глава четвертая, в которой сону ничего не понимает (впрочем, как и до этого)

      У тебя ведь тоже создалось ощущение, что Сонхун не станет нам помогать, если и дальше будет думать, что я — это я?.. И наоборот, как будто он был и рад помочь, если бы вдруг неожиданно выяснилось, что я — это ты…              — Дерьмовое объяснение, — честно признался Сону. — Но я понимаю ход твоих мыслей. Мне тоже так показалось…              Вот уже больше пяти минут он стоял в туалетной комнате, которая по размеру оказалась больше, чем его комната в общежитии, предназначенная, между прочим, для обитания сразу четырех человек. Чтобы не такой уж и искушенный в роскоши посетитель, как Сону, оказался смущен не только размером комнаты, одну из четырех стен сделали полностью зеркальной, и теперь Сону стоял прямо напротив нее, ковыряя пальцем в самом маленьком, незначительном сколе на чистой поверхности. Он так долго простоял в туалетной комнате, что Сонхун, наверное, уже подумал, что у его спутника какое-нибудь расстройство кишечника…              Но Сону боялся. Он не хотел возвращаться. Если бы не страх, помноженный на страх внутреннего Сону, если бы не опасение за собственную безопасность — ведь, в конце концов, никто из них не знал, кто убил внутреннего Сону в его предыдущей жизни! — если бы не все это, Сону тут же бы признался Сонхуну: да, действительно, я — не Сону, но Сону сидит у меня в голове, нас как бы два Сону в одном теле, вот только из двух нас я могу управлять телом, а тот, другой Сону может только ядовито отвечать на ваши слова, что вы думаете на этот счет? Женитесь на мне? Небольшое расстройство личности вашего супруга не помешает же нашему несомненно счастливому браку, вы не находите это как минимум интересным? Не шведская семья, конечно, но какая-то в этом изюминка присутствует, правда же…              — Что же нам делать? — тихо спросил Сону, прижавшись спиной к стене прямо напротив зеркала. Он устало вздохнул. — Он как будто не собирается соглашаться, но в то же время ему интересны наши мотивы…              Меня беспокоит только тот факт, что он первым догадался, что с нами что-то не так, честно признался Сону. Хисын и Джеюн решили, что мы истерим из-за помолвки, Джей и вовсе ничего не сказал, лишь покорно согласился с разрывом. И только Сонхун все понял… Это… удивляет. С другой стороны, если бы это он пришел ко мне с неожиданным предложением о фиктивном браке, я бы тоже подумал, что с его мозгами что-то случилось.              — Должны ли мы признаться?              Наверное, внутренний голос призадумался, нет? Может, у него и появились какие-то сомнения, но вот так вот вернуться и сказать: ты прав, Сонхун, в этом теле действительно другая душа, — немного…              — Нас тут же отправят в сумасшедший дом, — согласился Сону и провел ладонью по лицу, пытаясь таким образом смахнуть усталость, но она надежно прилипла к нему, будто чем-то приклеенная. — Но он же первым начал все это… и так… точно, я бы сказал, будто он…              Будто он сам через подобное прошел? предположил другой Сону. Мне тоже так показалось. В это я даже охотно поверю, ведь я сам дважды перерождался в одном и том же дне. Но… переродился ли он сам только в первый раз? Ведь если бы для него, как и для меня, это было второе перерождение, он бы… То есть… я хочу сказать, что это не может быть вторым перерождением, ведь, как и я, в первое свое перерождение он наверняка тоже бы изменился. Как минимум он бы подумал о том, из-за чего умер, и предпринял попытки избежать этой смерти. Но… и во второй жизни он погиб. Значит, он не перерождался до этого или не перерождался вовсе… Где-то внутри него раздался горький смех. Чем дольше думаю об этом, тем больше запутываюсь. Ты-то сам как?              — Мы не можем его упустить, — Сону искусал нижнюю губу. — Он определенно не хочет жениться на тебе, но захочет ли он жениться на мне? Если для этого придется сознаться, что же, лучше вывалить ему всю правду, которая известна нам. Ведь он не может быть твоим убийцей: он умер вскоре после твоего перерождения. Как таковых мотивов тебя убить у него тоже не находятся. Это безопасный вариант. По крайней мере самый безопасный из всех, что у нас имеется. И самый приятный, если так подумать. Ты ж мне одних стариков предлагал…              Подумать только! Не прошло и несколько суток, как вся жизнь Сону перевернулась с ног на голову. Еще совсем недавно единственной его проблемой была постоянная, непрекращающаяся мысль о поиске заработка, а теперь он думал о том, кто станет его женихом в мире какого-то не самого лучшего фанфика! Он все пытался понять, как они вообще пришли к этой мысли, как оказались здесь, как, черт возьми, внутренний Сону заставил его согласиться, что единственный верный вариант — это как можно скорее выйти за кого-нибудь замуж, и теперь они оба думали, станет ли Сонхун их мужем. Да если бы кто-то ему об этом сказал еще неделю назад, Сону бы лишь с отвращением скривился — теперь же это была его реальность…              Давай так, раздался в его голове внутренний голос. Мы не станем рассказывать Сонхуну правду, но и отрицать ничего не будем. Просто… знаешь, оставим некий загадочный шлейф. Он заинтересуется нами — вернее, тобой — в достаточной, на мой взгляд, мере, чтобы в конце концов согласиться на фиктивный брак. К тому же! Сону едва не задохнулся. К тому же ему предлагает брак такой красавчик, как я — да где он найдет партию лучше?!              