Магия сисек

***

— Дорогой Доппио, я доверяю тебе едва ли не как самому себе, поэтому я считаю, что ты заслуживаешь услышать одну очень старую и почти забытую историю...

— Я слушаю, Босс, — затаив дыхание шепчет он, укрывшись под одеялом, чтобы те любопытные до его секретов горничные вдруг не подслушали их телефонный разговор. — здесь безопасно говорить.

— Эта история началась почти два десятка лет назад, на одном богом забытом острове, где единственной участью было становление посредственностью... это история про обычного парня, который ещё не знал, какое величие хочет предложить ему сама госпожа судьба. Здесь есть место и грандиозным взлётам, и сокрушительным падениям. Слушай меня внимательно, дорогой Доппио.

*** Женская грудь — абсолютно непривлекательная вещь, если смотреть на неё с логической точки зрения. Это просто два комка молочных желёз, обёрнутых в жир и кожу. Грудь абсолютно не эргономична, несуразна, лишняя в плане эстетики. Обычно Фуго так и думает. Пока в его поле зрения реально не попадает женская грудь. Тогда он начинает думать, что женская грудь вылеплена нежными руками ангелов и создана по образу и подобию Господа Бога. Тогда он обретает сразу два смысла своего существования — левая и правая грудь. Миста называл это "магией сисек" и, вероятно, был прав. — У женщин должно быть то, за что можно схватиться. Я вообще считаю, что по-хорошему женщины должны быть, ну... полными и с сочными формами. Плоские женщины напоминают парней, а это совсем уже гейство. — рассказывал тот, иногда прилагая к своим словам иллюстрации из нового выпуска "Playboy" в качестве негативного примера. — Лучше плыть по волнам, чем биться о скалы! Тем не менее — тот продолжал покупать эти журналы и после него невозможно было взять его в руки. Слипшимися оказывались даже страницы с моделями поколения героинового шика. Тогда Фуго понимал, что Миста в каком-то смысле был всеядным. Конечно у него были свои предпочтения, но облизывался он на абсолютно всех женщин (Фуго иногда заставал того за восторженным любованием мускулистыми мужчинами, но Миста всегда отрицал это и начинал злиться). — А мне нравятся ангелы "Victoria's Secret"... Хайди Клум, например... — Наранча мечтательно вздыхал. — Мне нравятся высокие блондинки... А тебе, Фуго? А Фуго неопределённо пожимал плечами. Отвечал мол: "мне не до этого.", но, конечно же, просто увиливал от честного ответа. Он определённо знал, что его привлекает, и осознавал на себе силу "магии сисек". И без разницы — большая грудь или маленькая. Она в любом случае заставляла его вновь превращаться в пубертатного 12-ти летнего мальчишку, впервые ввёвшего в браузере словосочетание "голая женщина". Ему нравилось, как она подпрыгивает при беге, растекается в положении лёжа, подвисает при наклоне, дрожит как желе. Вид соблазнительной ложбинки и вовсе вызывал в нём такой мощный трепет, что у него начинали подкашиваться колени. Даже если это грудь Триш Уны, чёртовой дочери Босса, ака самого запретного плода во всём Эдемовом саду, при покушении на который следует мгновенное изгнание с жизни земной. На самом деле осознание этого ни разу не мешало ему незаметно бросать беглые взгляды на её бюст с будто бы с нарочно вызывающе глубоким вырезом. Возможно даже добавляло масла в огонь его преступного влечения, граничащего с нездоровой неприязнью. Когда это всё началось? Когда он остро осознал, что она женщина, самка вида homo sapiens. Разумеется она знал, что она женщина, ведь она совершенно точно не мужчина, но ему не приходилось об этом думать так часто, как он делал это сейчас. Он знал её всего два дня, а может даже меньше суток и суммарно они общались от силы минут пять, но она уже вызвала в нём такую бурю эмоций, которую не вызывала в нём никакая другая женщина. Сначала она вся из себя железная леди, едва ли не сама Маргарет Тэтчер, и кошмарит их всех своими заскоками, затем превращается в саму ранимость, пускающую горячие слёзы из-за ненароком строгого слова, и где-то между двумя этими нестабильными состояниями какая-то мазня неоднородного