Глава 17. Исход

      Специальность снайпера всегда считалась штучной: далеко не каждому дано ее освоить в совершенстве. Нужен целый набор особых качеств. Иногда опытный стрелок с винтовкой, располагаясь на выгодной позиции, способен сковать действия целых подразделений противника и держать их в ужасе. Оказывается, в рядах самых хладнокровных и стрессоустойчивых бойцов находится место и представительницам прекрасного пола.       Как же скучаю по отцу...       Сейчас я уже лишний раз убеждаюсь, что этот человек заслужил звание отца. Прайс был довольно строгим опекуном и не давал мне спуску. Тогда я обижалась, но сейчас понимаю, что по-другому было нельзя. Да и Прайс не знал, как обращаться с детьми, откуда у вояки с опытом, который никогда не был даже женат, опыт в воспитании детей?       Но Джон молодец, он справился, не знаю даже, что со мной было бы, если бы он тогда не вмешался в мою жизнь.       Я бы все отдала, чтобы хоть на один день вернуться в детство, в тот момент, когда мы наладили с ним отношения и Прайс стал для меня родным человеком. Помню на одно мероприятие, Прайс взял меня с собой. Мне тогда тринадцать лет было, ив компании его друзей и сослуживцев я заняла только капитана МакМиллана. наставника Прайса. Отцу тогда дали звание капитана и по такому случаю устроили вечеринку. Я была очень рада за него, и взрослые суровые дяди пытались со мной общаться, принесли кукол всяких. Но только дядя МакМиллан знал, что мне нужно. танк на радиоуправлении был просто феноменальным подарком...       К тому дню я подготовилась и когда отца поздравили с повышением, я попросила внимание на себя. Я развернула лист А3, где большими буквами было написано "Можно я буду называть тебя папой?" на английском.       Неловкая тишина, конечно же, была, но Прайс с и без того редкой улыбкой, поспешил обнять меня. С того дня, я называла его папой.       Я бы все отдала, чтобы поговорить с ним.       Мои мысли прервал вошедший в кабинет Шепард. Мы с офицерами пытались отдать ему честь, но усатый морж лишь махнул на нас рукой, мол сидите уже.       — Кто—нибудь, выключите телевизор. — офицер выполнил приказ.       На мониторе высвечивались разные карты и локации, на канале уже был командир рейнджеров и ждал генерала.       — Моя группа на другом задании. Принимаю командование вашей частью, Сержант Фоули.       — Так точно, сэр. Слушаюсь, сэр.       — Я реквизировал "Страйкер" у восьмой бронетанковой.       Это все хорошо, конечно, но я, что опять проморгала задание с ОТГ? Мне че МакТавиш зря мозги промывал перед заданием в Афганистан? Я его слова уже чуть ли не наизусть выучила.       Голос на той стороне канала отвлек меня от этих мыслей:       — С Беджером шутки плохи, сэр.       — Он знает, что делает. Русские режут нашу оборону, как нож масло. Надо остановить их.       — Укажите точку на карте, сэр. Все будет сделано.       На большом мониторе высветились фотографии локации, генерал, что—то отправил Фоули.       — Хорошо, нужно высвободить разведчика из плена, его маячок все еще активен. У него важная информация на Макарова. Надо его вытащить.       — Все будет сделано.       Генерал посмотрел на меня и тяжело вздохнул:       — К вам присоединиться солдат из моего отряда. Думаю, вы ее знаете.       — Вас понял, сэр. Что за солдат?       Значит зря МакТавиш распинался, мужики поедут без меня... Обидно, конечно.       — Русский пехотный снайпер и штурмовик, Илона Островских. Недавно перешла в ОТГ по контракту. Она отличный боец.       — Знаю такую, генерал. Отлично, мы будем ждать ее и остальных в зоне высадки.       Даже рейнджеры меня знают... ***       Исход       День 45 18:22       15.09.2024       Старший сержант Илона "Чур" Прайс— Островских 1—й батальон 75—го полка рейнджеров Армии США       Северо—восточная Вирджиния, США       Не то, чтобы мне прям хотелось в этом участвовать.        Реакция МакТавиша была неоднозначной. Оно и понятно. С одной стороны Шепард берет именно меня в самое пекло, что могло со стороны показаться хорошим знаком, но для меня это риск снова оказаться на больничной койке.       С другой стороны, МакТавиш недоумевал, почему генерал снова принял такое решение, так как капитан уже назначил мне задачу, и чтобы меня обезопасить, попросил быть на расстоянии в роли пехотного снайпера.        Я не знала, что в голове у Шепарда, к нему у меня и так доверия не было, а сейчас это чувство усилилось.        — Сегодня у нас нет права на ошибку, — голос командира был суров и решителен.       Я кивнула, ощущая тяжесть ответственности. На этот раз я работала с новой командой, и мне нужно было быстро наладить контакт с каждым из бойцов.       — Давай, Илона, ты справишься. Помни про роль пехотного снайпера, — повторяла я про себя как мантру. Мой разум был сосредоточен на планах и схемах, которые нам предстоит реализовать. В какой—то момент мои мысли унеслись назад, к тем дням, когда я впервые встретилась с Гоустом и другими бойцами ОТГ—141. Эти воспоминания приносили смешанные чувства — горечь утрат и радость побед.       — Хантер 2—1, это Хантер 2—1— главный. Вертолеты эвакуации терпят серьезный урон от обстрела с земли!       Наш взвод двигался вперед, прикрываясь «Страйкером». Тяжелая техника только так крошила укрытия противника.       — Мы должны уничтожить зенитный комплекс, чтобы можно было эвакуировать отсюда гражданских! Вперед!       Пехотный снайпер — военная учётная специальность военнослужащих рядового состава в подразделениях различных родов войск видов вооружённых сил, отдельных родах войск.       Пехотного снайпера, как учётную специальность, следует отличать от снайперов в широком смысле, поскольку пехотный снайпер из числа рядовых военнослужащих является не одиночным бойцом, а органичной частью своего подразделения. Действуя в составе подразделения, пехотный снайпер вписан в систему огня в обороне и в наступлении, в то время как офицер—снайпер, действующий в одиночку или в составе сводного подразделения, является самостоятельной тактической и огневой единицей. Как военная специальность пехотный снайпер — это меткий стрелок на малой и средней дистанциях, действующий в составе своего подразделения. В подразделениях различных родов войск задачей рядовых снайперов является увеличение площади зон обстрела в глубину и на флангах, на расстояниях, превышающих эффективную дальность огня стандартного лёгкого стрелкового оружия.       Прямо передо мной разворачивается хаос. Держу свое оружие крепко, как будто оно может дать мне уверенность в этой суматохе. Вижу, как один из наших вертолетов охватывает пламя и начинает падать, оставляя за собой огненный след в небе, освещенном закатным солнцем. В этот момент всё кажется нереальным – небо, огонь, взрывы.       Я перезарядила винтовку и принялась отстреливаться от противников.        — Всем Хантерам, говорит Беджер—1. Укажите цель. Прием.        Я направила лазер на дальнюю точку откуда велся шквальный огонь из пулеметов.        — Так точно, цель захвачена, атакуем здание.        — Обойти их через дома! Бегом! Бегом! Бегом!       