Мимо цели

***

— ... на чём я остановился?

— Ошибка, Босс. На самой главной ошибке вашей жизни.

— Ах, да... спасибо, дорогой Доппио. Ты ведь знаешь, что ошибки совершают все люди без исключений? Будь то маленький ребёнок, случайно сломавший шею своему любимому котёнку, или взрослый мужчина, забывшийся в моменте. И сколько бы ты не пытался их избегать, они неизбежно происходят. Даже с моей силой, способной менять ход событий, я иногда не могу предугадать результат, простирающийся далеко за горизонтом. Ошибки предопределены при рождении, выгравированы линиями на твоей ладони, и твоей единственной задачей остаётся проявить мужество, чтобы встретиться с последствиями, чтобы бросить вызов самой судьбе.

— Д-да, Босс, я понимаю...

— И я клоню к тому, что последствия ошибки, которую я совершил ещё много лет назад — в конце концов настигли меня. Я не убегу, не смогу, не захочу. Я исправлю всё и для этого мне понадобится твоя помощь.

*** У мужчин хоть и нет прямой, легкоотслеживаемой корреляции уровня гормонов с циклами, но учёные предположили, что у них есть аналог женского месячного цикла, но мужской уровень гормонов скачет в течении одних суток и при этом скачет незначительно. В течении "мужского цикла" у них может меняться настроение, количество энергии и либидо. Ему хватило некоторого времени в изоляции, чтобы начать слишком много думать. Вечер проходил в неравной схватке с демонами прошлого. В тишине они начинают буйствовать в адской пляске, выматывающей все его моральные силы, они начинают заполнять мысли, отравлять разум. "Зачем?" — просто спрашивает он у бесплотной пустоты, будто хоть кто-то сможет ответить на его извечный вопрос. На крашеном потолке тонкими линиями расползлись трещины, создавая странные рисунки. Эта узористая трещина смутно напоминала ему чей-то профиль с несуразно огромным носом и отсутствующим подбородком. Вторая трещина была похожа на витиеватую змейку. Можно было пойти дальше и додумать целый библейский сюжет — это сцена искушения Евы Сатаной, и Фуго знал, что вслед за этим следует изгнание первых людей из рая. Он не привык искать смысла в случайностях как какой-нибудь суеверный Миста, ведь трещины появились на потолке под влиянием времени, температурного режима, влажности воздуха, да под влиянием любого другого физического фактора, ничем больше. В них вообще можно разглядеть что-то иное, может, если скосить глаза даже силуэт условного слона, значение которого означает мудрость. Всё дело в том, как это интерпретировать. Если люди объясняют некоторые потрясения в своей жизни тем, что дорогу перед ними пробежала чёрная кошка или тем, что они взяли четвёртый кусок торта, то, вероятно, они просто глупы. Случайности на то и случайности, что происходят случайно. В них нет какой-то строгой закономерности, судьбы не существует. Можно сказать — хаос, порядок с настолько высокой амплитудой колебаний, что засечь закономерность нельзя и за всю жизнь. Фуго был убеждён, что свою судьбу куют сами люди, а не случайные несчастливые знаки. То, что сейчас он находился именно здесь и сейчас — результат его решений и случайностей. Например, сейчас он мог бы уже закончить юридический университет и уже поступить в магистратуру, если бы некоторый черёд решений назад он сделал бы иной выбор. Может, если бы он пошёл по непривычному маршруту из одного кампуса в другой, если бы надел пёстрый галстук, а не однотонный, кто-то задержал бы его на пару минут, чтобы похвалить его за неожиданный выбор, тогда... Тогда он не стал бы приглашать его на приватные занятия. Тогда он не стал бы неуместно прикасаться, шептать пошлости на ухо. Тогда он не стал бы безвозвратно портить его. — Чёрт... — ногам опять неудобно, он хотел заснуть их четвёртое измерение, чтобы найти им нормальное положение. — Хватит думать, хватит думать... котята, щенята, слонята... Он представляет милых звериных детёнышей, но почему-то он представлял, как они разлагаются и тлеют, как их глазные яблоки вытекают, оставляя глазницы зиять кровавой пустотой. Именно поэтому Фуго ненавидел оставаться один, ведь в этом случае он