Ничего не поделать — пришлось возвращаться. Извинившись перед сотрудником за долгое ожидание, Сону вернулся на террасу и тут же вспомнил, что под прямыми лучами полуденного солнца он тут же покроется тонким слоем пота, ведь внутренний голос еще утром заставил его одеться в теплые вещи; и хоть кардиган неизменно лежал на своем месте на диванчике напротив Сонхуна, свитер все еще был на Сону. Не пройдя и нескольких метров под солнцем, Сону тыльной стороной ладони бегло смахнул с подбородка каплю пота. Едва он сел напротив молчаливого Сонхуна, тут же к их столику подошел официант и поставил перед Сону большую тарелку с мороженым, покрытым вязкой, густой карамелью.              — Простите, я ничего не заказывал… — попытался сказать Сону.              — Спасибо большое, — вместо него ответил Сонхун. Официант, кивнув, удалился. — Поешьте, пожалуйста. Сегодня так жарко, а вы так тепло одеты, поэтому я подумал, не случится ли с вами еще один солнечный удар. Не думаю, что вам снова захочется потерять сознание прямо у меня на руках…              Он ухмыльнулся: край его губ изогнулся, и Сону увидел его ровные белые зубы.              — Хотя если вам того захочется, почему бы и нет, — легкомысленно добавил Сонхун.              Никогда бы не подумал, что он умеет флиртовать, с негодованием проговорил внутренний Сону.              — Спасибо, — пискнул в ответ Сону, слишком удивленный из-за неожиданного внимания со стороны Сонхуна. Впрочем, Сону редко когда становился предметом заботы вообще кого-либо, так что на крошечное мгновение он как будто отключился: не мог поверить в происходящее. И действительно, ему было жарко, очень и очень жарко. Зачерпнув не особо большой ложкой особо большой кусок мороженого, он тут же его проглотил и почувствовал, как нечто холодное обмыло его внутренности.              А где манеры, где грация, какой ужас, Сону, ни капли такта и интеллекта… Ты еще тарелку вылижи!              — Офень фкуфно, — признался Сону с набитым ртом. Прикройся! Ладонь пришлось прижать к нижней части лица. Он спешно проглотил следующий кусок мороженого и тут же об этом пожалел: ему показалось, его мозги вмиг замерзли. — Простите.              — Что вы, что вы!.. Вы, наверное, не успели позавтракать. Может быть еще что-нибудь заказать?              Несмотря на свою температуру, мороженое лишь растопило голод Сону, но здравый смысл — или просто внутренний голос — тут же возопил, чтобы Сону отказался от еды, ведь им, в конце концов, нужно было снова вернуться к причине их сегодняшней встречи, а иначе все это выглядит как… как…              Как свидание!              Не совсем понимая, из-за чего именно он поморщился: из-за очередного холодного куска мороженого или оглушительного крика в его голове, — Сону согласно кивнул на предложение Сонхуна и позволил ему самому выбрать для себя завтрак. Как только официант, приняв заказ, отошел, Сонхун обратился к Сону:              — Пока вы отсутствовали, я подумал о вашем предложении…              Сону выжидающе взглянул на него в ответ. Если прямо сейчас он скажет «нет», можно собирать вещи и уходить, даже если ты очень и очень голодный. Это будет невероятно неловко! Перед Сонхуном стоял высокий стакан с недопитым коктейлем; на стеклянной поверхности остались потеки конденсата. Не в силах смотреть мужчине прямо в глаза, Сону перевел взгляд на его указательный палец, которым он в задумчивости рисовал непонятные фигуры на стекле.              — Да?.. — выдохнул Сону, так и не дождавшись ответа. — К какому выводу вы пришли?..              — Вы находитесь в отчаянном положении. В настолько отчаянном, что вы осмелились прийти ко мне, а не к кому-то еще, хотя, как мне кажется, в вашем списке кандидатов я был бы на самом последнем месте, если, конечно, вы не стали бы ограничивать себя количеством попавших в список людей; в противном случае я бы вообще не был бы упомянут в этом списке.              В выдуманном тобой списке!!! поспешил вставить внутренний голос.              — Каким-то действительно удивительный для меня образом вы даже миновали вашего лучшего друга, — продолжил Сонхун. — Или уже получили отказ, но не стали в этом признаваться. Хотя, кажется мне, Нишимура Ники был бы рад, если бы перед ним открылась перспектива стать вашим мужем. Для вас это был бы лучший вариант, чем я — ведь я человек, которого вы не без причины ненавидите.              — Т-так… — неуверенно проговорил Сону, окончательно растерявшись из-за неожиданного молчания Сонхуна и его внимательного взгляда, который Сону не столько увидел сам, сколько почувствовал липкой от пота кожей.              — Судя по всему, вы не можете доверять Нишимуре Ники, — медленно проговорил Сонхун. В его голосе прозвучало чуть меньше уверенности. — Даже если он ваш лучший друг, друг детства. Может быть я думаю неправильно, но мне показалось, в этом вопросе — в том, что касается брака, — вы вообще… как будто никому доверять не можете. В таком случае план «выйти замуж за Пак Сонхуна» оказывается единственным безопасным: вы выходите замуж за бету, а значит избавляете себя от перспективы оказаться изнасилованным вышедшим из-под контроля из-за гона альфой.              Сону вздрогнул, лишь смутно представив себе это. В его мире с этим постоянным, перманентным страхом оказаться использованными жили в большинстве своем лишь женщины, но никак не парни, и теперь, оказавшись в столь же беззащитном положении, Сону ощутил, как от страха затряслись даже его колени.              — Разрешите? — спросил Сонхун, указав на пачку сигарет. Сону кивнул, но к собственному удивлению осознал, что не сразу понял, о чем именно спрашивал Сонхун. Лязгнула зажигалка, зашипела подожженная бумага. Сонхун сделал глубокую затяжку и выпустил едкий сигаретный дым в сторону. Прежде чем затянуться во второй раз, он спросил: — Скажите, осознаете ли вы сами, что что-то представляет для вас угрозу? Может, было бы легче избавиться от этого источника страха, чем выходить замуж за далеко не любимого человека.              Сону едва ли нашелся бы с ответом, так что в итоге он просто бездушно, несколько лениво повторил за внутренним голосом:              — Я ограничен во времени. Брат и отец уже ищут кандидатов мне в мужья, так что грядущая свадьба — лишь вопрос времени. А так как никакой из браков не предполагает даже хоть немного чувств — моего мнения, в конце концов, никто не собирается спрашивать, ну, может быть, старший брат проявляет немного сочувствия, — так что любой брак будет для меня фиктивным, и лучше выбрать того, кто…              представляет меньшую угрозу, продолжил внутренний голос, но Сону запнулся. Ну, что замолчал? Повтори! Но Сону нерешительно взглянул на Сонхуна, густые брови которого все сильнее сходились на переносице. Вздрогнув длинными ресницами, бета вопросительно взглянул на него в ответ.              —… кто… — Сону тяжело сглотнул, —… кто мне симпатичен.              ТЫ! СОНУ, ЧТО ЗА ЧЕРТ?! ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?!              — Просто, — поспешил добавить Сону, опустив взгляд на собственные пальцы, которые он заламывал то в одну, то в другую сторону, — просто вы вызвали мое доверие своими поступками…              — Я просто сделал то, что должен был в этой ситуации, — хмуро ответил Сонхун. Сигаретный дым вырывался толчками вместе с его сухими словами. — Не думаю, что другие оставили бы вас в таком состоянии.              От какой-то едкого отчаяния Сону едва не растекся по всему столу, закрыв лицо ладонями. Ему показалось, разговор уткнулся в тупик, и Сонхун вот-вот ему откажет. Это все ты, подумал Сону, обвинив во всем внутренний голос. Если бы ты его не ненавидел! Но внутренний голос ему не ответил. Он скорее услышал, чем увидел, как Сонхун в два мазка размазал остатки сигареты о дно пепельницы.              — Вы иногда звучите так, будто в вашей голове сидит суфлер, — проговорил Сонхун. — Или читаете по бумажке. Не замечали за собой такого? Когда я учился в университете, мои одногруппники сдавали некоторые устные экзамены, используя микронаушник; когда они отвечали преподавателю, то звучали абсолютно так же, как и вы. Звучит крайне искусственно. Попробуйте быть настоящим, и тогда, быть может, я передумаю.              Сону приподнял голову и с сожалением взглянул на него в ответ. Даже внутренний голос ничего не ответил на реплику Сонхуна, хотя сам Сону почувствовал, что в том, как хорошо это мужчина знал его — вернее, того, другого Сону, — оказалось гораздо больше загадочности; ну не мог же он действительно видеть в одном человеке две разные личности или допускать, что внутри Сону сидели сразу двое: он сам, конечно же, и настоящий, подлинный Сону; и не мог Сонхун, конечно же, прекрасно отделять одного от другого, хотя этого не смогли сделать даже его родные! Что-то было не так, но Сону так и не мог понять, что же именно. В который раз тяжело вздохнув и даже помассировав переносицу, он неуверенно проговорил, не надеясь на помощь от внутреннего голоса:              — Простите меня. Я понимаю, как это все странно звучит. И… и я больше так не буду.              