Мы продвигались по улице, осторожно осматривая каждый угол. Картинка перед глазами была словно из кошмара: разбитые автомобили, разорванные тела, повсюду следы разрушений. Дома, некогда тихие и уютные, теперь выглядели как декорации к фильму о конце света. Место боя было застроено жилыми домами, детскими площадками и парковками. Кругом лежали обломки и разбросанные вещи. Лужайки перед домами были затоптаны и залиты кровью.       Когда-то тихий район превратился в жаркое поле битвы.       Я держала оружие наготове, оглядываясь по сторонам. Сердце стучало в груди, адреналин заполнял каждую клетку тела. Команда двигалась вперед, проверяя каждый угол. Внезапно из—за угла показалась вражеская пехота, открывшая огонь. Мы сразу же заняли позиции, укрываясь за машинами и стенами.       Я быстро прицелилась и выстрелила, видя, как один из врагов падает на землю. Страйкер продвигался вперед, создавая огневую поддержку. Взрывы и крики заполнили воздух, огонь охватывал здания, создавая оранжевый фон для этой битвы.       Противники были хорошо подготовлены, они использовали укрытия и вели огонь с точностью. В голове же крутились мысли о приказе Шепарда и о том, что нам предстоит найти разведчика. Я не могла позволить себе отвлекаться, но внутреннее недоверие к приказам генерала мешало сосредоточиться.       В момент короткой передышки я переглянулась с Фоули. Он кивнул, понимая мою тревогу. Мы знали, что каждый бой может стать последним, но сейчас наша задача была ясна.       — Илона, держи фланг! — крикнул кто—то из команды. Я снова сосредоточилась, стреляя по приближающимся врагам. Каждый выстрел был точным, каждый шаг – уверенным. Мы знали, что на кону не только наша жизнь, но и важные данные на Макарова.       Воздух был пропитан гарью и пылью. Каждый вдох отдавался болью в груди. Я чувствовала, как усталость накапливается, но отказывалась ей поддаваться. Мы обязаны были выполнить свою миссию, и я не могла позволить себе слаб       — Продвигаемся к следующему дому! – приказал Фоули, и мы двинулись дальше, оставляя за собой лишь разрушения и пепел.       — Беджер - 1, Хантеру - 2. Цель уничтожена.        Свет пробивался сквозь облака пыли и дыма, когда я шла вдоль разрушенных улиц. В каждом шаге ощущался страх и волнение, но внутри меня горел огонь решимости. Когда мы начали штурм, адреналин зашкаливал.       — Отряд! Защищать "Страйкер!" Берегитесь пехотинцев с гранатометами!       После этого над моей головой пролетел снаряд РПГ, чуть не сдув мою кепку, благо ее хорошо держали тактические наушники. Бой велся ожесточенный, но одного я понять не могу. Почему Шепард уже в какой раз ограничивает меня от ОТГ? Неужели он считает, что я не способна выполнять специальные операции и мне место только в горячей точке, где два фронта из тысяч человек мочат друг друга? Или он просто хочет от меня избавиться? Если не нравлюсь, то всегда можно написать отказную и я поеду домой.       — Уйти с улиц!!       Я ринулась к ближайшему дому, чтобы пройти его на сквозь и не попасть под перекрестный огонь.       Дом еле держался, а штукатурка сыпалась на голову, так как потолок сотрясался от взрывов "Страйкера."       — Неприятель в желтом здании!       — Отряд, открыть подавляющий огонь по зданию!       Пройдя дом на сквозь, я через гараж начала вести огонь по дому напротив, откуда велся не самый прицельный огонь.       Мы двигались к жёлтому дому, который, как нам сообщили, был наполнен вражеской пехотой. Я держала автомат крепко, прислушиваясь к каждому шороху. Как только мы начали атаку, мой взор захватил движение — несколько солдат противника выглянули из окон. Я моментально нажала на спусковой крючок, чувствовала, как дрожит рука, но нужно было действовать. Противник падал один за другим, и вскоре дом оказался в наших руках.       По мере продвижения к контрольной точке, я ощущала подавляющее желание держаться подальше от открытых пространств. С каждой минутой ситуация становилась всё напряженнее. Незадолго до захвата позиции пришлось уничтожить несколько сторожевых пушек, мешающих продвижению нашего "Хани Бэджера". Это был настоящий вызов. Я быстро подсветила цели, и точно в тот момент, когда мой взгляд скользнул по экрану, раздался громкий звук — пулеметная очередь.       Вражеский натиск оказался сильнее, чем мы ожидали. Я включила режим наведения, и нам удалось пройти к мосту, но каждый шаг давался с трудом. Мы двигались через зелёные насаждения и ухоженные сады, превратившиеся в хаос. Воздух был насыщен запахом пороха и горящих кустов. Мои глаза скользили по локации, стараясь вычленить вражеские позиции среди зелени. Повсюду разрывались гранаты, сотрясая землю и создавая облака дыма и пыли.       — Граната!       Мы мгновенно упали на землю, укрывшись за мешками с песком. Взрыв прогремел совсем близко, осыпая нас осколками и землёй. Я поднялась, чувствуя, как адреналин зашкаливает, и вновь открыла огонь по врагу.       — Илона, справа! — крикнул Фоули, и я повернула оружие, увидев, как противник прячется за кустами. Сделав несколько точных выстрелов, я заметила, что враги начали приближаться. Их было больше, чем мы ожидали.       Внезапно я почувствовала удар — шальная пуля ударила по пластине на моей руке, вызвав неприятную боль. Не успев осознать, что произошло, я заметила, как один из врагов бросился ко мне, поднимая приклад винтовки для удара. Всё происходило в доли секунды.       Я уже приготовилась к удару, но вдруг почувствовала резкий рывок — капрал Данн схватил меня за шкирку и оттащил в сторону. Противник, не успевший среагировать, получил выстрел в грудь из пистолета и упал замертво.       — Ты в порядке? — спросил Данн, тяжело дыша. Я кивнула, пытаясь привести дыхание в порядок.       — Спасибо, капрал. Вовремя. — ответила я, с трудом сдерживая дрожь в голосе.       Мы продолжали бой, перемещаясь от укрытия к укрытию. Вражеские гранаты взрывались вокруг нас, сотрясая землю и разбрасывая осколки. Вспышки от выстрелов ослепляли. В голове крутились мысли о том, что мы должны выполнить нашу миссию любой ценой, а иначе Шепард от меня мокрого места не оставит...       — Фоули, нам нужно продвигаться вперёд! — крикнула я, стараясь перекрыть       — Понял! Двигаемся к следующему укрытию! — ответил он, подавая команду.       Мы собрались с силами и, прикрывая друг друга, начали продвижение. Каждая секунда была наполнена напряжением и решимостью. Мы знали, что должны идти дальше, несмотря ни на что.       Во время боя мысли у меня бежали быстрее пуль, разрывающих воздух вокруг. Каждое движение, каждый выстрел сопровождался лавиной тревожных мыслей.       "Разведчик... мы должны его освободить. — проносилось в голове. — Его жизнь зависит от нас. Мы не можем провалиться." Каждый выстрел, каждая стратегия были направлены на то, чтобы выжить и выполнить задание. В этом хаосе ненависти я поняла, что в сердце каждого из нас горит дух рейнджеров. Мы сражались, и я была готова жертвовать всем ради нашего успеха — ради Феникса, ради свободы, ради нашей миссии.        