обязательно начинал погружаться в тошнотворные мысли. Его выворачивало от долгих, пустых раздумий. Он тяжело вздыхает и переворачивается на бок, чтобы попытаться уснуть. Сворачивается в безопасный клубок и утыкается глазами в стену. Стены целы, в них нельзя увидеть что-то имеющее значение. Они белы и лишены смысла, даже если внимательно вглядываться. Он стискивает в объятиях одеяло и трясётся от холода неотапливаемой комнаты. В последнее время он стал часто мёрзнуть. Вероятно, дело в том, что он резко сбросил вес из-за стресса. — Котята, щенята, слонята... Как только раздаётся протяжный скрип двери, слишком долгий и тихий, чтобы посчитать внезапного гостя жданным, он спешит замолкнуть и замереть без единого движения. Звуки, будто кто-то пытается незаметно прокрасться внутрь, и он быстро притворяется спящим. По инерции. Дверь мягко захлопывается и раздаются приглушённые шажки в его сторону. Лёгкие, почти крадучие. Судя по скрипу половиц — мелковесный человек. Он сразу понял, кем был гость. Шаги доходят до изголовья его кровати и Фуго приходится приложить все свои силы, чтобы случайно не издать подозрительно напряжённый вздох или не сглотнуть слишком громко для спящего человека. Восцаряется абсолютная тишина, прерываемая только звуком его собственного дыхания, заполнившего его голову. — Спишь? — тихо прошелестела Триш, аккуратно положив руку ему на плечо. — Мне что-то не спится... Он не отвечает и продолжает упорно притворяться спящим. Потому что он начал эту бессмысленную игру и не был намерен прекращать её. Если уж он "спит", то пусть продолжает "спать". Кровать со скрипом прогибается, когда Триш осторожно залезает рядом с ним, устраиваясь кошкой за его спиной. Всё его тело моментально напрягается, он съёживается. Его окутывает цветочный аромат её духов, слишком приторно-сладкий на его вкус. Она приобнимает его за бок и тяжело вздыхает. — Я не знаю, спишь ты на самом деле или нет, но... мне спокойнее, когда рядом со мной кто-то есть... — она резко замолкает. Слышно только тикание часов. В ответ опять молчание. Он распахивает глаза и смотрит в пустую стену перед собой, пытаясь понять, будет ли уместно признаться, что он не спит сейчас или уже слишком поздно. Тогда возникнут вопросы: почему ты не ответил раньше, почему притворялся и далее по списку. — Я ненадолго, обещаю. — она прижимается к нему чуть крепче. — И если ты не хочешь отвечать — не отвечай. Так будет даже проще... Он лежит. В принципе соглашается с её суждениями. Если он подаст сигнал, что на самом деле в сознании — ему придётся разделить с ней неловкий момент. — Я знаю, что это странно, но... Её рука аккуратно гладит его живот и он заметно напрягается, но всё ещё стремится не выдать своего бодрствования. Было бы странно "проснуться" именно в этот момент. Тем временем она продолжает следовать ниже и осторожно сжимает ткань шорт на его паху, начав потирать. — ... просто позволь. Мрачное предчувствие утяжеляет его сердце. Всё напоминает что-то липкое, неприятное, что-то, что он старается забыть и по сей день. Но теперь всё иначе. — Я немного... — вздыхает она, приподнявшись на локтях. — ... просто потрогаю, ничего больше. Он не смог сдержать рваного вздоха, когда её рука всё проскальзывает под резинку шорт и обхватывают ещё полутвёрдый член. Машинально сжимает её за запястье, пытаясь остановить. В груди всё холодеет, несмотря на желание. Но вряд ли это вообще можно счесть за протест. Всё как и прежде. Он терпит, позволяя себе растечься в чужих руках. Её лица не было видно, но когда он пытался вообразить себе Триш — он представил поплывшее, испещрённое морщинами лицо из кошмаров. Фуго спешно поворачивается к ней лицом, чтобы увидеть её по-женски округлое лицо с румяными щеками и полноватыми губами. В чертах её лица нет ни грубости, ни зла, только искреннее изумление. "Всё хорошо." — он спешит успокаивать себя, вытряхивая из головы неприятное воспоминание. Она несколько секунд молчит с рукой, всё ещё находящейся у него в трусах, затем с присущей ей простотой в таких моментах вздыхает, будто с ней случилась очередная неприятность, как