Глава 16. Двойные чувства

      Саймон Райли       База огневой поддержки ОТГ— 141.       Великобритания, округ Манчестер.       Прошла уже неделя с тех пор, как Илона впала в кому, а жизнь на базе ОТГ—141 продолжала идти своим чередом, хотя в ней ощущалось напряжение. Я не мог выбросить её образ из головы, это ощущение грызло меня изнутри. Роуч тоже не находил себе места, постоянно что—то делал, будто пытался отвлечься. Он редко говорил, но каждый его взгляд был полон тревоги.       МакТавиш, несмотря на свою привычную уверенность, тоже выглядел обеспокоенным. Он регулярно заходил в госпиталь, надеясь на улучшение, но каждый раз выходил с тем же угрюмым выражением на лице. Я видел, как это на него давило. Все мы понимали, что, если она не выйдет из комы, это будет ударом не только для неё, но и для всей команды.       Каждый день тянулся, как вечность. Я пытался держать себя в руках, но воспоминания о том, в каком состоянии ее привезли, постоянно всплывали в голове. Видеть её безжизненно лежащую на носилках, с бледным лицом и кровью на губах, было слишком.       Роуч ходил по базе как тень, его мрачные глаза выдавали глубину его переживаний. Он все время задавал вопросы, что можно было бы сделать иначе, чтобы это предотвратить. МакТавиш, сжимая челюсти, старался поддерживать боевой дух, но и ему это давалось с трудом. Видеть, как он раз за разом возвращается с плохими новостями, было мучительно.       Я не знал, как реагировать на свои эмоции. На меня накатывала волна противоречивых чувств. Я злился на Илону за то, что она попала в такую ситуацию, злился на себя за то, что не смог её защитить, и на командование за то, что её отправили на это задание. Но глубоко внутри я понимал, что больше всего я боюсь её потерять. Эти мысли меня бесили, заставляя мысленно ругаться и обвинять всех вокруг. Иногда я ловил себя на мысли, что скучаю по её язвительным замечаниям и её присутствию в команде. Часть меня хотела, чтобы она вернулась, чтобы снова увидеть её улыбку, чтобы она снова могла доводить меня до белого каления своими выходками. Но другая часть меня, более жесткая и циничная, думала, что, возможно, так даже лучше — не видеть её, не думать о ней. И каждый раз, когда я ловил себя на этих мыслях, меня охватывало чувство вины.       Прошла неделя, и никто не знал, что будет дальше. Оставалось только ждать и надеяться, что Илона всё—таки выйдет из комы и вернется к нам. Надежда — это всё, что у нас осталось.       Шансы выхода из комы зависят от своевременного врачебного вмешательства. Чем дольше пациент находится в этом состоянии и чем оно глубже, тем меньше вероятность благоприятного исхода. После нескольких часов велики шансы на полное и быстрое восстановление. Но несколько недель в таком состоянии почти наверняка приведут к серьезным последствиям, даже если больной придет в себя.       По словам врачей, из 10 поступивших в хорошо оснащенную реанимацию выживают 8, к полноценной жизни возвращаются 5—6. Многие страдают от ухудшения памяти, координации движений и других психоневрологических проблем. От нескольких минут до десятилетий. Если пациент не приходит в себя в течение 2—4 недель, диагностируют хроническую кому. Чем дольше она длится, тем меньше вероятность хорошего исхода. Случаи восстановления после года без сознания крайне редки.       Фактически последствия оставляет не сама кома, а болезненное состояние организма, результатом которого она стала. Степень тяжести последствий зависит от степени коматозного состояния. Они могут быть настолько серьезными, что человек уже просто утрачивает возможность существования без медицинской аппаратуры и посторонней помощи. Может быть и иная ситуация, когда больной успешно идет на поправку, максимально восстанавливая все функции организма. Одними из наиболее распространенных последствий комы являются нарушения памяти (до амнезии), внимания, бытовых навыков (неспособность самостоятельно принимать пищу, проводить привычные гигиенические процедуры и т.п.). Кроме того, длительное лежачее положение вызывает появление пролежней. Если была перенесена кома, реабилитация способна во многом помочь организму перенести ее последствия.       Каждый день тянулся бесконечно долго. Мы жили в постоянном напряжении, не зная, что принесёт следующий день. Лазарет был тих, только звуки медицинских приборов нарушали тишину. Мы часто заходили к Илоне, видя её неподвижное тело, подключенное к аппаратам. Лицо было бледным, руки безжизненно лежали по бокам. Каждый раз, когда я заходил в палату, меня охватывала смесь гнева и беспомощности. Чёрт побери, почему она? Почему именно она оказалась в таком состоянии?       Мои мысли возвращались к тем событиям, когда Илону на носилках вынесли из вертолёта. Её израненное тело, её лицо, покрытое кровью и пылью. Этот образ навсегда отпечатался в моём сознании. Я помню, как схватил её ладонь, чувствуя, как жизнь покидает её тело.       Каждый раз, когда я стоял у её кровати, я пытался вспомнить моменты, когда она была полна жизни. Её улыбка, её решительность, её стойкость. Как всё это могло исчезнуть за одно мгновение? Я не мог это понять. Все эти мысли мешались с воспоминаниями о том, как она меня раздражала. Да, она была упрямой, иногда невыносимой. Но именно её упрямство и стойкость делали её особенной. Я успел поймать себя на мысли, что она не выходит из головы.       Джон пытался скрыть свои эмоции, но я видел, как его беспокоила ситуация с Илоной. Он часто стоял у окна, вглядываясь вдаль, явно терзаемый мыслями. Мы редко говорили о ней, но отсутствие сержанта висело в воздухе, не давая нам покоя. Я все думал, а что было бы, признайся я ей, что она для меня особенно важна? Что бы она сказала? Могла бы принять меня или же отвергла? А вдруг ее сердце уже занято кем—то, если так, то этот мужик счастливчик.       Внимательно изучить поведение девушки и то, как строится общение с ней тяжело. Но вспомнив наши вечные перепалки и издевки друг над другом, сложно сказать, что у нас хорошие отношения. Скорее всего она меня просто терпеть не может.       Я снова закурил, не обращая внимания на взгляд Джона.       Как—то я жаловался на Илону капитану, которая довела меня до трясучки своим поведением и отказом подчиняться моим приказам. В тот день я отметил переменчивое настроение девчонки, то она со мной пытается наладить контакт, то она делает все чтобы я ее на дух не переносил. Я подумал, что это мне ответочка от нее за мои прежние высказывания в ее сторону, но Роуч не только подтвердил мои догадки, но и заставил меня изучить эту тему.       "Друг, да она тебе просто эмоциональные качели устроила" — посмеялся тогда Роуч. Я тогда не сразу воспринял его слова, но позже все обдумав, в голове собрался пазл, и картинка соответствовала описанию.       Признаки эмоциональных качелей могут проявляться на разных уровнях: эмоциональном, поведенческом и коммуникативном. Изменчивость эмоций, перепады настроения и эмоций могут быть явным признаком эмоциональных качелей. Эмоциональные качели могут приводить к повышенной чувствительности, что может вызывать частые конфликты и споры. Партнеры могут реагировать на мелочи сильными эмоциями или чувствовать переполняющую злость или раздражение.       