Наш взвод пробирался по разрушающимся улицам, и каждую секунду, казалось, я ощущала на себе взгляды невидимых врагов. Сердце колотилось, будто пытаясь вырваться из груди. Впереди своих я слышала голос сержанта Фоули, который жестко отдавал команды. Я знала, что за каждой тенью может скрываться смерть, но внутренний голос подгонял меня вперед, к цели.       Атмосфера была напряженной, и я ощущала, как за каждым углом нас поджидает опасность. Вся моя подготовка и свежесть действия обращались в числа секундами: пуля — и его жизнь оборвалась.       Вспоминались наши тренировки с рейнджерами, жестокие и изнуряющие, но именно они дали нам силу и навыки для таких моментов. Все, что мы делали до этого момента, имело смысл только сейчас, в гуще боя.       "Джон... — образ моего опекуна мелькнул перед глазами. — Ты бы гордился мной? Я справляюсь? Где ты сейчас?" Его отсутствие всегда оставляло пустоту в моем сердце, и я часто скучала по его поддержке и мудрым советам.       В тот момент, когда битва разразилась с полной силой, шум вокруг превратился в хаос, и я понимала, что выбор мгновенен. Гранаты, по сути, рассыпали свой смертоносный груз по всему полю боя, заливая звуки взрывов оглушительными ударами. Каждое "ба—бах" разносилось в воздухе, как тяжелое предостережение, намекая, что наша жизнь может оборваться в любой момент.       Мы продолжали пробиваться вперёд по улице, где бой развернулся с новой силой. Локация была полна укрытий и опасностей. Старые деревья создавали тени, среди которых враги могли прятаться. Разрушенные здания, мешки с песком и металлические контейнеры становились нашими временными укрытиями, защищая от шквального огня противника.       Я пробегала мимо небольшого киоска, который уже давно перестал функционировать, и устремилась к большому дереву. Вокруг царил хаос: машины, перевёрнутые и разбитые, горели, источая запах горящего топлива и пластика. Над головой пролетали трассеры, и воздух был полон пыли и дыма.       Впереди находился мост, под которым укрывались несколько врагов, устроивших засаду. Я подняла оружие и прицелилась, стараясь выделить противников среди мешков с песком и баррикад. Вдруг я заметила, как справа мелькнула тень, и сразу же открыла огонь, заставив врага упасть наземь.       — Данн, Фоули, прикройте меня! — крикнула я, понимая, что нужно продвигаться дальше. Данн и Фоули мгновенно среагировали, начав подавлять огонь противника, давая мне возможность продвинуться вперёд.       Граната взорвалась справа, вызвав взрывную волну, которая почти сбила меня с ног. Я стиснула зубы и продолжила движение, пытаясь выжить в этом аду. Моя цель была ясна — нужно было продвинуться к мосту и зачистить его.       — Илона, берегись! — донёсся крик Данна, и я успела пригнуться, когда пуля пролетела мимо, вскользь задевая мой шлем. Я ответила выстрелом, поражая противника, который пытался обойти нас с фланга.       Я добралась до укрытия за металлическими контейнерами и перевела дыхание. Ситуация была критической, но мы не могли отступить. "Соберись, Илона," — подумала я, поднимая голову и выцеливая очередного врага.       — Фоули, нужна помощь с той стороны моста! — прокричала я, указывая на направление.       — Понял, двигаюсь! — отозвался он и начал маневрировать между укрытиями, пока я прикрывала его огнём. Вдруг заметила, как один из врагов пытался запустить гранатомёт. Не теряя времени, я сделала точный выстрел, и граната взорвалась прямо у него в руках, разбрасывая его товарищей.       "Почему это предчувствие не покидает меня? — тревога углублялась с каждой минутой. — Что-то не так. Я чувствую это. Что-то плохое должно случиться."       Каждый шаг, каждый выстрел сопровождались навязчивыми мыслями о том, что нам может не хватить времени или сил. Неприятное предчувствие засело где-то глубоко внутри, не давая полностью сосредоточиться на задании. Каждое мгновение казалось вечностью. Мы боролись не только с врагом, но и с собственным страхом и усталостью. Но в голове крутилась одна мысль — мы должны пройти через это и выполнить свою миссию.       Шум боя, взрывы и крики смешивались в единый какофонический ритм войны. Каждый шаг приближал нас к цели, и мы знали, что отступать больше Я была на передовой, и вокруг меня словно возникло вихревое облако из разорванных осколков и песка. Мой взгляд был пристально устремлён на цель, но в тоже время мне нужно было следить за своими. Крики, команды, и порой даже смех, который был так неуместен среди этого ужаса, смешивались в единую какофонию.        Но вдруг среди этого звукового ада я заметила его — противника, который с хладнокровием охотника двигался по направлению к нам. Его глаза, полные ярости и решимости, искали слабые места. Он не просто хотел убить; он хотел выколотить нас из самой сути нашей группы. Схематично обходя фланг, он подбирался ближе, словно дикая кошка, которая ненадолго замедляет шаг, но никогда не теряет цель.       Я почувствовала, как меня охватывает тревога: он пытался выдавить меня из позиционного преимущества, разделить нас. Мой опыт подсказывал, что это может быть очень опасно.       Я задала себе вопрос: смогу ли я его остановить, если он дойдет до своей цели? С каждым взрывом, который гремел позади, и с каждым мгновением, когда я видела, что противник приближается, внутри меня нарастала волна решимости.       Сжимаю винтовку, я двинулась в его сторону — каждый шаг словно прочерчивал линию между жизнью и смертью. "Не сегодня", — шептала я себе. И, притаившись в укрытии, бросила гранату, непосредственно целясь в его направление — щелчок, резкий звук и затем глухой взрыв. Я видела, как он замер на мгновение, а затем упал, но у меня не было времени для счастья. Передо мной стояли другие враги, которые только и ждали, чтобы атаковать.       "Саймон... — его лицо, скрытое маской, возникало в сознании. — Почему ты избегаешь меня? Мы должны работать вместе, но между нами выросла стена." Непонятные отношения с Саймоном также не давали покоя. С тех пор, как он показал мне свое лицо, наше общение стало напряженным и натянутым. Я понимала, что сейчас не время для выяснения отношений, но это не переставало терзать меня.       Чувство силы овладевало мной, когда мы, собравшись вместе, снова замкнули ряды и развернулись против мощного потока противника. Но внутренний шторм не утихал — я знала, что в любой момент ситуация может снова измениться, и я готовилась к дальнейшему схватке. Битва была только в самом разгаре.       Мои товарищи по оружию тоже не отставали. Мы действовали синхронно, как единое целое. Взяв на себя командование, я начала отдавать команды — "Перекрыть огонь", "Отступить на позиции", "Занять фланги". Наши голоса перекрывали шум боя, каждый был полон решимости и готовности сражаться до конца.       В этот момент, когда адреналин бурлил в венах, всё будто замедлилось. Я видела, как один из моих сослуживцев, Алексей, яростно сражался против двух врагов одновременно. Он неустанно маневрировал, использовал всё, что имел под рукой, чтобы не позволить им приблизиться. Я поняла, что должна его поддержать. Запуская очередную гранату, я надеждой взвесила своих действий — мог ли я быть слишком самоуверенной или, наоборот, недостаточно решительной?       