если бы ей опять пришлось пить тёплую минеральную воду или касаться грязных, пыльных поверхностей. Её шелковистые волосы рассыпчато струятся по его голой коже, когда она касается носом его скулы. — Д-да, конечно же ты не спишь... — её пальцы скованно скребутся на лобке с просьбой разрешить продолжить. Он медленно разжимает её запястье. Будто бы если он заговорит, прямо признает, что осознаёт происходящее — что-то пойдёт не так. Это усложнит ситуацию. После его молчаливого дозволения Триш становится более уверенной в своём странном порыве, а у Фуго в свою очередь не было серьёзного мотива сопротивляться. Напротив, у него было больше поводов дать ей продолжить: если так пойдёт и дальше, он перестанет воспринимать того мерзавца как своего "первого", перестанет загоняться, что единственный "секс" в его жизни был гомосексуальным актом насилия. Её поцелуи влажно отпечатываются на его лице спешными мазками розовой помады, скорее случайными следами губ на случайных местах, лишь бы создать видимость страстных чувств. Он слабо отвечает ей на поцелуи, притягивая её лицо к своему, чтобы целомудренно коснуться губами её щеки, не рискуя проникать с поцелуем в её рот. Слишком самонадеянно, считает он, ведь и сама она не особо пыталась перейти эту черту. Она стягивает с него трусы и начинает медленно наглаживать его член, под звуки его сбивчивого дыхания, когда он сжимается, пытаясь целиком сконцентрироваться на старом-новом ощущении. У неё тёплые и мягкие руки, немного влажные, ощущающиеся иначе, свежо на нём, от того и остро. Эрекция — это ответная реакция здорового организма на внешний раздражитель. Рефлекс, предназначенный, чтобы продолжить род людской, если примитизировать, и дело вовсе не в том, что он горит от желания совокупиться с дочерью Босса. Ну, так он себя оправдывал. Если бы кто-то поймал их за этим занятием, он бы оправдался именно так. Триш продолжает примыкать губами к его лицу, лаская при этом его эрекцию. Она делает это небрежно, но умело, будто делала это раньше. Возможно без "будто", скорее всего с просто "делала". Не так эффективно, как если бы он делал это сам, делавший это себе, очевидно, намного больше раз, чем она, но от её ласк всё равно щекотно где-то в брыжейках кишок от осознания, что ему мастурбирует другой человек. Прикосновения суховаты из-за отсутствия смазки, к чему он был непривыкший, но пытается поймать ускользающее, как скользкая рыбка, удовольствие. Судя по длительности их "контакта", дело не зайдёт дальше простого поглаживания. Фуго задерживает дыхание, концентрируясь на ощущениях, утыкается носом в изгиб её шеи, отчего та издаёт тихий вздох, но не отстраняется. Он водит острым кончиком носа прямо вдоль часто пульсирующей жилки и глубоко вздыхает, впуская в себя её запах. За слоем цветочного аромата духов чётко прослеживались яркие молочные ноты, свойственные только молодым девушкам. Он оттягивает носки и перебирает в пальцах уголок одеяла, потряхивает коленом, чтобы сбить напряжение в конечностях. Когда оргазм неизбежно подступает к низу живота, он хрипло вздыхает и кладёт руку на её в молчаливом предупреждении — "извини, я сейчас испачкаю тебе руки." Триш прижимается к его щеке лбом, ускорившись, сразу, как только улавливает его немое предупреждение. Где-то щёлкает переключатель и весь мир пропадает. Французы называют это "La petite mort" — маленькая смерть. Изначально это выражение использовали для описания обморока, но точнее всего оно описывает именно оргазм. Это мгновение сразу после него, когда остаётся только это скоротечное, безмятежное забытие. Всё на мгновение заканчивается, а потом реальность вновь накатывает с усиленной мощью, будто он прозрел. Последние капли горячего эякулята расползаются по его голому животу, но Триш настаивает на том, чтобы выдоить из него всю душу без остатка, судя по тому, с какой яростью она продолжала свои уже мучительные подёргивания. — Хватит...! — жалобно хнычет Фуго, когда она водит собранным кулачком по всё ещё твёрдому, но болезненному члену. Триш издаёт слабый смешок и оставляет его в покое, затем утирает испачканную