Изменения в поведении. Эмоциональные качели могут сказываться на поведении людей в отношениях. Например, один из партнеров может проявлять непостоянство в своих решениях и действиях, сменять мнения или вести себя неадекватно в разных ситуациях. Недостаток эмоциональной поддержки. В отношениях, где присутствуют эмоциональные качели, партнеры могут ощущать недостаток эмоциональной поддержки. Один из партнеров может не понимать или недостаточно уделять внимание эмоциональным потребностям другого, что усиливает эмоциональную нестабильность. Ограниченная способность к общению. Партнеры могут испытывать сложности в эффективной коммуникации. Они могут испытывать трудности в выражении своих эмоций и потребностей или неправильно интерпретировать эмоции и сигналы друг друга, что приводит к дополнительным конфликтам и недопониманию. Эти признаки могут быть наблюдаемыми в разных комбинациях и степенях.       И все это указывало на Илону, может она и правда в какой—то момент решила перестать завоевывать мое доверие и просто действовать кардинально. Хороший ход, конечно, но опять же, я не уверен в этом. Не думаю, что Илона на столько жестокая, чтобы вступать в подобную схему поведения.       Я снова вспомнил ее дерзкие ответы, которые, признаться, вводили меня порой в ступор, она всегда знала, как мне ответить, но не смотря на все старалась хоть как—то наладить со мной контакт. Оно и понятно, ей с нами год работать.       Мои мысли прервал забежавший в кабинет Роуч, который выглядел не очень. Весь красный, запыхавшийся, видно бежал быстро. Глаза его излучали радость и какой—то шок, я без слов его понял, парень молча кивнул, слегка улыбнувшись. Мы переглянулись с Джоном и соскочив с места направились в госпиталь.       "Неужели очнулась..."       Мысли опять метались вокруг нее.       Погода снова была мрачной, в этот раз с дожем и грозой, что для Англии привычное дело. Мы зашли в холл, я не мог удержать себя и на ходу надел одноразовый медицинский халат и буквально влетел в плату. Обстановка не особо изменилась, она все так же лежала в кислородной маске, но уже не спала. Я подошел ближе, глядя, как ее заспанные глаза внимательно изучают меня.       Подоспели Роуч и Джон. Гарри буквально светился от счастья, капитан удержал себя легкой улыбкой, а я же просто снял очки, чтобы лучше видеть ее глаза.       Я встал напротив нее и по прищуренным глазам и приподнятым бровям, понял, что она улыбается. Взгляд совсем другой, светлый, добрый и полный жизни.       — Как ты, Илона? — спросил Гарри, подходя ближе.       Девушка медленно подняла руку и показала большой палец вверх. Надеюсь, что так оно и есть.       В палату вошел врач с ассистентами и обратился к нам.       — Ну что ж. Состояние стабилизовалось, дышать она может уже самостоятельно, но мы продолжим следить за ее сердцем. Наблюдается аритмия, но все не так критично.       Капитан еще о чем—то говорил с врачом, а я наблюдал, как ассистенты отключают ее от ИВЛ.       Офицер убрал маску с лица Илоны, которая тут же повернулась ко мне и наконец подарила мне ту улыбку, которую я так долго ждал. Кажется, я был на седьмом небе от счастья. Никогда бы не подумал, что буду так рад кому—то.       Внутри будто растеклось тепло и хотелось лишь одного. Коснуться ее, но не мог себе этого позволить, а инче просто выдам себя, что и расстроило. Я вынужден молчать, чтобы просто оставить ее в покое. Но я не мог уже сдерживать своего влечения к ней.       Илона перевела взгляд к тумбе у кровати, там стояли три букета цветов. Я не знал какие цветы она любила, но от себя я приносил ей ромашки. За базой целое поле этих ромашек.       — От кого цветы? — хрипло и прерывисто спросила она.       — От нас троих, — а что я должен был еще сказать...       — Не на могилку? — Илона посмеялась, а Роуч подхватил и сказал, что вовсе нет. А я в очередной раз понял, что эта чертовка тянет меня к себе все сильнее и сильнее.       — Как себя чувствуешь? — спросил Джон, подойдя ближе.       — Куда лучше, капитан...       — Ты нас напугала.       — Я не специально... Так вышло...       — Ну... я рад, что ты очнулась. Без тебя было скучно.       Илона резко изменилась в лице.       — Что—то не так? — спросил я, пытаясь отследить эмоцию. Она была мне не ясна.       — Из шестидесяти человек взвода... Пятнадцать выжили...       По ней было видно, что эта мысль не оставит ее просто так и я ее понимал, тяжело, когда товарищи по оружию вот так погибают.       В палату снова зашел врач и сообщил, что анализы крови показали хороший результат.       — Илона Викторовна.       Девушка привела взгляд на врача.       — Вы показываете отличные результаты. Быстрое возвращение способности разговаривать, даже если слова очень сложно разобрать; слежение глазами за предметами, фиксация взгляда; нормальный тонус мышц; выполнение целенаправленных действий или команд врача. Все это находится в норме или около того и не несет рисков для вашего организма. Я не буду говорить о прочих исследованиях, но могу смело сказать, что реабилитация пойдет быстрее, чем я мог предполагать.       МакТавиш вопросительно посмотрел на врача:       — Что это значит.       — Это значит, что Илона Викторовна может гордиться своим иммунитетом и здоровьем. Такой процесс восстановления организма я вижу крайне редко, а то, как она активно сегодня двигалась, может говорить лишь о том, что физическая реабилитация будет успешной.       Врач рассказал нам некоторые подробности этого процесса.       Мы еще некоторое время пообщались с врачами, понимая, что Илоне ничего не грозит, я наконец смог выдохнуть с облегчением. Девушка, даже более активно, чем предполагалось общалась с другим врачом, который что— то записывал в блокнот. Илона очень старалась выполнять все физические действия, которые говорил врач. — Нам потребуется, где—то около недели и тогда можно будет точно выдохнуть, но... — врач перевел взгляд на Илону, которая активно двигала руками, повторяя за ассистентом, — Я думаю на днях она сможет уже встать, пока нагрузки минимальны, чтобы не шокировать организм. Только терпение и время.       — А мозг? Слышал это пагубно сказывается. — уточнил Джон.       — МРТ ничего не показало, да у нее есть сотрясение, и мы работаем над этим. Но повода для беспокойства нет, кроме...       Врач запнулся и зыркнул на Илону, которая разговаривала с врачом и не испытывала никаких трудностей, как нам прогнозировали.       Я вернул взгляд на офицера медика:       — Кроме?       Врач посмотрел на бумаги.       — Проблема с репродуктивной функций...       Эти недомолвки меня уже подбешивали:       — Ну. Договаривайте.       — Вероятность того, что Илона сможет родить в будущем снизилась до сорока двух процентов.       