Разряд самого боевого момента прошел, и враги начали отступать. Я чувствовала, как победа близка, но радоваться было рано. Я знала, что данный успех — это лишь временное преимущество. Вокруг нас еще раздавались крики, новые перезарядки и залпы, уносящие жизни не только врагов, но и наших людей.       Когда пыль наконец осела, и звуки битвы стали стихать, мы подтянулись друг к дургу. Никаких победных криков, только понимание того, каким путем нам предстоит идти дальше. Потери были велики. Я смотрела в глаза своих друзей и понимала, что для многих из нас это испытание станет настоящим переломом. Нужно было преодолеть горечь утрат и найти в себе силы для восстановления.       Мы знали, что впереди нас ждет ещё много вызовов. Каждое сражение требует не просто физической силы, но и способности работать в команде. Необходимость доверять друг другу стала для нас важнее, чем когда—либо. Я решила, что сделаю всё возможное, чтобы поддержать своих товарищей: буду рядом с ними в моменты радости и в моменты полного отчаяния.       Каждый из нас был в состоянии стресса, и я понимала, что иногда простые моменты радости могут помочь залечить раны, как душевные, так и физические. Я предложила собрать вокруг огня вечером и поделиться историями из жизни, которые помогут нам отвлечься от горести сегодняшнего дня.       Наша маленькая группа, которая недавно была окружена страхом и неопределенностью, теперь, объединенная общей целью, стала чувствовать себя сильнее. Все мы понимали, что несмотря на происходящее, мы не одни—у нас есть друг друга, и это, пожалуй, самое главное. Мы сможем пройти через ужасы войны, если останемся верны себе и своему окружению.        "Мы должны вытащить разведчика. — повторяла я себе снова и снова, как мантру. — Его жизнь важнее всего. Мы справимся."       Все эти мысли и тревоги смешивались в моей голове, пока я продолжала двигаться вперед, сражаясь за каждый метр, за каждую жизнь. Мы развернулись в боевую линию, и первые выстрелы раздались в воздухе.       — Контакт на два часа! — крикнул один из бойцов, и я увидела, как противник появляется из—за угла здания. Я прицелилась и сделала несколько точных выстрелов.       Сердце билось в такт выстрелам, адреналин наполнял каждую клетку тела.       — Он выходит наружу! — голос командира прорезал шум боя. Я перезарядила оружие и бросилась вперед, прикрывая наших.       — Не могу стрелять, не вижу цели, — — раздался голос одного из союзников, и я поняла, что противник укрылся за баррикадой. Мы должны были продвигаться дальше, к третьей палубе, чтобы добраться до склада.       Шум боя, крики, взрывы — всё сливалось в одно. Я старалась оставаться сосредоточенной, несмотря на хаос вокруг. В этот момент я поняла, что это моя работа, мой долг — защищать и сражаться за тех, кто верит в меня и мою команду.       Шепард отправил меня в состав другого отряда, и это вызывало сомнения. Почему он не позволил мне работать с ОТГ—141?       — Продвигаемся к цели, — передал командир отряда по рации.       Сквозь дым и разрушения, я почти не видела своих товарищей. Мы укрывались за низкими кирпичными стенками и деревьями, стараясь избежать обстрела. "Страйкер" медленно двигался вперед, прикрывая нас своим массивным корпусом. Я прильнула к земле, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Вокруг меня слышался гул выстрелов и рёв двигателей.       — Вперед! — прокричал командир, прячась за бронёй.       Битва была ожесточенной. Вражеские солдаты наступали с разных направлений, стараясь окружить нас. Мои руки дрожали от напряжения, но я продолжала стрелять, прикрывая своих товарищей. Рядом со мной упал один из бойцов, и я поняла, что время для размышлений прошло. Это была борьба за выживание.       Когда я перевела взгляд вправо, то увидела, как Джон и Люк укрываются за бронетранспортёром, их лица были покрыты грязью и потом. Ник крикнул что—то о боеприпасах, но его слова затерялись в хаосе боя. Я вытащила магазин и вставила его в автомат, прекрасно осознавая, что этого будет недостаточно.       Сквозь густой дым я заметила движение впереди. Вражеский солдат прицелился в меня, но я успела выстрелить первой.       Я прислонилась к кирпичной стене, стараясь перевести дыхание. Впереди нас ждали ещё несколько блокпостов, и мы понимали, что каждый метр земли здесь пропитан кровью. Танки двигались по улице, а вокруг нас взрывались снаряды и гранаты.       — Илона, впереди зенитный расчёт, нам нужно их подавить! — крикнул один из моих товарищей.       Деревья и дома вокруг нас горели, воздух был пропитан запахом гари и пороха. Вдали я увидела мирное время, но сейчас всё это казалось бесконечно далеким. Я не могу объяснить, как это произошло, я так же вела позицию и отстреливалась от противника. Но... В моей стороне большая группа бойцов. Я встряхнула головой, подумав, что просто так совпало, я ведь легкая мишень в силу того, что я женщина. Ведя бой, я отследила, что враг все больше и больше оттесняет меня от основной группы. Как я это поняла?       Просто парочка противников стреляют мне под ноги, чтобы я отходила назад в укрытия, на горизонте заприметила, как двое бойцов на три обходят меня справа, тем самым они могут меня окружить.       Я решила сделать перебежку ближе к своей команде, но передо мной взорвалась штурмовая. Резкий свет лишил меня видимости, а невыносимый и тошнотный писк оглушил даже сквозь наушники. Я поторопилась лечь на землю и пыталась протереть глаза руками, чтобы хоть как—то прояснить картинку. Глаза болели, как и голова, в сознании эхом звучали выстрелы и выстрелы "Страйкера." Когда белая пелена стала проходить, я еле заметила, что несколько противников потихоньку спиной идут ко мне, стараясь отстранить меня от своей команды. Я сумела выхватить пистолет и навела прицел на спину мужчины, мушка то и дело соскальзывала с цели, но мой пистолет вылетел и моих рук. Я перевернулась на спину и увидела мужика над собой, что потянул ко мне свои руки, но его сразила пуля. Ко мне подбежал сержант Фоули и схватив меня за грудки поднял на ноги и тут же толкнул на баррикаду:       — Чур! Аккуратнее! МакТавиш мне голову оторвет, если с тобой что—то случится!       Да ладно?       Воспоминания о перестрелке возвращались ко мне снова и снова. Почему противник так упорно пытался отрезать меня от группы? Все это было странно. Я вспоминала, как нас накрывали гранатами, как мы теряли людей. Почему я все еще жива? Эти вопросы терзали меня, не давая покоя.       Взрыв сотряс воздух, заставив меня еще сильнее прижаться к земле. Пыль и обломки летели во все стороны, оседая на мне тяжелым грузом. Я лежала на холодной земле, чувствуя, как она вибрирует от близких взрывов и выстрелов. Краем глаза заметила бронетранспортер, который укрывал нас с правой стороны, его массивный корпус казался непроходимой стеной, защищающей нас от вражеского огня.       Впереди меня были двое солдат. Один из них, пытался просматривать улицу через прицел своего оружия. Мысли путались в голове, но одно было ясно: надо держаться вместе и не терять бдительность.       — Противник в желтом здании! Осторожно! — раздался голос сержанта Фоули в наушниках.       Я тут же перевела прицел на указанное здание. Желтый фасад здания, который, когда—то был частью мирного города, теперь был испещрен следами пуль и разрушений. В окнах мелькали тени — враги. Мы знали, что они притаились там, готовые в любой момент открыть огонь.       — Поняла, сержант, — прошептала я в ответ.       Внезапно началась стрельба. Вокруг меня взлетала пыль, а звуки выстрелов и взрывов смешивались в какофонию. Лежа на земле, я пыталась целиться, но каждый выстрел казался пыткой, каждый миг мог стать последним.       — Конор, на три часа! — крикнула я, увидев движение сбоку.       Конор быстро среагировал, открыв огонь по целям на фланге. Я снова перевела взгляд на желтое здание и начала стрелять по окнам. Враги, спрятавшиеся внутри, вели ответный огонь, и каждая выпущенная пуля казалась приближающейся смертью. Вдруг, справа прогремел еще один взрыв, бронетранспортер содрогнулся и загорелся. Вокруг него посыпались искры и обломки. Мы понимали, что наша ситуация ухудшается. Поднявшись на одно колено, я продолжила вести огонь, ощущая, как руки становятся тяжелыми, а пальцы — непослушными.       Каждый момент, каждое движение было словно в замедленной съемке. Вижу, как падают мои товарищи, как враги приближаются. Осознаю, что это может быть конец. Но в душе горит одно желание — сражаться до последнего, защищать тех, кто рядом, и сделать всё возможное для победы.       Возможно, меня хотели взять в плен, только не ясно зачем я им. Перед глазами нарисовался силуэт усатого моржа. Шепард всегда был сложным человеком, но его реакция на мое возвращение была особенно жестокой, когда я доложила ему о том, что полностью здорова. Он явно ожидал чего—то другого. Но чего? Ответов не было. Оставалось только ждать и надеяться, что правда вскоре выйдет наружу. Мы двигались быстро и бесшумно. Перед нами стояла задача: найти разведчика и вернуть данные. Однако, что—то шло не так с самого начала. Противник был готов, как будто знал о нашем приближении. Перестрелка началась внезапно. Пули свистели вокруг, землю вздымали осколки гранат. Я видела, как один из наших упал, пораженный в грудь. Крик боли прорезал ночь.       — Назад! — кричал наш командир, но было уже поздно. Мы оказались в ловушке.       Я пряталась за стеной разрушенного дома, стараясь осмотреться. Противник явно пытался отрезать меня от основной группы. Их действия были координированными и точными. Один из них, судя по всему, командир, направлял своих людей, целенаправленно обстреливая нашу позицию.       — Илона, ты должна уйти! — крикнул командир нашего отряда, делая жест в сторону.       Я кивнула и бросилась в указанном направлении, стараясь не подставляться под пули. Внутри все кипело от возмущения и беспокойства. Почему они так стараются? Что здесь не так?       Задание оказалось сложнее, чем мы предполагали. Пробирались через плотную оборону врага, сражаясь за каждый метр. Пули свистели мимо, рикошетили от стен, и мы продвигались вперед, шаг за шагом. Каждое укрытие, каждый поворот мог таить смерть, но мы знали, что должны дойти до конца.       Войдя в здание, мы быстро зачистили первый этаж. Бойцы врага оборонялись ожесточенно, но мы их переиграли. Каждый выстрел был точен, каждое движение выверено. Штурм продолжался, адреналин зашкаливал. Казалось, что мы были непобедимы. Второй этаж оказался сложнее. Коридоры узкие, комнаты тесные, и враг использовал каждое преимущество, чтобы удержать позиции. Мы потеряли нескольких бойцов, но продолжали идти вперед, понимая, что отступление не вариант.       После зачистки территории мы двинулись в сторону крытого моста через небольшую реку, позади рычал "Страйкер."       Взгляд в небо привлек огненный шар. Огромный самолет C—130, ранее гордо парящий в небе, теперь превращается в огненный ком, стремительно падающий вниз. Я вижу, как он сотрясается от внутренних взрывов, его крылья охвачены пламенем, и фюзеляж разлетается на части, будто в замедленной съемке.       Кажется, что время замерло.       Секунды тянутся как часы, и каждый миг наполнен ужасом. Я чувствую глухой удар сердца и бесконечную тоску. Это не просто машина, это символ силы и мощи, который теперь становится жертвой войны.       Звук кричащего металла разносится по округе, когда C—130 наконец—то сталкивается с землей. Огромный взрыв поднимает в воздух облако пыли и обломков, обрушиваясь на все вокруг. Я ощущаю ударную волну, она пробивает меня до костей. На фоне этого ужасающего зрелища я слышу крики моих товарищей и шум боя. В этот момент я понимаю, насколько мы все уязвимы, насколько хрупка наша жизнь на поле боя. И несмотря на всю трагедию, я должна продолжать бороться. Это наш долг, наша миссия, и мы должны сделать все возможное, чтобы почтить память тех, кто погиб в этом пламени.       Вдалеке виднеется небольшой мост, который ведет вглубь этого полуразрушенного пригородного района. Электрические провода свисают с опор, как мрачные напоминания о том, что здесь, когда—то была жизнь. Мои мысли хаотичны, но я стараюсь сосредоточиться. "Неужели это конец? Неужели мы так легко можем потерять всё?" — пронзают меня вопросы. Слышу крики и приказы моих товарищей, но они словно приглушены общим шумом разрушений. Вспоминаю лица тех, кто находился на борту, и ощущаю, как холодок пробегает по спине. Мы должны продолжать, несмотря на этот кошмар. Наш долг — завершить миссию и сделать всё, чтобы этот бой не был напрасным.       Вновь крепче сжимаю оружие и готовлюсь к следующему шагу. Вихрь битвы затягивает меня все глубже. Я забежала на лестницу разрешенного здания, перезаряжая свой АК—47, когда замечаю, как союзный "Страйкер" мчится по улице, открывая огонь по врагам. Взрывы сотрясают землю, дым и огонь поднимаются вверх, окутывая все вокруг в густом облаке пепла и обломков.       Мирный пригород превратился в поле боя: дорогие дома, ухоженные газоны и разбитые машины теперь служат укрытием для обеих сторон. Улицы, которые, когда—то были тихими и уютными, теперь покрыты телами и обломками. Я вижу, как наши силы продвигаются вперед, стремясь захватить важные позиции, наведя лазер на зону поражения, команда бронетехники тут же ответила.       — Так точно, цель захвачена. Атакуем, — доносится до меня голос стрелка "Страйкера" через наушник. Это вселяет в меня уверенность. Мы не отступим, несмотря на весь ужас происходящего. Взглянув вперед, я замечаю врагов, прячущихся за баррикадами и готовящихся к контратаке.       Мои мысли мчатся с бешеной скоростью. Адреналин зашкаливает, сердце колотится как сумасшедшее. Я знаю, что мы должны продержаться, несмотря на все потери. Каждый бой — это шанс приблизиться к победе, шанс отомстить за тех, кто уже пал.       Я присела, целясь через прицел, и открыла огонь. Вражеские силы начинают отступать, под натиском наших атак. В этот момент я ощущаю каждую пульсацию своего сердца, каждую секунду своей жизни. Война забирает многое, но она также показывает       — Пройти через эти дома! Живо! — кричу я, поднимаясь с укрытия и продолжая атаку. Вижу, как мои товарищи по команде продвигаются вперед, их решимость и мужество вдохновляют меня.       