цвета и консистенции. Про неё нельзя сказать что-то конкретное. Но Фуго был готов простить ей любой смертный грех, когда она вновь появилась в поле его зрения в этой домашней маечке на тонких бретельках, сквозь которую при определённом угле обзора можно было разглядеть просвечивающие соски. "У неё есть грудь." — каждый раз начинал волноваться он. "Она женщина." — продолжал констатировать так, будто ни разу в жизни не видел женщин. "У неё есть вагина." — добивающая его воображение мысль. Фуго тяжело вздыхает, мирясь со своим бренным существованием с таким дерьмом в мозгах. Он как раз был в том возрасте, когда мать природа требует от него настрогать целую футбольную команду маленьких копий самого себя, но даже учитывая этот факт, ему было крайне нелегко. Он пытается переварить в голове хоть бы слово со страницы, которую он читает уже раз в тысячный, и чтобы при этом его больше не колошматило из-за непрекращающего бредового повторения слова "сиськи" в голове. Он бросает на неё краткий взгляд и пытается понять, таит ли она в себе обиду вчерашней стычки. Судя по всему нет, казалось, что она даже не помнила об этом. И он возвращается к неплодотворному перепрочтению одной и той же строчки. — Эй, ты. — доносится ровный голос из-за его спины. — Нарви мне винограда с поля и не возвращайся без него. Фуго медленно оборачивается, но к его счастью эта просьба была адресована Наранче, который уже начал нехотя подниматься с дивана. Он переглядывается с Мистой, на лице которого было написано недоумение, отражающее его собственное: "Какой виноград в апреле?" Они не успевают возразить и Наранча спешно выбегает на улицу, чтобы "нарвать винограда". Впрочем, главное, что их самих не гоняют. Но едва они успевают насладиться секундным затишьем, как следует новая волна приказов: — А ты, — Триш указывает на Мисту. — переключи на "Rai 4". Сейчас должен идти повтор первого сезона "Beverly Hills", а телевизор в моей комнате не ловит сигнал от спутниковой антенны. Как включишь — убирайся отсюда. Тот съеживается и поджимает губы. По понятным только им двоим причинам этот популярный канал был его самым нелюбимым из-за наличия цифры "4" в названии. Ситуация была безвыходной, поэтому ему остаётся только быть послушным и выполнить её требование. — Фуго, принеси мне клетчатый плед из моей комнаты. Здесь очень холодно. — она пронзает его своим холодным взглядом, присаживаясь на диван, с которого Миста тут же подрывается, боясь попасть под перекрёстный огонь очередных приказов. — Но не смей ничего трогать, если я замечу, что какая-то вещь пропала или лежит не на своём месте — я отсеку тебе голову. Он кивает и откладывает книгу, которую всё равно не был в состоянии нормально прочесть. Сейчас было не до споров и разборов полётов. Если сейчас он может отделаться малой кровью, он воспользуется этим. Миста быстро побегает к нему и поднимается с ним вместе к комнате Триш. — Слушай, а ты явно пользуешься её уважением. — протягивает тот, когда они отходят на достаточное расстояние, чтобы их не услышали. — Она называет тебя "Фуго", а не "Эй, ты", а это очевидный прорыв! Когда ты успел так прилизаться к ней? Может, наш Дон Жуан успел покорить эту гору, а я не в курсе дел? — Чушь. Она ко всем относится одинаково-... — он на всякий случай озирается по сторонам и шёпотом добавляет: — -... как к дерьму. Просто у этого дерьма-... — он указывает на себя. — -... легко запоминающееся имя. Всего 4 буквы. От упоминания четвёрки Миста опять помрачнел и грозно зыркнул на него, но сразу улавливает намёк и не торопится развивать эту неловкую тему и дальше. — Да уж. И не поспоришь. — Миста заходит в её комнату первым и начинает осматривать её вещи. — Ещё и отобрала телек... переключила на четвёртый канал... бесовщина какая. — Ничего не трогай, вдруг у неё фотографическая память. — напоминает Фуго, боязливо войдя следом за ним. — Тогда она казнит меня, помнишь? В её комнате приятно пахло чем-то женским, душистым. Духами, косметикой. Вещи было разбросаны в хаотичном беспорядке, далёком от искрящейся чистоты. Одежда