В этот момент я почему—то почувствовал, как что—то внутри оборвалось и упало вниз из—за чего я потупил взгляд в пол. Джон, почему—то посмотрел на меня, а Гарри только тяжело и прерывисто вздохнул. Врач продолжил:       — Мы провели внутриматочное узи и осмотр, все это показало, что чрезмерные нагрузки на организм и травмы негативно сказались на будущем пациентки. Если она захочет завести семью, вряд ли она сможет родить...       Не очень хорошая новость для столь молодой девушки:       — Она знает об этом?       — Разумеется. Но она ничего не ответила.       Я посмотрел на Илону, которая спокойно беседовала с врачом и пытался проследить в ней хоть что—то, но офицер не унимался.       — Женский организм очень чувствителен и нежен. Для женщин это, как правило, всегда болезненная тема... Не знаю как для нее, но сейчас ей в любом случае нужен покой и только позитивные эмоции. Позитивные эмоции значит...                                                                         ***       3 дня спустя...       День 35 14:22       28.08.2024       Илона       Когда меня перевели в палату после комы, Саймон навестил меня почти сразу. Он часто приходил, но всегда оставался в своей маске, что не могло не раздражать.       — Привет, принцесса.       Я усмехнулась и приняла сидячее положение:       — Я же говорила уже, что я не принцесса, — напомнила я мужчине, улыбнувшись.       Саймон усмехнулся в ответ.       — Привычка, — ответил он, пытаясь скрыть улыбку под маской.       Я почувствовала, что он хочет, что—то сказать. Его глаза, единственная видимая часть лица, выражали неуверенность и напряжение. Мысли о нашей последней ссоре вернулись, и я поняла, что это может быть шансом для нас обоих.       — Саймон, — начала я, смотря ему прямо в глаза, — Спасибо, что приходишь. Это многое значит для меня.       Он кивнул, его взгляд стал мягче. Саймон подошел ближе и сел на стул рядом с моей кроватью. За секунду он приподнял край маски, и я увидела часть его лица — его глаза были полны эмоций.       — Илона, я... Я хотел извиниться за ту ссору. Я не должен был так реагировать. Это было неправильно.       Я почувствовала, как что—то тёплое разливается внутри меня. Его искренность тронула меня до глубины души.       — Саймон, — ответила я, — Мы оба сделали ошибки. Но я рада, что ты здесь. Это самое главное.       Он кивнул, и в комнате воцарилось молчание. Это было то самое молчание, которое не требовало слов. Мы оба знали, что за ним скрывается понимание и прощение.       — Я обещаю, что буду рядом, — сказал Саймон тихо, почти шепотом. — Ты важна для меня, и я не хочу терять такого напарника.       Слова Саймона затронули меня глубоко. Я чувствовала, как наше напряжение постепенно исчезает, уступая место теплоте и заботе. Мы смотрели друг на друга, и в этот момент я знала, что мы справимся со всеми трудностями вместе.       Но веди ты же явно хотел сказать совсем не это, Райли.       — Я тоже не хочу терять такого наставника, Саймон, — ответила я, чувствуя, как мои глаза наполняются слезами. — Давай начнем заново.       Он снова кивнул, и на его лице появилась легкая улыбка под маской.       — Начнем заново, принцесса.       На этом наш разговор мог бы закончиться, но то, что произошло потом, я совсем не ожидала.       Саймон снял ветровку, оставшись в футболке с коротким рукавом, и схватив край балаклавы, легким движением снял ее со своего лица.       Я, полусознательно, уставилась на мужчину, который стоял передо мной. Он выглядел как типичный солдат, но что—то в его взгляде заставило меня задержать внимание. Высокий и крепко сложенный, с резкими чертами лица, нос с горбинкой, он был воплощением дисциплины и решимости. Густые брови нависали над проницательными глазами, которые сейчас выражали беспокойство и сосредоточенность. Короткие тёмные волосы были аккуратно подстрижены, подчёркивая строгость его образа.       Заметила, как он взглянул на меня, пытаясь подавить панику, и в этот момент почувствовала странное, но тёплое чувство. Я была в ступоре. Передо мной стоял человек с ясными гетерохромными глазами и резкими чертами лица. Его взгляд был строгим, но в то же время в нем читалась какая—то непонятная теплая забота. Черные волосы беспорядочно спадали на лоб, придавая ему немного небрежный вид, но это только добавляло ему привлекательности.       Мое сердце забилось быстрее. Саймон... Этот человек был чем—то большим, чем просто боевой товарищ. Я даже не знала, что сказать, только смотрела на него, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Его лицо... Черты лица были идеальными, как у героя из старых фильмов. Скулы, подбородок, губы — все было на своем месте, создавая образ человека, которому можно доверить свою жизнь. Парень осторожно присел на стул рядом и держал меня за руку, его пальцы крепко, но бережно сжимали мою ладонь. В его глазах читалась смесь профессионального спокойствия и глубокой тревоги.       — Врач сказал, что тебе нужны позитивные эмоции, — мягко сказал он, — я подумал, что это отличный способ.       Да не то слово, одни позитивные эмоции!       Я не смогла ответить сразу. Слова застряли в горле, и я лишь кивнула. Ему удалось увидеть меня такой, какой я была на самом деле — уязвимой и ранимой. И теперь я видела его, настоящего, без маски, и это значило для меня гораздо больше, чем я могла выразить словами.       — Спасибо, Саймон, — наконец проговорила я, — Мне и правда стало резко лучше...       Он улыбнулся, едва заметно, но эта улыбка озарила его лицо, делая его еще более привлекательным. В тот момент я поняла, что Гоуст для меня — это не просто позывной, это человек, который стал мне невероятно дорог. И пусть он всегда был сдержан и даже груб, сейчас я видела, что под этой маской скрывается кто—то намного нежнее и важнее для меня.       Он чертовски красив, просто не передать словами.       Саркастическая мысль мелькнула в голове: "Ага, конечно, Гоуст — не только эксперт по боевым операциям, но и модель, скрывающаяся под маской. Ну разве не замечательно?"       Я постаралась скрыть свое удивление, но не смогла удержаться от смеха. Внутри меня бушевал целый ураган эмоций — от восхищения до непонимания. Почему он скрывал такую внешность под этой чертовой маской?       — Ну надо же, — вырвалось у меня. — Оказывается, под этой маской скрывается лицо, достойное обложки журнала.       Саймон усмехнулся, его глаза заблестели от смеха.       — Да ладно тебе, — ответил он, чуть смутившись. — Это просто лицо.       — Просто лицо? — переспросила я, едва сдерживая смешок. — Саймон, ты хоть понимаешь, что все это время я представляла тебя как страшного и ужасающего воина? А ты... — я махнула рукой в его сторону, — Ты выглядишь как актер из голливудского фильма.       Я наблюдала, как он слегка покраснел, и это заставило меня улыбнуться еще шире.       Внутри меня все еще бушевали эмоции, но теперь к ним добавилось восхищение. Гоуст был не просто сильным и смелым, он был еще и красивым. И это неожиданное открытие заставило меня пересмотреть свое отношение к нему.       — Слушай, — начала я, пытаясь собраться с мыслями. — Прости за мой сарказм, но это действительно шок. Ты, Саймон, удивляешь меня все больше с каждым днем.       