Битва продолжала бушевать с неимоверной силой. Наши силы медленно, но уверенно продвигались вперед. Я была сосредоточена на своей цели, стреляя по противникам, которые пытались укрыться за разрушенными автомобилями и обломками зданий. В какой—то момент я заметила, что наши ряды начали редеть, а враг стал действовать более скоординированно.       Звуки выстрелов и взрывов гремели повсюду. Оглядываясь вокруг, я вдруг осознала, что меня снова окружили. Вражеские солдаты, пользуясь моментом, начали обходить наши позиции, создавая кольцо вокруг меня. Они открыли плотный огонь, заставляя меня искать укрытие. Слышала, как кто—то из наших крикнул мое имя, но шум боя заглушил слова.       Перекатываясь за ближайший разрушенный автомобиль, я поняла, что враг пытается отрезать меня от основной группы вновь. Их действия стали явными: они бросали дымовые гранаты, чтобы скрыть свои передвижения, и при этом усилили огонь по нашим позициям, чтобы отвлечь внимание остальных.       В панике и адреналине я выскочила из укрытия, открывая огонь в сторону приближающихся врагов. Мне удалось отбить нескольких, но их было слишком много. В какой—то момент, когда я снова меняла позицию, заметила, что с флангов подступают еще больше вражеских солдат. Они планировали замкнуть кольцо, оставив меня в окружении.       — Илона! Отступай к нам! — наконец прорвался голос одного из моих товарищей через наушник. Но сделать это было не так просто. Враг продвигался с обеих сторон, отрезая пути к отступлению. Выхватываю гранату, бросаю её в сторону приближающихся врагов и вновь бегу, пытаясь найти укрытие.       Было трудно дышать из—за дыма и пыли, и каждая секунда казалась вечностью. Мои мысли метались между страхом и решимостью. Я знала, что должна вырваться из окружения, чтобы присоединиться к своим. Сгруппировавшись, мы сможем дать отпор. Собрав все свои силы, я начала движение в сторону, откуда доносились крики моих товарищей. Открывая огонь на бегу, я пыталась пробить себе путь сквозь кольцо врагов. Пули свистели вокруг, осколки от взрывов летели во все стороны.       Наконец, спустя несколько напряженных минут, мне удалось прорваться к своей группе. Моё сердце колотилось как безумное, но я была жива и готова продолжать бой. Вновь оказавшись среди своих, я почувствовала, как адреналин немного отпускает, а решимость и злость на врага только растет.       Наш путь был прегражден: на дороге стояли разрушенные автомобили и обломки, не позволяя нашему Страйкеру проехать дальше. Командир быстро принял решение.       — Пехота, вперед! Пройдём через этот коттедж и зачистим его! — крикнул сержант, указывая на двухэтажное здание впереди.       В бою каждая секунда казалась вечностью. Я прижалась к перилам, ведя прицельный огонь по врагам, скрывающимся за машинами и углами домов. Пули свистели мимо меня, а в ушах стоял гул от постоянных выстрелов и взрывов. Перезарядка. Резким движением руки я извлекла опустевший магазин и вставила новый, не позволяя себе потерять ни секунды.       Запахи. Они заполнили всё вокруг. Гарь от горящих автомобилей смешивалась с металлическим привкусом пороха. Запахи пота, крови и смерти витали в воздухе, проникая в каждую пору. Адреналин бурлил в моей крови, позволяя игнорировать усталость и боль.       Внизу на улице наш бронетранспортёр вёл обстрел позиций противника, подавляя их огнём. Вражеские солдаты падали один за другим, но новые волны продолжали наступать. Я видела, как мои товарищи перемещаются от укрытия к укрытию, прикрывая друг друга. Мы работали как единое целое, каждый выполняя свою роль в этом хаосе.       Мысли были сосредоточены только на одном — выжить и выполнить миссию. Я увидела, как один из наших был ранен, но он продолжал стрелять, несмотря на боль. В такие моменты мы забывали о себе, думая только о команде и о том, что нужно сделать, чтобы победить.       Взрыв разорвался совсем рядом, ослепив меня на мгновение и заставив пригнуться. Я подняла голову и снова открыла огонь, почувствовав, как адреналин выжигает изнутри всё, что мешало мне сосредоточиться. Впереди была только цель, и мы должны были её достигнуть любой ценой.       Где—то в глубине я слышала голос Фоули, отдающего приказы. Мы продвигались вперёд, шаг за шагом, очищая территорию. Каждое мгновение было наполнено напряжением, но мы не сдавались. Я знала, что впереди нас ждёт ещё много опасностей, но в этот момент я была готова ко всему.       Я вместе с другими бойцами двинулась к коттеджу. Дверь была закрыта, но один из наших с помощью приклада оружия быстро справился с замком. Мы ворвались внутрь, внимательно осматривая каждую комнату. Враг уже занял позиции, но благодаря слаженным действиям и быстрому огню, мы зачистили дом за несколько минут.       — Чисто! — крикнул один из бойцов, поднимаясь на второй этаж.       — Отлично, идём дальше, — сержант кивнул и повёл нас к заднему выходу.       Скрывшись в небольшом леске, мы залегли в тени деревьев, чтобы осмотреть окрестности. Впереди, на открытом поле, мы заметили зенитный комплекс, который стрелял по нашим воздушным целям. Когда мы выбрались, я увидела их — зенитки. Они стояли, как стражи, готовые обрушить на нас свою мощь. Моё дыхание сбилось, когда я поняла, что у нас нет другого выхода, кроме как сразиться. Чувство тревоги накрыло меня, но моя решимость была сильнее.       — Использовать лазерные целеуказатель, чтобы направить артиллерию на эти машины. — сказал сержант, передавая мне лазерный указатель.       Я кивнула, принимая устройство. Мы осторожно продвинулись вперёд, стараясь не выдать наше присутствие. Шум стрельбы и рев двигателей зенитки заглушали наши шаги. Подойдя к краю леса, я залегла на землю, нацеливая лазер на зенитный комплекс.       — Отделение получило приказ. Приступаем к исполнению.       — Цель отмечена, — произнесла я в микрофон. — Жду подтверждения.       — Координаты подтверждены. Огонь!       Мы лежали неподвижно, наблюдая за полем. Каждый из нас был готов открыть огонь в любую секунду. Сердце бешено колотилось в ожидании. Внезапно, небеса разорвались грохотом: наши самолёты начали заход на цель.       — Внимание! Обстрел начинается! — предупредил командир, и мы прижались к земле.       Ракеты с визгом устремились к зенитному комплексу, взрывы потрясли землю, ослепительные вспышки осветили поле. Грохот был оглушающим, но каждый из нас знал, что это наш шанс.       Время будто остановилось. Первый снаряд прорезал воздух с оглушительным свистом, врезаясь в зенитный комплекс с точностью, словно кинжал в сердце. Вспышка ослепительного света озарила поле, превращая ночь в день. За первым снарядом последовали другие, и земля задрожала от мощи ударов. Мои глаза не отрывались от зенитки, а в голове прокручивались мысли о том, что от точности моей метки зависит успех всей операции. Сердце бешено колотилось, и каждый звук вокруг казался оглушающим.       Каждый взрыв был подобен разъярённому вулкану: огненные грибы поднимались в небо, раскаты грома разносились по округе. Металлические обломки взлетали в воздух, словно игрушки, разлетаясь во все стороны. Зенитный комплекс, некогда грозный и неприступный, теперь превращался в груду искорёженного металла и пылающих развалин.       