была на полу, на стуле, на столе, на кровати, в общем — везде. Клетчатый плед оказался на её кровати, на самом видном месте. Стоило ему подобрать его, как из его складок выпадают кружевные трусы. Миста ошеломлённо смотрит на Фуго, а он в свою очередь на него. Молчание длится около пары секунд, в течении которых они переглядывались друг с другом и трусами, возмущающе валяющимися на полу. Чёрные с полупрозрачными вставками, атласной тесьмой и кружевной оборкой, а на передней части — кокетливый бантик. — Ох... ну и ну. — первым пришёл в себя Миста и первым делом поднял объект их ошеломления с пола. — Ношеные. — он криво ухмыляется, разворачивая их ластовицей наружу, чтобы продемонстрировать видимые следы носки. — Господи, ну и мерзость, убери их на место. — Фуго чувствует, как к его щекам приливает кровь и он вспыхивает от смеси смущения и раздражения. — Извращенец. Мало того, что тот его не слушается, так ещё и демонстративно занюхивает их, заставив Фуго ахнуть от отвращения к его странному поступку. — Придурок, какого хера?! — Сладенько. — он улыбается и протягивает трусы ему. — Спорим, тебе понравится? Женские феромоны, все дела. Работает как допинг. Один занюх и ты превращаешься в супермена. Возможно он бы и сделал "занюх", но только будучи уверенным, что никто не увидит этого. Для остальных у Фуго не существует такого понятия как "возбуждение" и "влечение". Если бы кто-то узнал, что он умеет чувствовать такие низменные чувства — он был бы... как сказать? Менее крутым по его собственным ощущениям. — Убери их на место. — мрачно приказывает он тоном, не подразумевающим ослушания. — Ладно-ладно. — Миста аккуратно складывает их на кровати, пытаясь сделать это как можно более натурально, и затем смотрит на него. — Она точно втрескалась в тебя. Ты ведь похож на сраного Апполона. Блондин с томным взглядом. Я даже иногда тебе завидую. Ты секси. Его предположение окликается в нём с резким теплом от внезапной похвалы, но он быстро отмахивается от этих мыслей. Его отражение в зеркале больше напоминало какое-то измученное привидение или результат любви сладкой алабамской парочки. — Прозвучало очень по-гейски, Миста. — с натужным весельем протягивает он, выманив его жестом из комнаты. Ему крайне не нравилось, когда ему делали комплименты, ведь не знал, как на них реагировать. Особо неумело он принимал комплименты от мужчин. — С чего ты решил, что она "втрескалась"? — Подумай хорошенько. Кто-кто, а ты последний человек, которого я бы назвал тупым. — Миста аккуратно закрывает за собой дверь и останавливается серьёзно глядя на него. Он выдерживает недолгое интригующее молчание, затем продолжает объяснять тоном, который обычно используют при разговоре с глубоко дементными или слабоумными: — Она ведь специально послала тебя забрать этот клятый плед, верно? — Верно. И что с того? — И то, что она знала, что ты увидишь "их". Они ведь выпали, едва ты прикоснулся к нему. Это примитивная ловушка, дорогой друг. Сначала ты клюёшь на её трусики, а затем... Его руки начинают изображать очень непристойный жест, означающий совокупление. — Ой, замолчи, а. Она дочь нашего Босса и... нельзя. Понимаешь? Нельзя. Даже смотреть нельзя. — Фуго конечно лицемерит, но считает правильным напомнить Мисте об их положении. Он качает головой и начинает спускаться в гостиную. — И не смей больше выкинуть что-то подобное. — Я и говорю, что она коварная соблазнительница! У меня плохое предчувствие, вокруг неё слишком много четвёрок! А вдруг он говорит правду? А что, если она и правда коварная соблазнительница? Тогда это объяснит всё. Он правда чувствует к себе особенное отношение дражайшей синьорнины Уны, даже если стесняется признавать этого. Где-то в закутках своего сознания он знал это. Но даже если это так, то Миста был прав, чувствуя подвох с её стороны, даже если выводы он делал основываясь на концентрации вокруг неё "четвёрок". Она была опасна. Триш сидела на том же месте и повернула к нему голову, заслышав его приближающиеся шаги. В мыслях проносится вид её ношеных трусов и он благополучно