Он снова усмехнулся, и его глаза снова стали мягче.       — Илона, я снял маску, потому что хочу быть честным с тобой.       В этот момент я почувствовала, как внутри меня что—то щелкнуло. Я видела не только красивое лицо, но и человека, которого уважала и которым восхищалась. Все наши ссоры и недоразумения казались теперь такими мелочными. Мы сидели рядом, и в этот момент я знала, что наш разговор и его искренность изменили все. Мы стали ближе, и это было главное.       Саймон Райли был моим постоянным раздражителем. Его ледяные голубые глаза, казалось, могли проникнуть в самую глубь моей души. Высокий, подтянутый, с резкими чертами лица, он выглядел так, словно вылеплен из мрамора. Казалось, его лицо не знало улыбки – лишь редкое движение губ, напоминающее скорее гримасу, чем выражение радости.       Когда он смотрел на меня, я чувствовала себя как под прицелом. Его взгляд был тяжелым, как будто он пытался оценить каждое мое движение, каждую мысль. Этот человек был воплощением дисциплины и строгости, и иногда мне казалось, что его спокойствие и хладнокровие были лишь маской, скрывающей внутренние демоны. Его манера поведения всегда оставалась невозмутимой, даже в самых критических ситуациях. Саймон был тем, кто никогда не терял самообладание. Его командный голос, отточенные движения и безупречное умение держать себя в руках – всё это делало его идеальным солдатом, но и тяжелым человеком для общения.       Я не могла понять тогда, что скрывается за этой маской. Возможно, страх, возможно, боль. Но одно было очевидно: Саймон Райли был гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд. И в глубине души я знала, что его холодный внешний вид был лишь попыткой защититься от мира, который так жесток с каждым из нас.       Я снова осмотрела его черты лица, которые были совсем рядом, даже отказываюсь в это верить. Под не преступной балаклавой скрывался такой мужчина... Да ну нафиг...       Нет, меня, где—то обманывают. Не может такой противный и консервативный тип быть таким красивым.                                                                         ***       После выздоровления я много времени проводила в тренировочном зале, потому что долгое сидение и лежание на одном месте не могло не сказаться на моей физической подготовке. Активная растяжка, прыжки, зарядка — мне нужно было в кратчайшие сроки привести себя в порядок, потому что у Шепарда для нас есть дело, а значит я должна быть в полной боевой готовности.       Но все же были мысли, которые порой заставляли меня останавливаться во время тренировки.       И это Райли.       С того дня, как он показал мне свое лицо, этот тип обходит меня стороной, а я лишний раз убеждалась, что мои чувства были ошибочны. Да он жутко привлекательный и не только внешне: харизма, голос, его поведение, но это все никак не клеилось с моей симпатией к нему. Совсем нет.       Доходило до смешного — я могла идти в его направление, но он резко разворачивался в противоположную сторону и исчезал из поля зрения. Выглядело забавно, до поры до времени. Сейчас же я понимаю, что Райли уже пожалел о том, что сделал.       А еще у Роуча длинный язык, паренек случайно проболтался о том, что Саймон практически не покидал мою палату и постоянно меня караулил, словно овчарка. Не думала, что Гоуст может быть таким сентиментальным. Хотя, может, ему просто было меня жаль. Не знаю, что творится у него в голове. Интересно, конечно, но я не хочу выпытывать у него информацию, почему он так себя странно ведет. И вот, стоя у штанги, я думала об этом. Понимаю, что многое изменилось с того дня. Но что именно? Вдруг дверь в зал открылась, и вошел Саймон. Он остановился, посмотрел на меня и, не сказав ни слова, пошел к тренажерам.       Я следила за ним краем глаза, стараясь не привлекать к себе внимания. Он был сосредоточен на своих занятиях, но я чувствовала, что и он меня замечает. Каждый раз, когда наши взгляды пересекались, он сразу отводил глаза.       "Черт возьми, что с тобой не так?" — мысленно спросила я. — "Почему ты не можешь просто поговорить со мной, объясниться?"       Я взяла гантели и начала делать выпады. Мышцы ныли от напряжения, но я старалась не обращать на это внимания, полностью сосредоточившись на своих мыслях. Что—то изменилось в нашем взаимоотношении. Чего—то не хватает. И это что—то — доверие.       "Может, стоит просто поговорить с ним?" — подумала я, но тут же отвергла эту мысль. — "Нет, это не сработает. Он ведь закроется еще больше."       В конце концов, я решила оставить все как есть. Время покажет, что будет дальше. Главное — быть готовой к следующему заданию, которое может стать еще опаснее предыдущего. В конце концов, я решила оставить все как есть. Время покажет, что будет дальше. Главное — быть готовой к следующему заданию, которое может стать еще опаснее предыдущего. И вот, закончив тренировку, я подошла к Саймону, который все еще занимался на тренажере.       — Райли, нам нужно поговорить, — сказала я, стараясь выглядеть уверенной, хотя внутри все трепетало.       — Илона, у нас тренировка. Давай потом, — бросил он через плечо.       — Нет, сейчас, — настояла я.       Он тяжело вздохнул и наконец повернулся ко мне.       — О чем? — спросил он, подняв бровь.       — О нас, — ответила я. — Ты всё время избегаешь меня после того, как снял маску. Что происходит?       Он вздохнул и кивнул.       — Хорошо, — сказал он. — Давай поговорим.       Я поняла, что это будет нелегкий разговор, но он был необходим. Мы должны были разобраться в своих чувствах и понять, что делать дальше. И я надеялась, что мы сможем найти общий язык и продолжить работать вместе, несмотря на все трудности и испытания, которые нам предстоят.       Я вздохнула, понимая, что разговор будет нелёгким, но необходимым. Гоуст не отличался особой дружелюбностью, и именно это делало его честным и прямолинейным.       — Илона, этот разговор ничего не изменит. Мы солдаты. У нас есть работа, и всё остальное не имеет значения, — его голос был холоден и отстранён.       — Ничего не изменит? — я почти кричала. — Ты сам открылся мне, показал своё лицо, а теперь делаешь вид, что этого не было. Почему ты убегаешь?       Гоуст оставался неподвижен, его глаза скрывались за чёрными очками, но я знала, что он внимательно слушает. Я продолжила:       — Я знаю, что ты часто говорил, что я тебе мешаю. И, возможно, это правда. Но ты должен понимать, что для меня эта команда — это не просто работа. Это моя жизнь. И ты, Райли, стал частью этой жизни. Я не прошу тебя изменить своё отношение ко мне. Я просто хочу, чтобы ты знал, что для меня ты важен. Очень важен. После того дня, как ты снял маску, ты будто избегаешь меня и вообще не хочешь общаться.       Тишина повисла, между нами. Гоуст снял очки и взглянул на меня своими проницательными глазами. В его взгляде я видела борьбу — борьбу между тем, что он привык чувствовать, и тем, что могло быть.       — Илона, — начал он, его голос был твёрдым, но в то же время я слышала в нём нотки смущения. — Не забивай себе голову всякой ерундой.       