Снова и снова раздавался один и тот же стук — это Сонхун бился полупустой пачкой сигарет о белоснежную скатерть на столе. В момент их молчания к столу подошел официант и разложил перед Сону завтрак: слоенный тост с запеченным омлетом и чаша с йогуртом, обильно покрытым ягодами и орехами. Едва он отошел, как Сонхун проговорил спокойным голосом:              — Судя по вашему телосложению, вы противник плотных завтраков. Поешьте, пожалуйста, и не думайте об оплате.              На самом деле энтузиазм Сону сильно упал, и вместо голода он почувствовал слабый приступ тошноты, но не мог бы сказать с точностью, было ли это вызвано отсутствием какого-либо нормального приема пищи с тех самых пор, как он попал в этот мир, или же его чувствами, которые он почему-то не мог нормально контролировать тоже с тех самых пор, как оказался в этом теле. Тем не менее он поблагодарил Сонхуна за еду и взял в руки деревянную ложку. Странным образом внутренний голос молчал вот уже несколько минут.              Сделав небольшой глоток холодного коктейля, Сонхун медленно сказал:              — Вам придется отыскать вескую причину, чтобы убедить вашего брата. И, вероятно, еще более вескую, чтобы убедить отца.              Тщательно пережевав ягоды и проглотив их, Сону ответил:              — Есть надежда, что, если я скажу о любви, хен согласится.              — Мне кажется, он подумает, что вы сошли с ума, — мягко улыбнулся Сонхун и покачал головой. Удивительным образом его холодное лицо резко преобразилось, как только его губы растянулись в улыбке. Но уже через секунду он снова стал собой. — Мне кажется, именно ему и стоит рассказать правду.              — Вы говорите так, будто согласны… — но не успел он договорить, как Сонхун его перебил:              — Вы хотите, чтобы я согласился?              Сону застыл, стукнувшись ложкой о дно чаши с йогуртом. Сонхун смотрел ему прямо в глаза неприкрыто, ничего не скрывая. Сону первым — совершенно случайным образом, жутким, пугающим даже образом! — опустил взгляд, посмотрев на его губы. Тут же в панике вернувшись взглядом к его глазам, он увидел, что Сонхун отзеркалил его действие; он, похоже, тоже не избежал этого вполне естественного взгляда к губам… Этот мир точно сводил его с ума, ну вот точно! Сону с трудом сглотнул и разлепил губы.              —… Да, хочу…              Тут-то и вернулся внутренний голос.              Боже, не мог сказать менее умоляюще? Обязательно было вот это вот… что за томление, Сону, а ну брось!..              Сонхун прижался щекой к собственной руке, опирающейся локтем на стол.              — А вот как бы мне объяснить все брату, — тихо проговорил он и чуть заметно улыбнулся.              — Он не поверит, если вы скажете правду?              — Какую? — с удивлением спросил Сонхун. — Что его жених, еще вчера ни с того ни с сего разорвавший помолвку, пришел ко мне и попросил жениться на нем? Возможно, вы и забыли — что, впрочем, очень странно, — но вы не питали ко мне теплых чувств вот уже десять лет. Что-то мне подсказывает, что Джей об этом немного все еще помнит.              Да что он пристал к этой ненависти… выдохнул внутренний голос. Но Сону его хорошо понимал: ему самому уже порядком надоело слушать о том, что, вообще-то, он его ненавидит. Ну ведь столько всего может случиться, в одно мгновение так сильно измениться! В конце концов он что, никогда не смотрел дорамы с тропом «от врагов к возлюбленным»? Между прочим достаточно популярный сюжет!              —… Похоже, своей ненавистью я оставил вам слишком большую травму… — пробормотал Сону.              — Не вы, — тут же ответил Сонхун. — И не своей ненавистью, — он нехотя добавил и отвел взгляд в сторону: — А ее причиной.              — Если я пообещаю вам, что попробую изменить свое мнение, вы… — Сону с осторожностью взглянул на него. — Вы попробуете поверить мне, что я вас не ненавижу?..              Но Сонхун промолчал. Он внимательно осмотрел все его лицо, а затем перевел взгляд с одного глаза на другой, и так несколько раз. Неожиданно его губы вновь слабо тронула едва заметная улыбка.              — Это говорите вы настоящий?.. — Сонхун склонил темную голову к плечу. — Или Ким Сону, которого я знаю?..              От шока Сону задержал дыхание. Он почувствовал, как по его затылку и спине пробежались мурашки. Несмотря на палящее солнце, на теплый свитер, в который он все еще был одет при такой-то духоте, он вдруг ощутил, что весь покрылся холодным потом. Его сердце так оглушительно застучало в груди, что оно, казалось, вот-вот пробьет клетку из ребер.              — Я-я и есть К-ким Сону, — ошалело проговорил он в ответ.              Это ведь не было ложью: он ведь действительно был Ким Сону, именно так его и звали в его настоящем мире. Теперь, когда он подумал об этом, он понял, как сложно это будет объяснить Сонхуну, если ему придется это сделать; он совсем не удивится, если Сонхун сочтет его сумасшедшим. Это все действительно не поддавалось никакому разумному объяснению, и тем не менее ведь Сонхун это сам начал. Может, стоило попробовать?.. Прощупать, так сказать, почву…              Сону кашлянул, прежде чем спросить:              — Скажите, откуда в вас уверенность, что перед вами кто-то другой?              — У меня нет такой уверенности.              И все? выдохнул внутренний голос. И больше ничего не скажет?              Сону попытался надавить:              — Но вы ведь уже как минимум дважды сомневаетесь в… — он запнулся, подбирая слово, —… в моей личности.              — И вы как минимум дважды акцентируете на этом внимание, — напомнил Сонхун. — Впрочем, в первый раз вы просто сбежали, что явно не избавило вас от подозрения. И сейчас…              — Но ведь этого просто не может быть, — притворно хохотнул Сону, хотя ему нисколько не было смешно. — Два разных меня в одном теле?..              Сонхун согласно кивнул:              — Вот именно поэтому во мне и нет никакой уверенности.              Сону сжал в руках низ белоснежной скатерти. Так, в задумчивости, он провел около минуты, истошно пытаясь докричаться до внутреннего голоса, но, похоже, внутренний голос не мог прочитать его мысли. Что же делать, боже, что же им делать… Телефон Сонхуна, лежащий вниз экраном на столе, неожиданно завибрировал, но мужчина к нему даже не притронулся: он медленно потягивал прохладительный напиток через трубочку и неотрывно смотрел на Сону.              — Почему вы не ответили?              — Не имею привычку отвечать на звонки, будучи в обществе с другими людьми, — спокойно объяснил ему Сонхун.              — Это могло быть что-то важное, — глупо пробормотал Сону. Он вытянул из края скатерти нить и теперь туго накручивал ее на палец, пока кожа не краснела, а затем отпускал. — Кто-то из родных… К примеру, ваш младший брат…              Вдруг, подумав о чем-то, Сону подскочил.              — У вас ведь нет деву… у вас нет партнера? Возлюбленного?              — Вы решили осведомиться об этом только сейчас?              Насколько я знаю, у него не было официальных отношений или отношений, длящихся достаточно долго, чтобы назвать их официальными, поспешил на помощь внутренний голос. Даже несмотря на его богатство и наследство, которое ему оставили вообще-то обеспеченные родители, он, тем не менее, не может найти себе супруга так просто, как если бы он был альфой. Удивительно, да? Даже деньги не решают некоторых проблем…              — Значит, вам выгоден этот брак… — прошептал Сону, но без всякой уверенности.              — И все-таки не настолько, чтобы я сразу же соглашался, — сощурившись, ответил Сонхун. — Почему это обстоятельство не стало вашим первым аргументом? Прийти на переговоры и рассказать, какие плюсы сулит этот брак вашему гипотетическому супругу, значительно повышает шансы на успех, чем дать этому же человеку понять, что все ваши поступки происходят от одного лишь отчаяния. Я же все-таки не спаситель, а предприниматель.              Козел он, вот кто, фыркнул внутренний голос. Чего он вообще добивается?! Да если бы не опасение за собственную жизнь, мы бы уже шли под венец с каким-нибудь явно симпатичным альфой, который был бы от нас без ума! А этот сидит еще и… приоценивается?!              — В какие игры вы со мной играете, Пак Сонхун? — резко выдохнул Сону, чувствуя поднимающееся к горлу отчаяние.              Сонхун склонил голову на бок.              — Игры? — он усмехнулся. — Никаких игр нет. Я лишь пытаюсь понять вашу мотивацию, пока, очевидно, вы играете роль, которая вам совсем не подходит, Ким Сону.              Ну все, это уже просто невозможно было терпеть. Даже Сону — который попал в этот фанфик, а не который, конечно же, дважды проживал одно и то же — не выдержал и резко подскочил на ноги. Как и всегда, когда его нервы натягивались до предела, когда на этих чертовых нервах можно было играть, как на струнах гитары, он вдруг оборачивал собственное отчаяние в ярость, с которой обрушивался на тех, кто заставлял его испытывать сильные эмоции. Он врезался ладонями в стол и, склонившись над все еще ухмыляющимся Сонхуном, тихо проговорил, глядя ему прямо в глаза.              — Мне нужен четкий ответ: «да» или «нет».              — А какой вопрос?              — Как будто вы его не знаете, — огрызнулся Сону. Он пытался не замечать разливающуюся внутри его черепа пульсирующую боль — это внутренний голос все никак не мог заткнуться, обвиняя его в том, что их план вот-вот разлетится в щепки, а Сону придется выйти замуж за какого-нибудь старика, так что сейчас тебе нужно успокоиться и все-таки помягче его спросить, Сону!              В неожиданной близости Сонхун долго разглядывал его в ответ, уже нисколько не ухмыляясь, как прежде, однако искры издевательского смеха еще метались в его зрачках из стороны в сторону. Тем не менее лицо его оставалось застывшим и холодным, будто вырезанным изо льда. Сону ощутил, как его ярость пошатнулась, и наконец-то здравый смысл — нет, нет, конечно, не другой Сону, а он сам — подсказал, что если он продолжит давить, все окажется зря. В этого человека ему следовало вцепиться со всей силы и ни в коем случае не отпускать, хоть что угодно Сонхун там будет думать про него или про его раздвоение личности.              Кое-как взяв себя в руки, Сону опустился обратно на диван. Когда ярость утихла, он осознал, что испытывал только лишь грусть и тоску по дому, по своей жизни, в которой пусть и было трудно, но было, все же, логично, и теперь он, возможно, никогда туда не вернется, никогда не станет жить, как прежде, и все, что ему останется — это быть зависимым от других, в особенности от своего мужа. Ему по-настоящему стало страшно.              — Простите меня, — выдохнул Сону и спрятал лицо в ладонях. Он зачем-то повторил: — Простите.              — Во сколько мне приехать завтра, чтобы обсудить брачный контракт в присутствии вашего брата?              Сону отнял руки от лица и неверяще взглянул на Сонхуна.              — Вы?.. Вы согласны?..              Сонхун прижался к спинке дивана и сложил руки на груди. Его телефон снова зазвонил, но он, очевидно, не ответил на входящий. Он даже не посмотрел на экран.              — Возможно, с одним условием.              — Выполню все в пределах разумного, — тут же согласился Сону.              Скажи ему сразу, что ты не раздвинешь перед ним ноги, тут же добавил внутренний голос. Скажи!              Но Сонхун не спешил отвечать; вместо этого он поднял недопитый коктейл и осушил его в несколько больших глотков, позабыв о трубочке — выпил прямо так, прижавшись губами к стеклу и откинув голову. Сначала по его остро очерченному подбородку, а затем по шее скатилась одинокая капля пота. Внимательно проследив за ее движением — в какой-то момент она скользнула по резко выпирающему кадыку, — Сону запнулся о темную линию, выглядывающую из-за ворота его рубашки, темную и будто бы плотную, как если бы это была другая кожа.              Но это был шрам, оставшийся на шее после того, как конек его партнера по фигурному катанию вскрыл ему горло.              Поставив стакан на стол, Сонхун взглянул на Сону.              — Мое условие, — сказал он. Лишь когда он увидел, что Сону его внимательно слушает, теребя в руках нитку от скатерти, Сонхун продолжил: — Ведите себя так, как этого хотите вы, а не так, как этого желает Ким Сону.              

***

             — И как это понимать? — пробурчал Сону, едва Сонхун помог ему усесться в лимузин и закрыл за ним дверь. — Да что за чертовщина творится в голове у этого парня?              Какой говнюк противный, какой же все-таки говнюк! не унимался внутренний голос вот уже несколько минут — с тех самых пор, как Сонхун выдвинул свое условие. Ты слышал?! Но Сону, безусловно, все слышал, он же, в конце концов, тоже находился при этой невообразимо странной сцене! Внутренний голос в его голове не переставал визжать: Ведите себя так, как этого хотите вы, а не так, как этого желает Ким Сону, а ничего тот факт, что мы и есть Ким Сону, хоть как угодно на нас посмотри! Как я и предполагал, он реально согласился только тогда, когда выяснил, что ты — это ты, а я где-то там на задворках сознания, в канаве мыслей! Вот же говнюк.              Сону прижал ладонь к голове, которая разрывалась от криков внутреннего голоса.              — Прошу, потише, — взмолился он.              Однако несмотря на то, что и он сам, и внутренний голос находились в полном замешательстве, Сону, тем не менее, испытал облегчение от мысли, что он выйдет замуж за Пак Сонхуна. Но когда он снова подумал об этом, то удивился тем переменам, что произошли в нем за несколько суток — как легко он смирился с мыслью об однополой свадьбе! И хоть внутренний голос снова и снова повторял, что, вообще-то, они не были однополыми, Сону все равно воспринимал себя как мужчину и Сонхуна тоже, неожиданно, как такого же мужчину.              Ладно. Давай отбросим все эмоции и мысли и сосредоточимся на том, что еще можем контролировать, предложил внутренний Сону. Он тяжело вздохнул прямо в его голове. Теперь нам нужно сообщить хену, что мы сделали свой выбор. И сообщить мягко, медленно, не вываливать все и сразу.              — Он будет удивлен? Шокирован, быть может?              Безусловно. Но он примет это. Главной проблемой остается только отец: он может не одобрить брак с бетой. Мы должны быть убедительны и, как и сказал Сонхун, сказать Хисыну правду, только Хисыну, а остальным уж можно и соврать.              — Значит, такой наш план, — пробормотал Сону и сжал пальцами переносицу.              Он жутко устал. Когда они вернулись домой, Сону с удивлением взглянул на настенный часы в гостиной, стрелки которых указывали на полдень. Как же много времени он потратил на общение с Сонхуном! Так как в доме находилась прислуга, а Чонвон незаметно подошел ближе, Сону, чтобы со стороны не показаться — ха, долбоебом! — сумасшедшим, делал вид, что разговаривает по телефону.              — Чем ты обычно занимаешься днем? — поинтересовался он у внутреннего Сону, направившись в сторону спальни. — Как я понимаю, работы у тебя нет?              Какой ужас: это капитализм заставил тебя поверить, что у всех должна быть работа?              — Нет, я просто не могу привыкнуть, что непо-бейби буквально ничем не занимаются, — саркастично ответил он и вошел в свою комнату.              У меня есть мастерская, где я рисую картины. Еще расписываю вазы, моделирую, вышиваю… Занимаюсь творчеством и иногда получаю за это деньги. Но в основном вся моя жизнь крутилась вокруг будущей свадьбы и создания семьи. Как и жизни, думаю, и остальных омег из высшего общества. Для бо́льшего мы, конечно же, не созданы.              — Это грустно, — честно признался он, все еще изображая себя звонящим по телефону. Он обернулся и молча взглянул на Чонвона, который, встретившись с ним взглядом, тут же вздрогнул. Он что, боялся его? — Тебе что-то нужно?              В больших глазах Чонвона вспыхнул вопрос. Молча он указал на себя, как бы спрашивая: это вы мне? Сону кивнул, не отрывая погасший экран телефона от уха.              — Я жду ваших указаний, сэр.              — Сходи поешь, — отмахнулся Сону.              Чонвон недоуменно, несколько даже удивленно ответил:              —…Л-ладно. Если вам что-то понадобится, я буду в столовой на первом этаже.              Как только дверь за ним закрылась, Сону оставил телефон на деревянную поверхность прикроватной тумбочки и тут же сбросил с себя теплый свитер. В его спальню проникали удушающе горячие лучи полуденного солнца, и от жары Сону почувствовал, как весь покрылся липким слоем пота. Прежде чем продолжить какой-либо их план, он справедливо решил, что помоется под контрастными душем и переоденется во что-нибудь легкое и летнее, а не в это подобие шкуры медведя. Все это он решил, не доведя до внутреннего голос.              Рубашка? возмутился он, когда Сону принялся перебирать вещи в его огромном гардеробе. Приняв душ, он наконец-то почувствовал себя посвежевшим и будто бы сбросившим несколько слоев кожи.              — Это буквально есть у тебя в гардеробе, — огрызнулся Сону. — Зачем покупаешь, если не носишь?              Она для того, чтобы повязывать на бедра, с негодованием ответил внутренний голос. Ладно, дома можешь ходить в подобном. Но на людях, прошу, носи то, что выберу я!              — При Сонхуне я буду выбирать одежду, которую сам посчитаю нужной.              Это еще почему?              — А ты забыл, что ли? — усмехнулся Сону, отодвинув стул и усевшись за письменный стол. — Он ведь сам сказал: «ведите себя так, как этого хотите вы, а не так, как этого желает Ким Сону».              Я немного ошибся: вы оба говнюки, отрывисто проговорил он, как если бы выдохнул сквозь плотно сжатые зубы. Что ты делаешь на этот раз?              — Пишу письмо Хисыну. Список кандидатов в мужья.              Ужас, через мгновение внутренний голос снова добавил: Ужас, как же мне все это не нравится…              Брат находился в собственном кабинете, и он, похоже, был несколько удивлен визитом Сону. Чтобы не сильно его задерживать — он, видимо, работал прямо из дома, — Сону протянул ему лист и тут же ответил на его вопросительный взгляд:              — Я принес хену список кандидатов. Посмотришь?              — Уже? — удивился брат и сел удобнее в кресле с высокой спинкой. — Ну, давай, что ли…              Вчитавшись в протянутый им листок, Хисын сначала нахмурился, а потом и вовсе выдернул бумагу из его рук. Он несколько раз пробежался глазами по всему листу, перевернул его несколько раз, даже, кажется, приподнял над головой в попытке отыскать имена, написанные чем-то прозрачным, какими-то, быть может, необычными чернилами, но нет…              — Здесь только одно имя, — с явным недоумением пробормотал Хисын.              — Да.              — И это Пак Сонхун.              — Да, — как ни в чем не бывало кивнул Сону.              — И я сильно сомневаюсь, что это какой-то другой, неизвестный мне Пак Сонхун, а не племянник Паков, ну, знаешь, тот самый фигурист, которого, кажется, ты ненавидишь столько же, сколько вообще живешь.              — Ну не так уж чтобы… — замялся Сону, потупив взор. — Не прям уж ненавижу… И не так уж и долго…              — Сону, — выдохнул пораженный Хисын и затряс письмом перед ним. — Почему он?              — Я люблю его.              Но лицо Хисына выразило такое явное сомнение, что Сону поджал губы и попытался исправить ситуацию:              — Ладно. Не люблю. Но у меня нет другого выхода.              Глаза Хисына округлились.              — Ты хочешь сказать, что согласен на фиктивный брак со своим врагом? Только потому что у тебя нет другого выхода?! А Ники? Как же Ники, ведь он… — Хисын вовремя запнулся, но Сону и без того знал, что хотел бы сказать брат. Очевидно, все вокруг видели, что Ники любил Сону, вот только никто не знал, что в прошлой жизни именно Ники оказался тем, кто убил его. — Он бы тебе помог, он… тоже хороший вариант. Давай ты еще немного подумаешь и…              — Сомневаюсь, что что-то изменится, — ответил Сону. — Я был очень… тронут… заботой Пак Сонхуна обо мне после солнечного удара. Думаю, с тех пор что-то изменилось в моих чувствах к нему… — он неопределенно взмахнул рукой.              — Это было вчера, Сону! — напомнил брат. — Ты же не мог влюбиться за такое короткое время!              — Это могла быть любовь с первого взгляда! — но Хисына его слова совсем не убедили. — Просто мне потребовалось много времени, чтобы посмотреть на него. Глаза, знаешь, протереть… получить солнечный удар… спрыгнуть со второго этажа…              Хисын сложил руки перед собой и, тяжело вздохнув, минуту или около того оглядывал брата. Он наклонился чуть вперед и сказал:              — Может быть нам все-таки вызвать семейного психолога? Он тебя послушает, может быть выпишет рецепт на таблетки от стресса… С тех пор, как ты вчера проснулся, ты сам на себя не похож, Сону! Разорвал долгожданную помолвку, отказал Джею, которого столько лет любил, а теперь говоришь, что что-то испытываешь к его брату? Ты отца до инфаркта довести хочешь?              — Хен…              Хисын угрюмо взглянул на него в ответ.              — Я на колени готов встать, — признался Сону. — Пожалуйста. Мне правда очень нужно…              Его голос изменился: в нем послышалось едва заметное отчаяние. Еще мгновение назад он с жаром препирался, а теперь едва не плакал. Выглядел он при этом так, будто если Хисын не пойдет ему навстречу, то вся его вселенная покроется густым слоем пепла. Ну, может, действительно — влюбился в Сонхуна, с кем не бывает… уж подобные пути не поддавались никакой логике, один взгляд мог воспламенить сердце, а одно слово разорвать многолетние любовные узы.              Хисын внимательно изучил собственное расписание.              — Я проинформирую Пак Сонхуна чуть позже… Надо будет найти время для встречи…              — Он, кстати, знает, — быстро добавил Сону. — И согласен.              Хисын резко вскинул голову.              — Ты что, говорил с ним о браке наедине?              Ох. Попал.              — Ч-что?.. — вздрогнул Сону. — Ч-то не так?.. Я сделал что-то не то?..              Но Хисын перевернул календарь и мрачно пояснил:              — Буду надеяться, что вас никто не заметил, потому что если пойдут слухи, то вам придется сыграть свадьбу в любом случае.              — Какие слухи?..              Но в это же мгновение на телефон Хисына пришло уведомление, и техника шумно завибрировала на деревянном столе. Хисын отложил в сторону календарь и поднял телефон; разблокировав экран, он тут же вчитался в пришедшее уведомление. Видимо, у него не было такого же принципа, как у Сонхуна: он мог вполне себе без смущения обращать внимание на что-то другое, а не на своего собеседника. Сону воспользовался минутой молчания, чтобы сесть в одно из кресел.              — Сону.              В голосе Хисына послышалась строгость.              — Да?..              — Вот об этих слухах я тебе и говорил.              Он развернул телефон и приблизил к лицу брата. Заранее на ярком экране он открыл одну из фотографий, и Сону без проблем узнал на ней себя и Сонхуна, сфотографированных на большом расстоянии. Это был тот самый момент, когда Сону, выйдя из себя, поднялся на ноги и врезался ладонями в стол, нависая над Сонхуном. Несмотря на то, что даже на этой фотографии было достаточно хорошо видно, что в глазах Сону клубилась злость, внизу разместили текст, который не сочетался с тем, что было изображено.              Текст гласил:

РАЗОРВАВШИЙ ПОМОЛВКУ КИМ СОНУ ПЕРЕКЛЮЧИЛСЯ НА БРАТА СВОЕГО ЖЕНИХА. ЧТО СВЯЗЫВАЕТ ОМЕГУ И БЕТУ? ПРИЧИНА РАЗРЫВА — ЛЮБОВЬ К ПАК СОНХУНУ?

      Пиздануться, раздалось в его голове, и Сону оказался с ним полностью согласен.