забывает про все свои и без того скудные навыки социализации. Она благодарно принимает у него плед и накидывает их на свои голые ноги. "Женские бёдра..." Фуго шумно сглатывает, с трудом оторвав от неё вспыхнувшие смущением глаза. Нельзя так явно пялиться на людей. — А где мальчик с оранжевой банданой...? — ровным тоном интересуется она, не отвлекаясь от просмотра сериала. — Неужели до сих пор ищет виноград? — Он скоро вернётся. — с напускным пафосом уверяет он и ловко перепрыгивает на диван, едва не промазав ногой по её голове. Его сердце подпрыгивает и едва не разрывается. Это было близко. — Тебе могло показаться, что он глуповатый, но... иногда он и правда даёт повод так думать, но всё же он хороший парень и оценит твою шутку, когда поймёт. — Ага, конечно. — с ядовитым сарказмом отвечает Триш и поднимает на него взгляд своих пронзительных зелёных глаз. — Это вовсе не шутка, от него пасёт какой-то смердящей помойкой и... когда он в последний раз мыл голову? Мерзость... Ненавижу вонючих мужчиков. Я просто нашла... повод выгнать его отсюда. Фуго аж опешил от её откровенной грубости и значительно напрягся. Вдруг он тоже воняет, но она просто молчит об этом? Он внюхивается в свою майку. Запаха пота нет, но вдруг это только ему так кажется? Но ведь у него никогда не было проблем с обильным потоотделением или с гигиеной. — Не волнуйся, ты воняешь меньше... почти не воняешь. Не воняешь... практически. — неопределённо отвечает она, едва удосужившись взглянуть на него. Прежде чем он успевает отреагировать — в гостиную забегает запыхавшийся Наранча. После жалобы Триш он стал чётче ощущал запах пота и грязного тела, шлейфом наполнившего всю комнату. Тот часто пренебрегал гигиеной и сначала Фуго даже пытался приручить его к ежедневному принятию душа, но тому это быстро надоедало и они начинали цапаться на ровном месте. — Нигде...! — Наранча хватает ртом воздух и качает головой. — Не нашёл я виноград! Но я могу съездить в магазин в ближайшие дни и купить тебе хоть тонну винограда! Бедный-бедный Наранча. Этот нескладный, неуклюжего вида парень с круглой головой и чрезмерно оттопыренными ушами иногда раздражал его, но в основном он питал к нему исключительно тёплые, приятельские чувства. Даже его внешний вид не вызывал желания обижать его и затаивать на него гнев. Не может человек, который выглядит как агнец божий вызывать такую злость даже у такой злобной девчонки как Триш. Знал бы Наранча, какими неприятными эпитетами его тут охарактеризовали. Не стоит так надрывать себе зад ради какой-то заносчивой стервы, не ценящей простой доброты. Даже если это сексуальная заносчивая стерва. Он мысленно ругается на себя за несдержанность в мыслях и умоляет Бога простить ему такую похотливость. — Дружище, виноград весной не растёт. Это была шутка. — он улыбается, пытаясь разрядить обстановку. — Триш просто хотела пошутить. Он ловит холодный, неприязненный взгляд Триш и отвечает ей таким же, призывая молчать. Если ей всё равно на чувства Наранчи — ему нет. Наранча выглядит обескураженным. Спустя мгновение удивление сменяется выражением чистого раздражения. Неудивительно, ведь тот так искренне хотел угодить ей, а в ответ получает это. — Смешно. Хорошо, ладно...! — он скрывается за углом дверного проёма. После него в воздухе так и остался висеть запах пота. "Надо мягко намекнуть ему принять душ..." — делает мысленную пометку. Фуго ещё несколько мгновений смотрит в темноту проёма и подумывает уйти вслед за ним, но вместе с тем какой-то частью хотел остаться, несмотря на нарастающее раздражение. — Я что, плохо пахну? — наконец выпаливает Фуго, думая об их недавнем обмене словами, который нельзя по-настоящему назвать разговором. — Я тот самый вонючий мужик? — Нет, ты не пахнешь... не настолько плохо. — всё ещё неясно изъяснялась та, очевидно избегая прямого ответа. — Так я воняю или нет?! — нетерпеливо буркает он в сторону, чтобы она внезапно не заявила, что у него ещё и несвежее дыхание. Триш поднимается со своего места, немедленно подползает к нему с выражением твёрдой решимости в