Его слова заставили моё сердце забиться быстрее.       — Райли, — я сделала шаг вперёд, не отрывая взгляда от его глаз. — Мы можем попытаться. Попытаться понять друг друга и работать вместе. Я не хочу, чтобы наши чувства мешали нашей работе. Но я также не хочу их игнорировать.       Гоуст вздохнул, будто отпуская напряжение, которое держал в себе всё это время.       — Я же сказал, — сказал он. — Не забивай себе голову ерундой.       Я кивнула, чувствуя, как напряжение нарастает. Райли молча вышел из тренировочного зала, оставив меня одну со своими мыслями.       После этого разговора я почувствовала, что между нами установилась некая хрупкая связь. Каждый день я замечала, как его взгляды на меня становились менее колючими, и это давало мне надежду, что, возможно, однажды мы сможем быть не просто сослуживцами, а друзьями.                                                                         ***       Сижу в столовой после небольшой тренировки, наслаждаюсь горячим кофе и читаю газету. В помещении тихо и пустынно, ничто не предвещает беды. Вдруг трое бойцов, над которыми я недавно подшутила со страйкбольной гранатой, заходят внутрь. Они пересекаются со мной взглядами, но я не обращаю на них внимания и продолжаю читать газету. Парни выходят из столовой, но ровно через пять минут возвращаются.       Они садятся за мой стол, но я продолжаю попивать кофе, игнорируя их присутствие. Один из них, невысокий и крепко сбитый парень с короткой стрижкой и шрамом на щеке, начинает задавать тупые вопросы:       — Ты вообще соображаешь, что делаешь, а? Это ведь была настоящая граната? — его голос грубый, словно он намеренно старается вывести меня из равновесия.       Господи, дай мне сил...       — Серьезно думаешь, что гранаты — это игрушки? — поддерживает его второй, высокий и худощавый, с татуировками на руках.       Третий, самый молчаливый из них, с мрачным взглядом, просто наблюдает за мной, скрестив руки на груди. Я не поднимаю глаз, стараясь не показывать ни капли волнения.       Что вы на меня кричите? Не видите, вас одна, а я много...       — Ты вообще в курсе, что могла кого—то покалечить? — продолжает первый, наклоняясь ближе ко мне.       Я делаю глоток кофе, чувствуя, как он обжигает язык, и медленно поднимаю взгляд:       — Если у вас есть что сказать по делу, говорите. Если нет, то мне бы хотелось допить свой кофе в тишине.       В ответ они хмыкают, явно недовольные моей реакцией. Первый парень бьет кулаком по столу, заставляя чашку подпрыгнуть.       — Не делай вид, что нихрена не понимаешь!       Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение.       — Успокойся, — говорю я спокойно, стараясь держать голос ровным. — Если бы я хотела вас покалечить, вы бы сейчас здесь не сидели. Граната была страйкбольная... Так что давайте каждый займется своим делом, и никто не пострадает.       Парни переглядываются, явно не ожидая такого ответа. Молчаливый встает и кивает остальным, давая знак уйти. Они нехотя поднимаются и покидают столовую, оставляя меня наедине с моими мыслями и остывающим кофе.       Но не прошло и пяти минут, как эта троица возвращается и усаживают свои булки на стулья.       Я могу побыть в одиночестве или нет??       — Мы погорячились, — произносит он, протягивая бутылку газировки. — Че ты в жару кофе пьешь? Хлебни холодненькой водички, освежает. Мы приносим извинения.       Ну да— ну да...       Я поднимаю голову, смотрю на него с недоверием и усталостью. Отказываюсь, но он настаивает, почти заставляя взять бутылку в руки.       — Давай, попробуй. Ну хоть чуть—чуть.       Он реально думает, что я вчера родилась? На что он рассчитывает?       Я смотрю на бутылку, чувствуя, как внутри нарастает усталость. Надоели...       — Варежку прикрой, а то затылок изнутри надует, — огрызнулась я, делая глоток кофе.       В этот момент, как по заказу заходит в столовую Райли. Его неожиданные появления, если честно, меня уже пугают, но я сделала вид, что его не вижу.       — Все вы женщины такие. За вами ухаживаешь, а вы... Мы, правда были неправы.       Да засохни ты уже...       Я демонстративно встряхнула газету, уставившись в текст на... испанском? Чего?       Краем глаза заметила, как Саймон направился в мою сторону, а парни, что упорно уговаривали выпить их газировки, обернулись и встали с места.       — Вольно, — приказал лейтенант и посмотрел на меня. — Илона... Успела подружиться с ребятами?       Я подняла голову на Саймона, но за его балаклавой и черными очками не смогла отследить никаких эмоций. Голос только был слегка мягче, чем раньше. Кажется, он их помнил.       Обведя взглядом парней, я ответила:       — Почти. Никак в покое не оставят... — произнесла я на русском.       — В покое? — переспросил Гоуст на моем языке, а по лицам ребят я поняла, что они встряли.       — Они дают мне газировку, а я не хочу ее пить. — с легкой улыбкой произнесла я все так же на русском.       Райли медленно оглядел парней и выхватив бутылку направил ее на луч света, что струился из окна, почти у потолка.       Внутри бутылки наблюдался подозрительный белый осадок, чего я ранее даже не заметила и ужаснулась. Кажется, меня хотели либо отравить, либо усыпить...       Райли опустил руку, сняв очки положил их в карман брюк, я теме временем услышала, как бутылка жалобно запищала, а затем крышка просто вылетела, содержимое расплескалась на пол, смятый пластик глухо упал на кафель. Райли перевел взгляд на меня и продолжил на моем языке. Он был зол, очень зол:       — Уйди...       — Но, Саймон...       — Уйди! — прикрикнул на меня Гоуст, и я просто пулей вылетела из столовой. Попила кофе, называется...       Парней не обрадую, кроме них и Гоуста, больше никого в столовой не было, спасать их некому. Надеюсь, автомат с кофе не пострадает.       Как только я закрыла за собой дверь, то тут же услышала звуки перевернутой мебели, но решила не ждать хрен пойми, чего и просто испариться.                                                                   ***       Вечер этого дня оказался куда более тихим. Я спокойно сидела в позе лотоса и готовилась к медленной растяжке, ощущая, как организм приходит в норму.       — Блииин, у меня же пиво в холодильнике...       Сказать, что я была этому рада— ничего не сказать.       Так как у меня больничный, а я смогла сладить с ребятами, которые часто выезжают в город, мне они привезли добротного напитка. А что? бар значит у них есть, а я не могу побаловать себя? И так радостей в жизни нет...       Натырив еды со столовой я все это благополучно разложила на своем столе, предвкушая, как я буду кайфовать и смотреть фильмец через ноут, ибо других развлечений мне не разрешили. Пришлось очень долго убалтывать МакТавиша, но после интенсивного нытья и доконав капитана он все же сдался, сказав: "Делай, что хочешь, только не ной".       Накрыв на стол и включив русскую комедию, я уже принялась к поеданию, как вдруг дверь открылась. На пороге возникли три мужицкие морды, картину дополнял мой раскрытый хавальник, готовый поглотить наггетс.       Мне дадут побыть в одиночестве или нет?!       