Деревья вокруг леса качались от ударной волны, и я чувствовала, как земля подо мной вибрирует. Воздух наполнился запахом горящего топлива и раскалённого металла.       Сквозь дым и огонь я увидела, как одна из ракет врезалась прямо в центр комплекса, вызывая колоссальный взрыв, который подбросил обломки высоко в небо.       В этот момент время снова пришло в движение. Я оглянулась на своих товарищей, которые, как и я, наблюдали за этим грандиозным зрелищем.       — Цель уничтожена — доложила я, держа указатель в руке, которая теперь слегка дрожала от адреналина.       Мы поднялись на ноги, оглядывая поле. Вражеский зенитный комплекс был уничтожен, и мы могли двигаться дальше. Путь впереди был тяжёлым, но каждый из нас был полон решимости продолжать бой.       — Оверлорд. Хантер 2—1 — главный. Зенитный комплекс нейтрализован. направляемся на Брукмер— роуд 4977. Вопрос, что именно мы ищем? Прием.       На проводе прозвучал голос с хрипотцой, но такой противный для меня.       — Сержант Фоули, это генерал Шепард. Ваша цель забрать особо важную персону из убежища на втором этаже дома. Разведчика.       — Так точно.       — Он будет ждать вас. Пароль — «Ледоруб.» Отзыв — «Феникс.» У него важные данные на Макарова. Вытащите его оттуда и доложите Оверлорду. Конец связи.       — Вы слышали приказ. Брукмер— роуд 4677. Марш!       Мы направились по улице, целеустремлённо и слаженно, продвигаясь к указанному адресу. На фоне разрушенного города, каждый шаг отдавался эхом в моей голове. Вокруг валялись обломки, дома были повреждены, в воздухе стоял густой запах гари и пороха. Небо, затянутое дымом, придавало всему происходящему зловещий оттенок. Когда мы добрались до нужного дома, я ужаснулась. Нижний этаж здания был почти полностью разрушен. Там, где когда—то была входная дверь, теперь зияла огромная дыра, оставленная частью упавшего, С—130. Его обломки торчали из здания, словно гигантский, рваный клинок, пронзивший сердце дома. Запах горелого металла и топлива был невыносим, он забивал лёгкие, мешая дышать.       — Чёрт, как нам попасть внутрь? — прошептала я, глядя на разрушенный вход.       В голове пронеслись мрачные мысли. Что если генерал Шепард что—то скрывает?       Может, этот дом был целью с самого начала? Неужели он знал о том, что С—130 упадёт именно сюда? Я не могла избавиться от этого тревожного ощущения, что Шепарду нельзя доверять. Слишком многое в этой операции шло не так, слишком много совпадений и трагедий.       — Ледоруб!       Мы стали подниматься по лестнице, в доме была гробовая тишина, лишь огонь от самолета трещал и напоминал о том, что долго тут находится не безопасно.       — Ледоруб!       Мы встали у окраины комнаты, но все так же была тишина, отчего я переглянулась с капралом.       — Что—то тут не так. Проверьте убежище. Живо!       Мы ворвались в комнату, и первое, что я увидела, был ужасный беспорядок. Повсюду валялись книги и бумаги, некоторые из них были пропитаны кровью. В воздухе висел запах пороха и смерти. Свет в комнате был тусклым, лишь слабые лучи дневного света пробивались через закрытые шторы.       Фоули первым вошел в комнату и остановился, не веря своим глазам. Мрак комнаты, освещенный только тусклым светом лампы, казался еще гуще от этой сцены. Разведчик был изуродован до неузнаваемости, но мы знали, кто он. Каждая царапина, каждый ожог на его теле говорил о жестокости врага. Я прошла дальше к тайной комнате, в которой был некий бункер.       Бронированные стены дополнительного помещения были в брызгах крови, дверь выбита, множественные мониторы были испорчены или просто не показывали трансляций. В углу сидел человек, под ним была лужа крови.       — Твою мать...       Передо мной лежало тело нашего разведчика, кровь растекалась по полу, образуя тёмное пятно. Его лицо было бледным, глаза закрыты. Рядом с ним стоял Данн, его лицо было напряжённым и сосредоточенным. Он хотел оказать первую помощь, но уже было слишком поздно.       — Он мёртв, — тихо сказал Данн, взглянув на меня с горечью в глазах.       Я молча кивнула, ощущая, как внутри меня разгорается гнев и бессилие. Ещё один из наших погиб. Сколько ещё жизней мы потеряем в этой войне? Но не было времени на размышления. Ясно было одно, задание провалено.       Я повернулась к Фоули, который стоял рядом, держа оружие наготове.       — Что дальше, сержант? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.       Фоули бросил взгляд на карту на столе, затем на дверь, которая просто была раскурочена взрывом.       — Мы должны продвигаться в точку эвакуации. Время на исходе, — ответил он твёрдо.       Я глубоко вздохнула, пытаясь собрать силы.       — Илона, соберись, — услышала я голос Данна, его слова подействовали как холодный душ.       Рядом с погибшим лежал одинокий вскрытый дипломат, содержащий какие—то остатки бумаг.       — Хм... не похоже на нападение. — проговорил Фоули.       Весь пол был усеян кровавыми следами. Ощущение, что его пытали.       — Чур, возьми портфель. Ну, что от него осталось.       Я подошла к трупу, присев, убрала руку с портфеля и забрала предмет.       Жертва была избита и только щас увидела, что на ручке чемоданчика были наручники. Собирая улики и документируя ужас, я понимала, что просто не успели.       — Сержант, взгляните. — мы вышли к капралу из убежища, который осматривал тело вражеского бойца. Униформа противника меня немного смутила.       Я подошла ближе, внимательно осматривая тело вражеского бойца. Его униформа была иной, не похожей на те, что мы видели ранее. Нашивки на форме и детали экипировки говорили о том, что это не просто солдат.       — Похоже, это не просто десантники, — заметила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Данн кивнул, продолжая осматривать тело. Он аккуратно поднял рукав и показал нашивки, которые сразу бросились в глаза. Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Символика "Красного Спецназа" всегда вызвала у меня неприятные чувства.       — Да... Сделайте снимки для G—2 и обыщите трупы, — приказал сержант, его голос был твёрдым и решительным.       — Есть, — ответил Данн, беря камеру.       Я помогала ему обыскивать тело, находя карты, документы и оружие. Вся информация была важна, и каждую деталь нужно было зафиксировать. В голове крутились мысли о том, что это могло значить. Кто эти солдаты? Почему они здесь?       Закончив осмотр, я подняла взгляд на Данна. Его лицо выражало ту же решимость, что и моё. Мы знали, что впереди нас ждёт ещё много неизвестного, но были готовы к любым испытаниям. Этот бой был только началом, и мы должны были быть готовы ко всему, что ожидало нас дальше.       Капрал Данн, стоя рядом, стиснул зубы. Я могла видеть, как его руки сжались в кулаки.       — Мы должны были прийти раньше, — прошептал он, и его голос дрожал от ярости.       — Однако мы получили информацию. Оверлорд, тут могила. Объект мертв. ***       Когда наш вертолёт наконец коснулся земли на базе, я чувствовала, как груз поражения давил на мои плечи. Мы потеряли разведчика и вернулись ни с чем. Сидя в вертолёте, я погрузилась в собственные мрачные мысли. Вертолётный винт всё ещё вращался, создавая сильный ветер, но я не обращала на это внимания.       Как только я вышла из вертолёта, я увидела Саймона на взлётной полосе. С тех пор, как мы поссорились, мы так и не разговаривали, и сейчас он смотрел на меня с выражением, которое я не могла прочитать. Я не остановилась, хотя заметила его взгляд. Он, казалось, хотел, что—то сказать, но я не желала вести разговор и быстрым шагом направилась к штабу.       Путь через плац казался бесконечным. Каждое эхо моих шагов отражалось в моей голове, напоминая о провале миссии. Здание штаба, освещённое мягким жёлтым светом, казалось холодным и бесчувственным. Воспоминания о задании не давали мне покоя: разрушенный дом, огонь и дым, крики товарищей, и тот момент, когда я увидела тело разведчика. Всё это вращалось в моей голове, как нескончаемый кошмар. Мы сделали всё, что могли... или могли сделать больше? Чувство вины и разочарования заполнили меня. Я знала, что теперь мне предстоит доложить МакТавишу о провале, и это только усугубляло моё состояние.       "Чёрт возьми, мы потеряли его. Как это могло случиться?" — думала я, приближаясь к кабинету МакТавиша. Тяжесть поражения тянула меня вниз, но я знала, что должна доложить обо всём и продолжать идти вперёд, несмотря на боль и разочарование. Почему всё это произошло? Можно ли было предотвратить смерть разведчика? Эти мысли не давали мне покоя. Моё сердце было тяжёлым, и каждая мысль о том, что мы не смогли спасти его, только увеличивала груз вины.       Когда я наконец добралась до штаба, я сделала глубокий вдох и толкнула дверь.             Внешне я старалась держаться, но внутри я была разбита. "Мы не смогли," — промелькнуло в моей голове, когда я шагнула внутрь, готовая к разговору.       Я стояла в полутемном кабинете Джона, чувствуя на себе его внимательный взгляд.       Докладывать о неудаче всегда тяжело, но сегодня особенно.       — Как все прошло? — спросил мужчина, подписав какие-то документы.       Херово все прошло...       — Разведчик мертв, товарищ капитан. мы не успели.       Джон посмотрел на меня удрученно, но попросил все рассказать и меня понесло. Выложила все, как на духу. Решив не упоминать о том, что враг пытался отрезать меня от основного состава, я объяснила для себя это как совпадение. Может, просто показалось. Мы все устали.       МакТавиш смотрел на меня с пониманием, и я знала, что он чувствует ту же тяжесть на своих плечах. Но у него был дар находить слова в таких моментах, поднимая боевой дух команды. Мы должны идти дальше, бороться.       Пока он обдумывал мои слова, мой взгляд скользнул по картам и документам, разбросанным по его столу. В памяти всплыли обрывки воспоминаний об отце. Джон Прайс. Он был моим опекуном долгие годы, заменил мне отца. Он был тем, кто научил меня всему, что я знаю о военном деле, о жизни и о том, как не терять себя в самых тяжелых моментах. Но он пропал без вести на одном из заданий, и с тех пор я его не видела.       Те дни были самыми трудными в моей жизни. Я надеялась, что он вернется, что мы снова будем работать вместе. Но время шло, и надежда постепенно угасала. Его отсутствие было как глубокая рана, которая никогда не заживет. Я вспомнила наши тренировки, его наставления, его суровую, но справедливую улыбку. Он всегда верил в меня и мои силы, даже когда я сама в них сомневалась. И теперь, стоя перед МакТавишем, я поняла, что продолжаю следовать его примеру, его учению. Даже в самый тяжёлый момент я стараюсь не показывать свои слабости, держаться, как он учил.       МакТавиш кивнул, явно прочитав что—то в моих глазах, и сказал:       — Что ж... Не самые приятные новости...       Я кивнула в ответ, ощущая, как его слова постепенно возвращают мне уверенность. Я не упомянула о враге, пытавшемся отрезать меня от команды, не говорила о сомнениях. Это было не время для слабостей.       В голове звучал голос Прайса: "Быть сильной — это не значит никогда не падать, а значит подниматься каждый раз, когда упал."       С этими мыслями я покинула кабинет МакТавиша, решительно направляясь к выходу. В голове крутились воспоминания и переживания, но я знала, что впереди нас ждут новые испытания, и я должна быть готова к ним. В конце концов, я была ученицей Джона Прайса, и я должна была оправдать его доверие.       Когда я покинула кабинет МакТавиша и направилась к своей комнате, мысли о неудачной миссии постепенно уступили место другим переживаниям. Не давала покоя напряженная ситуация с Саймоном Райли, или как мы его называли, Призраком. С момента нашей ссоры между нами повисла невидимая стена, и я все думала о том, как можно выйти на контакт, снова найти общий язык.       Вспоминалась та ночь, когда он снял свою балаклаву и показал мне свое лицо. В темноте его глаза светились теплотой, которой я никогда раньше не видела. Он доверился мне, обнажил свою сущность, и я почувствовала, что между нами есть что—то большее, чем просто товарищество по оружию.       Его объятия тогда были крепкими и уверенными. Я ощущала его дыхание, слышала его спокойное сердцебиение. Он держал меня так, как будто боялся потерять, впитывая мой запах и тепло. Эти мгновения вспыхивали в памяти, как яркие искры в темноте, согревая душу и одновременно причиняя боль. Почему все изменилось? Почему теперь, между нами, такая пропасть?       Проходя мимо тренировочных залов, я старалась сосредоточиться на звуках – удары боксерских перчаток по груше, команда сержанта, приглушенные шаги. Но мысли снова возвращались к Саймону. Я не могла понять, что именно пошло не так. Были ли это наши разные взгляды на что—то важное или просто недосказанность?       Может быть, стоило бы просто подойти к нему и поговорить, попытаться разобраться. Но страх снова ощутить холодность в его глазах останавливала. Я боялась, что наши отношения больше не будут прежними, что та близость, которая возникла, между нами, оказалась иллюзией.       Вспомнился день, когда мы впервые работали вместе. Его профессионализм, его немногословность и способность всегда оставаться в тени, как истинный призрак. Я восхищалась им, старалась подражать его спокойствию и выдержке. Но за этой маской скрывался человек с настоящими эмоциями, и я видела это.       Когда я наконец подошла к своей комнате, внутри все еще бушевала буря чувств.       Сняв бронежилет и оружие, я упала на кровать, чувствуя, как напряжение медленно покидает тело. Но мысли о Саймоне продолжали крутиться в голове. Как найти с ним общий язык?       Он же, просто, невыносим!       Закрыв глаза, я поняла, что разговор с Саймоном – это неизбежный шаг, который нужно сделать, хочу я этого или нет, так как работать в одной команде с человек, который, вероятно, тебя на дух не переносит — очень сложно. А мне еще год тут тусоваться... Независимо от исхода, я должна попытаться. Как только выпадет возможность, я поговорю с ним. Лучше узнать правду, чем жить в сомнениях и сожалениях.       Но не сегодня...