глазах и оказывается едва ли на его коленях. Фуго дёрнулся было в противоположную от неё сторону, но не смог воспротивиться и замирает, когда та льнёт к нему. Её руки оказывается у него на плечах, электризуя всё нутро, заставляя волосы встать дыбом, а дыхание сорваться напряжённым вздохом, застрявшим где-то в середине груди. "Женщина. Трогает меня своими руками. Этими руками она-..." Она опускается к нему и глубоко вздыхает его запах, уткнувшись носом в его голую шею. Её розоватые мягкие пряди щекочут его, струятся по плечам. Спустя время, которое казалось вечностью, она чуть отдаляется. "Женщина. Трогала меня и нюхала. Мой запах был в её носу." Он опешил и смотрел на неё широко распахнутыми глазами. Это было последнее, чего он ожидал от неё. Да и вообще от кого-угодно. Какой нормальный человек вообще считает уместным вот так понюхать другого человека? Возможно Миста... но он и не считается нормальным. Больше идиотом. А её он считал в меру нормальной. — Ах...? — только и смог выдавить из себя он. Его кадык дёрнулся под кожей при шумном глотке. Это настолько сбило его с толку, что он даже забыл, как дышать. — Ну, я бы не сказала, что неприятно... мне даже.... немного нравится. — они ещё пару секунд безотрывно смотрят друг другу в глаза. — Ты пахнешь чем-то тёплым и человеческим. Телом... Он неосознанно опускает глаза и впивается глазами в глубокий вырез её майки, открывающей завораживающий вид на аккуратные, веснушчатые груди. "Сиськи. Женские сиськи. Сиськи Триш Уны." Под пытливым взглядом ярким алым знаменем рдели мерзкие мысли, видимо для её глаз отражаясь в действительности жаром на щеках. Казалось, что она видела его насквозь. "Триш, если ты умеешь читать мысли — прости меня." — умоляет он, не в силах сдерживать поток отвратительных мыслей или хотя бы отвернуться. — Куда ты смотришь? — без особой эмоциональности спрашивает она, но и не спешит слезть с него. Он вспыхивает сильнее. Слишком прямо, слишком честно. Он тут же жмурится и качает головой. Его одолевало желание спихнуть её с себя, рыкнуть, напомнить о правилах приличия, чтобы трусливо спрятаться за своей скорлупой. Тогда он снимет с себя ответственность за происходящее. Но тогда он бы хотел, чтобы она настаивала... вот тогда он бы соизволил. Не по своей воле, конечно. — Триш, — он прерывисто выдыхает, слабо, без особого рвения извиваясь под ней. — я не-... Слова застревают в горле. Он задумывается, делает ли она это преднамеренно или... Нет. Она совершенно точно знает о своей обольтительности и коварно пользуется этим. Но зачем? Возможно, и в самом деле соблазняет. Пару мгновений ему кажется, что она становится всё ближе, ещё чуть-чуть и они сойдутся в жарком поцелуе, а потом всё как в том порно, которое он однажды купил в стрёмном киоске у станции метро. "Нельзя." — только и приказывает строгий голос в голове. Такой голос был бы у Босса, наверное. Низкий, властный, как у собачника, ругающего своего пса, нагадившего в углу. Фуго с трудом разрывает зрительный контакт, побеждённо опустив глаза. Затем как по команде Триш тут же отстраняется от него и продолжает невозмутимо смотреть в экран телевизора. Будто ничего странного и не произошло. В голове роилась тысяча обрывков образов и расплывчатые формы без цвета и краёв, не желавших слепляться в единую сформированную мысль. Ощущалась только неловкость, стыд и немного негодования за то, что всё закончилось, так и не начавшись. Он быстро поднимается с места и позорно уходит прочь, едва ли не убегает, тщетно пытаясь спрятать своё излишнее волнение по поводу случившегося. Триш, в глазах которой он только что разглядел своё тусклое отражение, напомнила ему его самого, только более целостную версию. А себя он ненавидел самой лютой ненавистью. Отличие между ними двоими заключалось лишь в том, что её не сковывал перманентный стыд за себя и она была вольна поступать согласно своим импульсам. Её свобода бесила его, служила напоминанием того, чего он был лишён. В этот раз он успевает осознать, что тянется к ней больше, чем хочет убежать. Даже если ненавидит.