и если на лице Сону отразилось неприкрытое замешательство, то Хисын и Сонхун потемнели лицами: они оба, очевидно, не особо хотели общаться с этим Чхве Енджуном. — Можете себе представить, вчера, только-только закончив со съемками рекламы, я ушел в свой кабинет, думал, может, выпить кофе или позвонить одному деловому партнеру, сел, в общем, в кресло, уже поднес чашку к губам, зашел в интернет — и на те! Свежачок! Прекраснейшая история! От удивления разбрызгал кофе по всему столу! Подумать только, знаете, что я увидел?! Музу! Ох, Мельпомена! Да на фоне этой истории «Ромео и Джульетта» станут просто детской сказкой!              — Он убить нас собрался? — шепнул Сонхун. Хисын закатил глаза. Повернувшись к Сону, Сонхун весело добавил: — Видите, нет смысла думать о деньгах после смерти супруга: мы умрем вместе!              —… увидел потенциал в этой паре! — все продолжал Енджун. —Никогда бы не мог подумать поставить их вместе, но теперь, увидев те фото, я могу с уверенностью сказать: да, это звездная пара! А какой бэкграунд, только подумайте! Ведь это же прекрасно, мы раскрутим это как историю любви, выросшей из ненависти! Я вам предложить могу даже такое условие: этот сезон не начнется, как все другие, с эпизодов подготовки к свадьбе, о свадьбе как таковой мы вообще можем не говорить до последних эпизодов — это будет сезон об искре, вспыхнувшей между двумя, казалось бы, далекими людьми, но разгоревшейся до пламенной страсти. Зрители увидят, как рождается эта любовь, как медленно вы становитесь ближе и ближе, пока, наконец-то, все не закончится объявлением о свадьбе! Да! Именно так я это все и вижу! Что скажете? Прочувствовали?              Хисын тяжело выдохнул:              — Я ведь говорил вам, что они будут в шоке, Енджун. Дайте им время обдумать.              — Конечно, конечно, но лучше было бы поспешить, пока есть шанс помочь вам, Хисын, ведь вы нуждаетесь в помощи, разве нет? Журналисты уже со всех сторон обсудили личную жизнь вашего младшего брата, чего уж скрывать, они добрались до личной жизни и Сонхуна…              Сону могло показаться — в конце концов он пришел к выводу, что, наверное, ему действительно показалось, — но в это мгновение он почувствовал, как Сонхун напрягся всем телом, а взгляд его сделался внимательным, словно он видел перед собой не телефон, а самого Чхве Енджуна — и, наверное, теперь вынашивал план по его убийству. Внутренний голос поспешил добавить: Ходили слухи о связи Сонхуна и… моего друга, ну, того самого, который… Он тяжело вздохнул и продолжил: Поэтому, наверное, удар оказался для него особенно сильным — если между ними действительно что-то было… Впрочем, это лишь слухи, даже Бомгю никогда не признавался, было ли у него и Сонхуна что-то…              — Бомгю? — тихо шепнул Сону, но Сонхун его услышал. Резко обернувшись, он внимательно вгляделся в омегу, и при этом его лицо выразило задумчивость; Сонхун будто хотел понять, не послышалось ли ему.              Да, Бомгю, мой лучший друг. Думаю, если он ничего не рассказал мне о чувствах к Сонхуну, вероятно, их вовсе не было. Но слухи существовали, так что журналисты могли до них добраться. В остальном же, насколько мне известно, ни в каких других отношениях, по крайней мере публичных, Сонхун не состоял.              — Ну сколько вам дать времени на размышления? — послышалось в динамике телефона. — Еще сутки? Вы же прекрасно знаете, что действовать нужно быстро. Есть ли у вас другой шанс извернуться эту историю как-то иначе? Не станете же вы, в самом деле, собирать пресс-конференцию и лгать о чувствах, которых нет? К тому же младший господин Ким изначально должен был участвовать в программе, так, значит, не нужно будет выплачивать компенсацию за разрыв договора…              — Ох уж и изворотливый ты, Енджун! — воскликнул Хисын.              — Да, да, именно такой! Но ты ведь лучше меня знаешь, что любые другие объяснения не помогут акциям компании. А я предлагаю уже чуть ли не готовый сценарий! Распишем их отношения до мельчайших деталей, снимем только то, что понравится людям, завершим все свадьбой, которой, я уверен, вы и сейчас планируете все закончить. Ну так сколько времени-то на подумать? Моя команда уже на быстром старте, они готовы тут же выпускать превью. Что скажете, Пак Сонхун? Ким Сону?              Хисын грубо провел ладонью по лбу и врезался пальцами в волосы. Отвернувшись, он принялся мерить шагами гостиную комнату, глубоко уйдя в собственные мысли; Сону мог поспорить, что это не стук старинных часов раздавался в комнате, а мыслительные шестеренки в голове брата ударялись друг об друга. Подняв обескураженный взгляд, Сону потерянно посмотрел на Сонхуна.              — Разрешите нам ненадолго отключиться, сонбэним, — нашелся Сонхун. — Мы хотели бы обсудить ваше предложение. Скажем, полчаса нам должно хватить на обсуждение, верно? — он оглядел бледного Сону и сходящего с ума Хисына.              — Конечно, Сонхун, конечно, буду ждать вашего звонка! Полчаса! Жду!              Как только звонок завершился, Хисын обернулся к ним обоим и едва не прокричал:              — Ну?! Довольны?! Особенно ты, Сону!              Но такое нападение могло вызвать в омеге лишь одну реакцию — ответную злость. Сону раскрыл рот, чтобы вывалить на брата скопившееся в нем раздражение, но Сонхун оказался быстрее: встав между Сону и Хисыном, он обратился к последнему, выставив руки так, будто пытался словами вразумить сумасшедшего:              — Уже ничего нельзя поправить, Хисын, и вы это прекрасно знаете. Меня не привлекает идея сниматься в каком-то дешевом проекте про вымышленную любовь, но, возможно, это наш единственный шанс выйти из сложившейся ситуации без полного краха репутации. У сонбэнима, безусловно, свои мотивы, но в его силах придумать и, самое главное, продать публике нашу историю.              — Он как акула, которая чувствует кровь в нескольких километрах от ее источника, — проскрежетал Хисын. — Однако стоит отдать ему должное: я видел много пар, женившихся по расчету, но благополучно поддерживающих образ влюбленных и поныне в обществе только благодаря его проекту. — Он выдохнул и постучал пальцем по подбородку. — Неужели нам действительно следует согласиться?..              — Для начала послушаем виновника торжества, — Сонхун усмехнулся и обернулся, в то время как взгляд Хисына упал на младшего брата.              Будто оказавшийся в самое неподходящее время под ярким светом софитов, Сону на мгновение растерялся от повышенного внимания. Честно признаться, он был не просто сбит с толку, а напрочь опрокинут на спину оглушительной реальностью, в разумности которой все больше и больше сомневался. Не справлялся даже внутренний голос, пытающийся его вразумить и терпящий сокрушительное поражение. Как же они пришли к этому?.. Почему, что бы Сону ни делал, он только снова и снова утопал в грязи?..              — Я… — начал было он, но тут же осекся. — Я…              Все складывается наилучшим образом, в то же время возвещал внутренний голос. Как здорово, что Чхве Енджун сам с нами связался, не забыл про мою заявку в проект! Нам действительно пригодится его помощь, зная его, он сделает все на высшем уровне. Соглашайся, Сону! Нельзя медлить! Так уж и быть, ради шоу разрешу тебе и Сонхуну подержаться за ручки, но не более того, слышишь?              Сону обхватил голову руками и сложился пополам, пока его же лицо не уткнулось в колени. Через мгновение он почувствовал на плече чужую руку, а в поле его сузившегося зрения появилось лицо Сонхуна. Мужчина перехватил его взгляд, заставив приподняться, и мягко улыбнулся.              — Вы всегда можете от всего отказаться в любой момент, — напомнил он. — От проекта, от брака…              — Без какого-либо шанса удачно выйти замуж, — тут же вставил Хисын. — Вернуться домой и воспитывать племянников.              Сонхун закатил глаза.              — Хисын, вы не помогаете…              — Нет, — прошелестел слабый голос Сону. — Хен прав. Я так отчаянно просил вас жениться на мне, что теперь…              Он осекся, не найдя подходящих слов, чтобы выразить в полной мере ту мысль, что пришла к нему в голову. Пак Сонхун — его единственная надежда. По крайней мере ни Сону-попаданец, ни Сону — владелец этого тела, — не знали, к кому еще им стоило обратиться. Не знали, как решить эту проблему. Казалось, только мысль, что Сонхун женится на нем, давала ему хоть какую-то надежду — вот только надежда эта была кровавой, ведь его будущий муж должен был умереть в молодом возрасте.              —… я не могу от вас отказаться, — добавил Сону.              Сначала он увидел, как распахнулся в удивлении рот Хисына — если бы это был мультик, его подбородок встретился бы с полом, а то и вовсе пробил паркет, но, к сожалению для Сону, это была реальность, которую он с трудом принимал. Затем в его голове взорвался внутренний голос, и будто белый шум накрыл его куполом. Ты в своем уме?! ТЫ В СВОЕМ УМЕ?! Но можно было ответить только одно: нет, он не в своем уме, он ведь даже не в своем теле. Сонхун не выразил удивление столь явно, как Хисын, однако его брови приподнялись. Он медленно исследовал одним лишь только взглядом лицо омеги.              — С ума сойти, — выдохнул Хисын. — Если Енджун увидит, он будет пищать от счастья.              В неловкой тишине гостиной разлилась мелодия входящего вызова. Хисын бегло взглянул на экран телефона и усмехнулся:              — Вспомнишь заразу…              Сонхун поднялся на ноги, но его тяжелый взгляд все еще был прикован к Сону.              — Полчаса прошли! — раздался радостный голос Енджуна — чтобы не страдать в одиночестве, Хисын поставил звонок на громкую связь. На фоне, как показалось Сону, кто-то заглушил двигатель, раскрылась дверь машины, в руках брякнула связка ключей. — Ну не томите! — глухие шаги на фоне. — Лучше поспешить!              — Нам бы еще… еще немного времени, — промямлил Хисын.              В это же мгновение двустворчатые двери, ведущие в гостиную комнату, распахнулись, и на пороге оказался незнакомый Сону человек — впрочем, ему ведь все жители этого фанфика были незнакомы, чему уж было удивляться. Молодой мужчина, наряженный в нечто наподобие костюма-двойки, забыл, судя по всему, надеть рубашку, и пиджак, из-за чего-то весь в дырах, будто ткань прожгли насквозь, висел на голом туловище, обнажая слишком много кожи. Внутренний голос поспешил объявить:              Это Чхве Енджун.              Однако Сону уже догадался, кто стоял перед ними, улыбаясь во все тридцать два зуба. Мужчина прижимал к уху телефон, но сбросил вызов и проголосил на всю комнату:              — Еще времени?! Еще немного времени?! Полчаса — вполне себе достаточно, чтобы выяснить, хотите вы участвовать в моем шоу или же нет! — несмотря на то, что он собирался, судя по всему, строго отчитать Хисына, в то же мгновение, когда он увидел Сонхуна и Сону, его пухлые губы округлились, впрочем, как и глаза. — Ох, мои голубки!.. — и он бросился их обнимать сначала по одному, а затем всех вместе; он даже не забыл чмокнуть Хисына в щеку. — Ну встаньте, встаньте вместе, дайте мне на вас поглядеть!..              Поставив Сонхуна (недоумевающего) и Сону (вот-вот собирающегося упасть в обморок) рядом друг с другом, Чхве Енджун отошел в сторону и, прищурив глаза, оглядел пару с ног до головы, после чего принялся обходить их по кругу, то поправляя волосы Сонхуна, то приподнимая или опуская подбородок Сону.              — Фотосессия будет просто замечательная! — проговаривал Енджун, шагая из стороны в сторону. — Что насчет «королевской» тематики? — спросил он, обратившись к бледному Хисыну. — Даже свадьбу организуем подобным образом, как будто два принца вступают в долгожданный брак.              — И кто из нас двоих наденет платье? — шепнул Сону в надежде вызвать у Сонхуна улыбку, но вместо этого мужчина недоуменно взглянул на него в ответ.              — Платье?..              Ох, вау, раздалось в голове Сону. Так это и есть платья? В то же мгновение перед глазами предстали воспоминания, будто кто-то — впрочем, понятно же кто — включил прямо в его голове презентацию с автоматическим переключением слайдов, и на каждом изображении оказалась запечатлена Вонхи в разные промежутки времени. Его сестра в принципе очень любила носить милые платья, так что внутреннему голосу не пришлось слишком глубоко копаться в его воспоминаниях, чтобы мгновенно найти ответ на запрос. Ничего подобного нет в моем мире. Но это не значит, что мы все одеваемся в обыкновенные костюмы… я лучше расскажу тебе об этом позже. Ты будешь несколько… м-м-м… пожалуй, ты будешь в шоке от свадебного одеяния омег.              Сону издал нервный смешок, но только Сонхун услышал это. Придя к какому-то только ему одному известному выводу, он тихо сказал:              — Кажется, вы снова попались.              — Не понимаю, о чем вы, — вполне искренно ответил Сону, пытаясь повторить безразличный тон внутреннего голоса.              — Да ты только посмотри на них! — неожиданно воскликнул Енджун, все это время находящийся рядом с Хисыном. — Слухи не врали? Между вами действительно что-то есть?              — Нет, — в унисон ответили Сону и Сонхун, но Енджуна это не впечатлило.              — Но выглядите вы просто чудесно, — чуть прищурившись, сказал мужчина. — Очень красивая пара получается. Простите меня, Сонхун, что говорю это, но ваш брат… скажем, менее подходил на ту роль, на которую теперь метите вы. Визуал просто бешеный. Уверяю, вас обоих полюбит зритель хотя бы за то, как вы выглядите. Красивые пары радуют глаз и тем самым вызывают доверие. Сезон с вашим участием станет легендой, уверяю вас! — развернувшись обратно к Хисыну, Енджун продолжил: — Ты можешь не переживать за младшего брата, мы составим подробный сценарий и для начала сверим его с тобой.              — Они должны пожениться без грязных сплетен, Енджун, это все, чего я требую, — устало выдохнул Хисын.              — И именно это мы и сделаем! Но и у меня есть условие, Хисын.              Брат тут же нахмурился и с подозрением взглянул на Енджуна.              — И какое же?              — Понимаешь, я не могу построить историю, если в ней нет… искры! Да, именно, искры! Если нет вдохновения, страсти, если пара, что просит помощи…              — Мы о помощи не просили, — перебил его Хисын.              — Тише-тише!.. — Енджун отвернулся от него и протянул руки то ли Сонхуну, то ли Сону, а может, и просто указал на них обоих. — Я не могу сказать, что в каждой паре, что участвовала в проекте, была любовь, ко мне еще не приходили с готовыми чувствами, лишь только с ее крохами, и мне удавалось разжечь пламя лишь потому, что я никогда не работал с углем!.. — чуть прогнувшись в спине, Енджун воздел руки к белоснежному потолку. Могло и показаться, зрение, что ли, обмануться, но Сону как будто увидел, как сквозь потолок пробился луч света и озарил лицо Енджуна. — Я сам, сам должен поверить, что эта пара способна или на настоящую любовь, или хотя бы на ее идеальную имитацию!.. А потому я прошу лишь об одном…              Его взгляд опустился на Сону.              — Покажите мне ваш поцелуй.              Хисын тут же резко выдохнул, как если бы его ударили прямиком в солнечное сплетение, и лицо его выразило недоумение вперемешку с отвращением. С трудом сдерживая раздражение, брат процедил сквозь зубы:              — Ты в своем уме?!              ОН В СВОЕМ УМЕ?! в унисон с ним взревел внутренний голос. Поморщившись, Сону почувствовал, как от громкого крика в его голове вернулась уже знакомая боль, выстукивающая внутри черепной коробки. НИ ЗА ЧТО, НИ ПРИ КАКИХ УСЛОВИЯХ! БОЛЬНО МНОГО ЧЕСТИ! Я ГОВОРИЛ ТОЛЬКО ПРО ПОДЕРЖАТЬСЯ ЗА РУЧКИ, ПОМНИШЬ? НИКАКОГО ПОЦЕЛУЯ!              — Если мы откажемся, — послышался спокойный голос Сонхуна, — вы не пригласите нас в проект, верно, сонбэним?              — Верно, — кивнул Енджун.              ОН ЧТО, НЕ ХОЧЕТ МЕНЯ ЦЕЛОВАТЬ? ДА ОН ХОТЬ ПОНИМАЕТ, КАКАЯ УДАЧА ЕМУ ВЫПАЛА? ДА О ТОМ, ЧТОБЫ КО МНЕ ПРОСТО ПРИКОСНУТЬСЯ, ЖЕЛАЕТ ТАК МНОГО АЛЬФ, ЧТО ДАЖЕ ЕСЛИ Я БУДУ ИХ МЕНЯТЬ КАЖДЫЙ ДЕНЬ, ОНИ НЕ ЗАКОНЧАТСЯ К СТАРОСТИ, А ПАК СОНХУН СМЕЕТ ОТКАЗЫВАТЬСЯ?              — Слишком… громко, — жалобно проговорил Сону в надежде, что внутренний голос перестанет орать внутри него, сотрясая стенки черепа.              — Вам плохо? — совсем уж тихо спросил Сонхун, встав так, чтобы спиной прикрыть Сону от жадного взгляда Енджуна.              — Голова разболелась, — честно признался омега. — Как будто кто-то, знаете, сидит там внутри и громко орет.              — Давайте уже весь этот цирк заканчивать. Я в который раз хочу напомнить, что у вас всегда есть шанс от всего отказаться, — шепотом проговорил Сонхун.              — Хорошо, — кивнул Сону. — Хотя не то чтобы у меня есть выбор… Не переживайте, это не мой первый поцелуй…              — Ох, не волнуйтесь, я знаю, вы ведь были с моим братом. Невольно мне приходилось кое-что и узнавать о ваших… кхм… взаимодействиях.              Сону охнул, вмиг позабыв о головной боли.              — Это нечестно!.. — но тут он вспомнил, что не был в ответе за прошлое Сону — ну, вернее, за прошлое внутреннего голоса. — Если вы хотите, чтобы я оправдывался, то знайте, я этого делать не буду.              Сонхун негромко рассмеялся, но практически тут же с серьезным выражением лица спросил:              — Стоит ли нам согласиться на условие сонбэнима? Подумайте об этом хорошенько: нужно ли нам участвовать в проекте, если все, чего вы хотели, это просто выйти за меня замуж? Просто… просто классический фиктивный брак. По крайней мере нам не придется делать вид, будто мы влюблены друг в друга.              Негодование, вызванное эмоциями внутреннего голоса, перемешалось с абсолютной потерянностью самого Сону. Он уже не мог понять, как ему следовало поступить, не мог довериться другому «я», полному предрассудков в отношении Сонхуна. Несмотря на то, что Сонхун снова и снова напоминал ему о возможности выбора, Сону ясно осознавал, что был повязан множеством обязанностей; хотел он этого или же нет, но он не мог руководствоваться одними лишь своими эмоциями. В идеале он бы хотел остаться наедине с собой — даже без этого внутреннего голоса! — и медленно, пазл за пазлом, сложить несколько вариантов будущего.              На фоне жарко спорили Хисын и Енджун, а Сонхун разглядывал Сону, терпеливо ожидая его ответа.              — А что считаете вы, господин Пак? — вдруг неожиданно спросил Сону — он смог определить это по тому, как взметнулись в удивлении брови Сонхуна. — Стоит ли нам участвовать?              — Я ведь сказал, что приму любое ваше решение.              — И я вас услышал, но мне бы хотелось знать, чего хотите вы? Хотите ли вы участвовать в проекте или же нет, хотите этого брака или же нет? Я, возможно, как и до этого, выберу наихудший путь, и ведь вам его придется со мной разделить. В будущем мне бы хотелось избежать больших проблем.              — Если вам действительно интересно мое мнение…              — Действительно, — кивнул Сону.              Сонхун в задумчивости прикоснулся несколькими пальцами к собственным губам и, хмурясь, посмотрел на омегу. То, что за его спиной Хисын отчаянно взвыл, а Енджун попытался его успокоить, не имело никакого значения для них двоих.              — Хисын сказал, вы — инфлюенсер с многомиллионной аудиторией в интернете, — не спеша проговорил Сонхун. — Участие в проекте может подарить вам еще больше фанатов, которые, поверив в ваш образ, поверив, что вы счастливы в отношениях, в какой-то момент станут верить только вам, и если в будущем появятся неприятные слухи, уже не вам, а фанатам захочется вас «обелить» в глазах общественности. Вам даже не придется для этого напрягаться. Енджун-сонбэним думает, что помогает нам лишь с избавлением от слухов, но на самом деле мы можем использовать его и его проект для создания целого сообщества фанатов вокруг нашей пары, которыми станет легко управлять.              — А вы… немного пугающий, господин Пак, — нервно улыбнулся Сону.              Сонхун пожал плечами.              — Таков мой ответ. Я за участие в проекте. Что же решили вы? Вы можете довериться моему выбору и после, если что-то пойдет не так, во всем меня обвинить.              — Вы слишком многим жертвуете для человека, который, как вы считаете, вас ненавидит, — заметил Сону и улыбнулся.              — Ну, ненавидит ведь меня Ким Сону, а не вы. Или я чего-то не знаю?              Они оба этого не сразу заметили, но в попытке скрыть разговор от других они склонили головы, и их лица оказались в волнующей близости. Сону вдруг заметил, что радужка в глазах Сонхуна была не абсолютно темной, как кофейная гуща, а с зеленоватыми вкраплениями, как хвойный лес в осеннюю пору. Ему никогда прежде не приходилось разглядывать мужчин с такого близкого расстояния, более того, прежде он даже не замечал, что другие представители его же пола могли быть столь же красивы, что и Сонхун. Его младшая сестра фанатела по нескольким мужским к-поп группам, и Сону лишь мельком видел этих айдолов, никогда не пытаясь оценить их внешность. Ему было, откровенно говоря, совершенно на них фиолетово.              Сонхун первым отвел взгляд.              — Енджун-сонбэним! — позвал он мужчину, но вместе с ним обернулся и Хисын. — Может быть достаточно будет просто объятий?.. Обязательно целоваться?              Сам не ведая, что творит, Сону накрыл его щеку рукой и заставил посмотреть на себя. Его пальцы дрожали, но едва заметно, зато вполне себе ощутимо, и Сонхун должен был это заметить. Он перехватил его руку, сжав запястье, и растерянно взглянул на омегу, будто пытаясь спросить «чего ты хочешь?».              — Поцелуйте меня, — выдохнул Сону.              НИ ЗА ЧТО! НЕТ, ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ ТАК СО МНОЙ ПОСТУПИТЬ!              Еще до того, как Сонхун к нему приблизился, Сону закрыл глаза, почувствовав, как бешеное биение сердца достигло кончика его языка. Он не мог поверить, что прямо сейчас, вот в эту самую секунду его поцелует другой мужчина, и странно — Сону не мог отыскать в себе ни капли отвращения. Спустя мгновение, так и не дождавшись поцелуя, Сону приподнял веки и сквозь густые ресницы увидел в пугающей близости лицо Сонхуна. Его дыхание, случайно сорвавшееся с приоткрытых губ, опалило нежную кожу лица. Качнув головой, сам же Сону сократил оставшееся между ними расстояние. На время даже крик внутреннего голоса растворился в тишине, наступившей после того, как их губы соприкоснулись. Сону нисколько не врал, что это не был его первый поцелуй, но и опытным себя он назвать никак не мог; несмотря на то, что Сонхун целовал его медленно и неглубоко, Сону не мог под него подстроиться; ему мешало собственное дыхание, непонятно из-за чего сорванное.              Сонхун спешно разорвал поцелуй и отстранился, на несколько секунд оставив Сону в абсолютной пустоте собственного сознания. Предельно медленно он приходил в себя, возвращаясь к реальности. Не в силах посмотреть в глаза напротив, он развернул голову и увидел странную картину: его брат, развернувшись к ним спиной, прижимал к глазам ладони так, что большие пальцы обеих рук закрывали уши, и при этом Хисын что-то напевал себе под нос, в то время как Енджун, открыв рот, несколько раз хохотнул, содрогнувшись всем телом.              — Идеально, — вынес он вердикт. — Животная страсть Ким Сону из-за влияния его пола и холодная эротика Пак Сонхуна из-за его принадлежности к бетам. Будет казаться, будто из вас двоих Ким Сону влюблен больше, но зрители должны заметить тихую влюбленность Пак Сонхуна. Это будет шедевр, мои дорогие друзья, легендарный выпуск шоу «Медовый рай»!