Ребята зашли ко мне в комнату, как к себе домой и просто молча уселись за стол. Я все же решила закинуть наггетс в рот и жуя спросила:       — Че надо? — невнятно проговорила я на русском. Роуч не понял.       — Чего?       Я проживала и уже повторила с тяжелым вздохом.       — Че надо, говорю.       — А.… мы соскучились, — весело проговорил Гарри одарив меня смущенной улыбкой. Я с прищуром обвела три тела и поняла, что побыть в одиночестве мне нее дадут.       Я успела заметить, что у Райли поранены казанки, мужчина проследил моей взор и поспешил свесить руки за край стола. МакТавиш спокойно достал из—за пазухи виски.       — Мы хотели отметить твое выздоровление и то, что ты вернулась в строй.       МакТавиш был довольным, это я поняла по его короткой улыбке. четкой выправке и сверкающим глазам.       Ну, допустим...       — Пиво что ли открыть тогда...— и вздохнув, открыла крышку под столом, только я хотела глотнуть, как Саймон выдал базу:       — Не долго у тебя эта дилемма была, — проговорил Саймон, наблюдая за моими действиями.       Я захохотала в голос, как и все.       — Ты еще выдохнуть не успела, а я уже услышал, как крышка отлетела... Мы все дружно посмеялись и разговор сам как—то завязался, чего я вообще не ожидала. Может не так все и плохо. С Райли не сказать, что прям все гладко, но, если бы я была ему на столько неприятна, он бы тут не сидел.       В процессе разговора, Джон машинально достал сигарету и тут же остановился, глянув на меня, я молча кивнула, отпивая холодного напитка.       — Я тут шутку читала как—то... — все на меня посмотрели с любопытством, — Зима. Один к другому подходит и говорит. Огоньку не найдется... А у второго в кармане бензиновая зажигалка потекла. ну он ее чиркнул. Вся рука загорелась, а этот от руки прикурил, ну ты блин фокусник.       Анекдот оказался смешным, хоть и рассказывала я его на русском. Мы смеялись, обсуждали последние события и всем было интересно, как я жила в России и чем занималась. Не то, чтобы я прям хотела об этом распространяться, но Роуч решил добить меня окончательно.       Алкоголь, конечно, взял свое.       — Илона, можно спросить?       — Ты уже спросил...       Гарри усмехнулся:       — Окей. А вот скажи... Есть ли в России у тебя молодой человек?       Гарри тут же схлопотал подзатыльник от Гоуста, хлопая на лейтенанта невинными глазами.       — Почву пробиваешь? — спросила я, закусывая пивас.       — Да нет. Просто тогда в баре ты так и не ответила толком.       Я тяжело вздохнула, понимая, что объелась, но я же леди, епта... Я не могу штаны расстегнуть...       — Ну, давай так. В России у меня был молодой человек, но мы разошлись, а щас он снова пытается меня вернуть. Я этой всей канители не хочу. Так пойдет?       Гарри послушно кивнул, и мы продолжили общение и речь зашла опять про мою страну, ребятам было действительно интересно знать нашу природу и менталитет.       — А какие вообще планы на жизнь, Илона?       — Не знаю, капитан. Пока никаких, просто работать и ездить в отпуск домой. А что?       — Ну... Ты не думала у нас остаться?       — Нет, капитан, не думала пока что. А что?       — Ну, я бы хотел иметь в команде еще одного товарища на постоянно основе.       — Я, наверное, не смогу. Это мне придется покинуть страну...       Я взглянула на руки Райли, а МакТавиш подхватил:       — Саймон.       Гоуст посмотрел на командира.       — В следующий раз постарайся удерживать свой гнев и не бить салаг. Мне они целыми нужны.       Гоуст лишь кивнул, но ничего не ответил.       Мы продолжили общаться на разные тему, обсуждать оружие, немного спорили. В целом вечер удался, и мы изрядно подвыпили, особенно Гарри, который уже заторопился спать. Пока я убирала со стола, ребята начали расходиться по комнатам. Хлопнула дверь, и я подумала, что все ушли.       Но когда я подняла голову, Саймон всё ещё сидел на месте, испепеляя меня взглядом. Он не двинулся с места, и его молчание было почти осязаемым. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он продолжал сверлить меня своими глазами, и в тишине его присутствие казалось ещё более зловещим.       — Ты чего не идешь спать?       Райли подпер голову ладонь и уставился на меня.       — Не хочу.       Вот те на, не хочет он.       Я не стала ему грубить, чтобы он побыстрее выметался отсюда:       — Спать пора, Саймон. Завтра у тебя наверняка дел много...       Ответ убил.       — Нет. Никаких дел у меня на завтра нет.       Я искренне не понимала такого поведения. То он из палаты не вылазил, потом он лицо свое показал, после этого шкериться от меня начал, а сегодня пил со мной в одной компании и даже не собирается сваливать. Что в этой британской голове твориться? Я поняла, что уже не отвертеться от него и просто села напротив, вглядываясь в его бесстыжие глаза. Но эту битву я проиграла, его взгляда я не выдержала.       — Что тебе нужно?       — Ничего особенного. Я что не могу пообщаться наедине со своей напарницей?       Врет и не краснеет... С чего вдруг он так яро хочет со мной общаться?       Саймон опрокинулся на спинку стула и со вздохом снял маску, поправляя волосы, а я в очередной раз уловила этот тонкий аромат парфюма и его черты лица.       Смазливый, гад...       — Если ты хочешь, что—то сказать, то говори сейчас, Райли. Я спать хочу. — попыталась я нарушить молчание, хотя внутри меня всё сжалось от тревоги.       Он медленно наклонился вперёд, убрав руки с колен и опёрся локтями на стол. Его взгляд не становился мягче, наоборот, в нем читалась какая—то глубокая, непонятная мне эмоция.       — У тебя же явно есть вопросы на счет меня? — спросил он, и его голос прозвучал хрипло, как будто он давно не говорил.       Я растерялась на мгновение, чувствуя, как его слова пронизывают меня насквозь. Это было не похоже на обычный разговор, тут было что—то большее, что—то, что скрывалось за его словами и взглядом.       — Да, я... Просто было интересно, почему ты ночевал в госпитале, пока я в отключке была, но что—то я уже передумала..., — ответила я, стараясь не выдать своё волнение. Саймон продолжал смотреть на меня, и я почувствовала, как напряжение в комнате нарастает. Его молчание казалось вечностью, и каждая секунда длилась, как час. Я видела в его глазах что—то, что заставляло меня чувствовать себя неловко, но в то же время, я не могла отвести взгляд.       — Ты думаешь, всё просто так? Что я на столько бесчувственный? — наконец произнёс он, и в его голосе звучала нотка сарказма.       Я не знала, что ответить. Всё, что я могла сделать, это ждать, пока он сам решит продолжить. Этот момент показался мне каким—то ключевым, словно всё, что произошло до этого, вело нас к этому разговору.       — Не уходи от ответа, Илона, — добавил он.       А что я должна была ему ответить? Я даже дышать не могу, потому что я тупо его боюсь.       Молчание продолжилось, а я лишь просто продолжила прибираться. Райли просто молча наблюдал за мной, а я чувствовала себя под светом прожекторов. Сделав дела, я снова села напротив него, пытаясь проследить хоть какую — то эмоцию, но безуспешно,       Саймон даже бровью не повел.       — Ты и правда тут не останешься? — спросил он, крутя на столе стакан спустя долгое молчание.       — Пока таких планов нет.       — Зря... Я был бы рад.       — Ты? — вырвалось у меня из уст, — Райли, не ври себе.       — А я не вру.       — Слушай, я не знаю, что в твоей голове твориться, но твое поведение просто меня в тупик ставит.       — А что не так? Все как обычно.       Он меня за дуру держит? Я встала с места, от того, что просто уже чипы горят, повернувшись я увидела, что Райли будто кайфует от ситуации:       — Да у тебя будто биполярка. То ты от меня в палате не отходишь, потом маску свою снял, после этого гасишься и всеми силами стараешься меня избегать. А сейчас ты вообще сидишь у меня в комнате и делаешь вид будто ничего не происходило.       Не понимаю я его, вроде взрослый мужик, а ведет себя как ребенок.       — Ничего необычного, я всегда такой. Ты просто акцентируешь на таких мелочах внимание, вот они и кажутся тебе глобальными.       — Саймон, я может и дура, но не на столько, чтобы не отследить твое изменение в поведении. Что происходит?       Гоуст встал с места, закрыл комнату на щеколду и медленно подошел ко мне. Вот это не хорошо...       Грозная высокая мужская фигура в два шага оказалась слишком близко мне, а приятный запах парфюма врезался в нос и заставил на секунду обомлеть.       А, он же просто пьяный. Райли испепелял меня глазами, а я старалась делать серьезный вид, но честно, мне стало немного страшно.       Шкаф, в натуре шкаф, но господи, как же он манит меня к себе своей грубой мужской силой. Эти руки, грудь, господи, этот гад пришел в футболке, которая очень хорошо подчеркивает его форму.       Не знаю сколько мы так смотрели друг на друга, но Райли в один момент притянул меня к себе и крепко обнял, почувствовала, как он вдыхает запах моих волос. Во мне пробежала приятная дрожь, а тепло разлилось по всему телу. Гоуст усилил объятья, прижав рукой мои плечи, а жар от его тела взбудоражил последнюю бабочку в животе, которая запорхала с новой жизнью.       Ладонь Райли перешла на мою щеку, а пальцы приятно задели мочку уха, от чего волна мурашек прошла от головы до ног.       — Как же я по тебе скучал... — прошептал он мне на ухо.       Мне захотелось плакать, отчего я не менее крепко обхватила его за талию и уткнулась лицом в его грудь, слыша, как биение мужского сердца участились в разы, а дыхание было томным и тяжелым, будто на его плечах огромный груз. Я не знала сколько мы еще можем вот так стоять, но не хотелось, чтобы это прекращалось. Какая—то волна эйфории захлестнула меня, даже не передать словами. Райли тяжело вдохнул запах моих волос и опустив голову уперся мне в шею. Его горячее дыхание обжигало кожу, а приятная дрожь по телу повторилась.       Я почувствовала его силу и выносливость, каждый мускул был напряжен. Его крепкие руки обвивали меня, защищая и оберегая. Райли был олицетворением мужества и силы, и в этот момент он был моим оплотом.       Его грудь, твердая и широкая, словно броня, поднималась и опускалась от глубокого дыхания. Я ощущала его сердцебиение, быстрое и сильное, как у бегуна на финишной прямой. Каждый вдох и выдох отдавались в моем теле, словно мы были одним целым. Его плечи, широкие и мощные, напоминали мне о том, сколько тяжести он несет на себе. Несмотря на всю свою суровость и внешнюю холодность, он был способен на такие нежные моменты. В тот миг я поняла, что под этой броней скрывается нечто большее, чем просто жестокий воин. Мои руки, обвивающие его талию, ощущали напряженные мышцы, каждое движение которых было контролируемо и мощно. Его тело было как выточено из камня, идеальное сочетание силы и выносливости.       Райли поднял голову и посмотрел на меня своими пронизывающими глазами. Взгляд его был полон эмоций, которые он так тщательно скрывал. В его глазах я увидела тревогу, страх, но также и глубокую привязанность. В этот момент он был для меня всем, что мне нужно было, чтобы выжить в этом хаосе.       Мы стояли так, не зная, сколько времени прошло, но в тот момент мне не хотелось, чтобы это заканчивалось. Впервые за долгое время я чувствовала себя в безопасности. Райли был здесь, и этого было достаточно, чтобы я поверила, что все будет хорошо. На секунду его объятия усилились, Райли чуть отстранился и смотрел на меня, будто пытаясь что—то найти в моих глазах.       Саймон провел пальцем по моей щеке и чуть выдохнув наконец вымолвил:       — Уже поздно... Тебе пора спать...       Он будто не хотел уходить, но постояв несколько секунд все же развернулся и вышел из моей комнаты.       Дверь закрылась и наступила гробовая тишина, в которой я просто стояла не способная пошевелиться. Сразу стало прохладно, и я больше не слышу это учащенное сердцебиение.       Внутри что—то будто сжалось, оборвалось и камнем упало внизу, отчего я поспешила упасть на кровать и разлеглась в позе звезды.       — Что это было...       Но на этот вопрос мне никто не ответит, пока я его сама не задам, вряд ли я на это решусь.       Вечер был бы идеальным, если бы Райли не проявил себя с такой стороны...                                                                         ***       Утро меня встретило с повышенной тревожностью. Выходя из казармы, я все думала, как бы не попасться на глаза Гоуста по пути в госпиталь, для закрытия больничного. Высунувшись из комнаты, я оглядела коридор, не увидев призрака я быстрым шагом направилась к своей цели. Не то, чтобы я боялась, чего—то, просто пропало желание видеть Райли и хоть как—то с ним пересекаться.       Одно из двух, либо он перепил и в нем взыграли мужские гормоны, либо он просто надо мной издевается...       Хотя может вообще все сразу.       Путь был чист и никого из основного состава ОТГ не было на горизонте. Быстро перебежав платц, я очутилась в приемной, где меня встретили офицеры и проводили на осмотр.       Уже сидя в кабинете врача, я молилась, чтобы все было замечательно и тесты, и анализы были нормальными, не могу я больше находиться в таком застойном состоянии.       — Ну что ж... Госпожа Илона, — начал врач, садясь напротив меня, — Результаты у вас отличные, признаков для беспокойства нет. Поэтому с завтрашнего дня можете приступать к трудовой деятельности.       — Спасибо большое.       — Вот ваши документы. А вам я желаю только удачи и не оказываться в подобном состоянии.       — Я уж постараюсь.       Выйдя из госпиталя, я вдохнула теплый воздух с великим облегчением. Погода шепчет, а значит, сегодня можно немного потренироваться. Но сначала закинем доки в казарму и в столовую, чую оттуда приятный аромат, наверняка Лукас готовит. Войдя в столовую, я обнаружила просто полные столы, кто—то торопился на построение, а у кого—то было куда больше свободного времени, но глазами я искала своих мужиков и замети меня Роуч, что активно замахал рукой из дальнего угла. Я с улыбкой подошла к столу, которая тут же пропала, когда увидела Гоуста.       — Доброе утро.       — Доброе утро, Илона, — поприветствовал капитан все с таким же набором, пустой тарелкой, кружкой кофе и газетой в руках.       — Что на завтрак? — спросила, готовясь отойти за едой.       — Картофельное пюре и котлеты.       — О, неужели не овсянка.       Гарри посмеялся и врубив джентльмена, сказал мне садится и ждать, когда он принесет мне еду.       Я села напротив капитана, облокотив руки на стол я заметила, как Райли зыркнула на меня, но продолжил пялиться куда—то вдаль столовой, будто там интереснее чем здесь. Даже не поздоровался, ушлепок...       Роуч оказался шустрым и в одну минуту передо мной красовалась уже добротная порция, я повернулась в сторону кухни и увидела, как Лукас кашеварит и поймал мой взгляд, мы помахали друг другу в ответ.       За завтраком я старалась не думать о вчерашнем инциденте и надеюсь, что кроме меня и Райли никто об этом не знает.       Роуч пытался меня разговорить, но сегодня я не была настроена на светские беседы, что конечно же пытливый Сандерсон и заметил, взяв мою голову за макушку и повернув к себе. Картина была смешная, рот был полон еды, а этот уникум пытается со мной общаться.       Мальчик, отстань от меня хоть на пять минут.       — Ты бракованная или что?       — В каком смысле? — невнятно спросила я.       — Молчишь...       — Расслабься, я просто не выспалась.       Чувство, что на меня смотрят не уходило. Мою спину кто—то прожигал.       — Да твою мать...       Парни недоумевали, капитан даже оторвался от газеты, а я повернула корпус назад и заприметила трех парней, которых буквально вчера отметелил Саймон. Три фингала, три сломанных носа и испорченных настроения. Ну что ж... Будет уроком.       Я фыркнула и вернулась к еде, но тут же подавилась, потому что Райли прожигал во мне душу.       — Черт, Илона. Осторожнее. — хлопая меня по спине проговорил Роуч.       — Я в порядке... Да хватит! Позвоночник сломаешь.       Я откашлялась и пришла в норму, но обстановка не сулила мне лично ничего хорошего. Сзади три подбитых хари, впереди англичанин, который херню творит.       О чем же ты думаешь Райли...       — Так что? Тебя выписали? — спросил МакТавиш не глядя на меня.       — Так точно. К работе с завтрашнего дня.       — Отлично, на днях как раз брифинг и выезжаем на задание.       Я согласно кивнула и была рада такому исходу событий, наконец я перестану сидеть сложа руки. Но Райли, чтоб тебя... О чем он думал?       Нужно как—то у него выпытать информацию о том, почему он так сделал. Что им двигало в этот момент... Я вспомнила вчерашнюю короткую беседу с ним. Он явно, что—то испытывает ко мне. Сомнения — это вполне объяснимая причина того, почему он так реагирует. Скорее пытается разобраться, что он ко мне испытывает. Но вряд ли это какая—то влюбленность, мне кажется, Гоуст на такое не способен вообще.       Что это было за жест от Гоуста? Проявление любви или просто мимолетное забытье? Я пыталась понять. Его действия сбивали меня с толку. Он был как лед и пламя, не давая мне ни одной зацепки.       Эмоциональные качели. Я размышляла об этом феномене, пытаясь понять, можно ли назвать наши отношения такими. С одной стороны, его прикосновение казалось настолько искренним и настоящим, что я почти поверила в его заботу. С другой стороны, утреннее игнорирование ставило под сомнение всё, что я чувствовала.       Может, он просто защищается, прячет свои настоящие эмоции? Или же это был момент слабости, который он уже забыл? Мысли кружились в моей голове, пока я смотрела на его спину, надеясь поймать хотя бы один взгляд.       Возможно, я была для него не более чем очередной задачей. И в тот момент он просто исполнил свой долг. А может, ему действительно небезразлично, но он не может или не хочет этого показать. Эти мысли мучили меня, создавая вихрь противоречий в моей душе.       Райли — сложная личность. Он никогда не был дружелюбным, и его действия часто были непредсказуемыми. Но почему же тогда этот простой жест обнял меня так крепко? Почему он заставил меня чувствовать, что я для него важна? Философия таких отношений, где эмоции скрыты под многослойной броней, оказывалась слишком сложной. Но в этом и была суть нашего взаимодействия — никогда не знаешь, что на самом деле происходит в его голове и сердце. И, возможно, именно это делало его таким притягательным и непостижимым для меня.       Эти манипуляции, такие как проявление внимания, а затем его игнорирование, могут быть результатом сложных эмоциональных состояний и индивидуальных особенностей. Важно осознать, что не все парни используют такие приемы, и не все случаи манипуляций имеют одинаковые корни. Давай рассмотрим несколько возможных объяснений.       Гоуст всегда был мастером манипуляции. Его язвительные замечания и скрытая агрессия часто заставляли меня чувствовать себя неполноценной в команде. Возможно, он делает это специально, чтобы удерживать контроль и доминирование над ситуацией. Что же мне делать? Прежде всего, я должна трезво оценить ситуацию. Понять, что именно в его поведении вызывает такую реакцию, поможет раскрыть его истинные мотивы.       Важно не поддаваться на провокации. Я должна сохранять самообладание и не позволять эмоциям брать верх. Гоуст может использовать мои эмоциональные реакции против меня. Я должна укрепить свою позицию в команде. Мои действия и поведение должны показывать, что я — ценный и надежный член команды. Это поможет завоевать уважение других бойцов. Поговорить с теми, кому я доверяю в команде, может оказаться полезным. Возможно, МакТавиш или другие товарищи смогут дать дельные советы или поддержать морально.       Я должна дать Гоусту понять, что не буду терпеть неуважительное отношение. Это можно сделать спокойно и уверенно, без агрессии. Развитие профессиональных навыков поможет мне становиться лучше в своей работе, и мои действия будут говорить громче любых слов. Уважение в военной среде часто завоевывается профессионализмом. Забота о своем психическом и физическом здоровье также важна. В условиях стресса это особенно актуально. Быть в хорошей форме помогает справляться с давлением и сохранять ясность ума.       Понимая, что Гоуст может манипулировать ситуацией, я должна сохранять самообладание и уверенность в своих силах. Так я смогу противостоять манипуляциям и укрепить своё положение в команде.       По происшествии нескольких дней после этого инцидента, я поняла, что наши отношения с Саймоном стали не лучше. Насмешки и издевки продолжились, и я снова убедила себя в том, что Райли просто бесчувственный козел, который срывает на мне все вселенское зло, благо мой словарный запас позволяет ему дать отпор, но я уже устала, если честно от постоянных шуток и подколов, мы еще на задание не успели выехать, а он меня уже достал, учитывая то, что на базе мы почти не пересекались. Этот гад упорно меня терроризировал. Все же в тот вечер в нем взыграл алкоголь и тестостерон, а не какие—либо чувства. Наверняка он просто хотел меня в постель затащить, а чтобы не влипнуть в проблемы, просто резко смылся.       Мужики все походу на одном заводе делались...