в его семени руку об простыни и возится над ним, помогая ему привести себя в порядок. Фуго внимательно наблюдает за ней из-под полуприкрытых век. Кажется, это произошло на самом деле. Он аккуратно кладёт руку ей на талию и тянет за поясок трусов, собираясь прощупать почву, чтобы понять её границы. Всё-таки она даже не стала целоваться с ним в губы, но переход на следующую ступень после этого — это норма, судя по сюжетам типичного порно. Теперь, согласно нормам, ему следует предложить продолжить, чтобы доставить удовольствие уже ей. Едва под его пытливый взор попадает кусочек голой кожи на бедре, Триш мягко отталкивает его руку и странно смотрит на него, продолжая сидеть перед ним на пятках. Подходящие слова отказываются находиться. В этой ситуации самым приемлемым вариантом будет промолчать и притвориться, что ничего не произошло, чем продолжить унижаться. Ему приходится приобнять её, одной рукой, не более. Обними он её полноценно — это означало бы что он всё ещё надеется на что-то большее, чем то, что она уже успела ему предложить. Глубоко внутри всё ноет, напоминает о себе что-то давно переломанное и неправильно сросшееся, угрожая сломаться вновь под давлением нового, заигрывающего с ретравматизацией переживания. Либо его выдаёт взгляд, либо у Триш хорошая чуйка, но она мгновенно меняется в лице и обеспокоенно смотрит на него. — Извини, Фуго... — она покорно опускается в его руки и отчаянно жмётся к нему, ища любви в обмен на её ласки. — За что именно? — судя по её выражению — она и сама не поняла, за что извиняется, поэтому он не стал давить на неё дальше. За, вероятно, отказ продолжить? Или за то, что это вообще началось? Он не смог предложить ничего более, чем утешающее поглаживание по розововолосой голове, но ей этого хватает с лихвой и она облегчённо вздыхает. Точно голодный котёнок, жмущийся к твёрдому ботинку равнодушного прохожего в надежде на тепло. — Не извиняйся. — тихо шепчет он, глядя на потолок. На потолке — библейская сцена. Он совершенно точно не верит в знаки судьбы, но ему смутно кажется, что это плохое предзнаменование. Фуго сразу представляет, как Босс обнаружит факт произошедшего (чем бы это не было) и незамедлительно четвертует его прямо на глазах дочери. Мог ли он отказаться? Конечно мог. Так что, если эта вольность чем-то и обернётся для него — он как и в прошлый раз просто смирится и примет свою судьбу. "Главное, что мне подрочила женщина." — со сдержанным довольством думает он, и после этого любая угроза кажется ему абсолютно незначительной. Близость — пилюля от нервов. С течением времени Фуго начал иначе осознавать сложность отношений с Триш и решил, что был не в себе, когда клялся в ненависти к ней, раз сейчас не ощущает той же бури противоречивых эмоций. Он может твёрдо сказать, что больше не пытается искать в ней поводы для расстройств и не пытается ненавидеть её лишь бы не испытывать симпатию. Пусть любви с первого взгляда не существует, но он отчётливо помнил свои впечатления, когда впервые увидел её, когда ещё не успела нагадить в душу: она была восхитительно красива и смотрела лишь на него одного, будто он был последним мужчиной на свете. Как же была сладостна секунда лести, когда ему казалось, что он ей интересен, даже не догадываясь о том, что ей было необходимо вытереть руки о его пиджак. Если отбросить вторичные чувства — она ему вполне нравилась, как бы сложно не было этого признавать. И, возможно, он ей тоже нравится. — Ох, кстати, Триш, ты мне нравишься. — просто признаёт он, решив не скрывать от неё своей симпатии, даже если природа его чувств непонятна ему самому. — Как девушка. В том смысле, что я понимаю, что рано говорить о чувствах, но после... этого всего и даже со всеми рисками, сама понимаешь, как это устроено, всё равно — нравишься. В этот раз молчанием отвечает Триш. Ему становится неловко, но продолжает ждать любого ответа, выискивая в её пустом взгляде хотя бы отдалённые черты симпатии, но ничего. Тишина оглушает. И только надоедливое тикание часов продолжает свой неумолимый отсчёт до чего-то несомненно очень важного. — Мне приснилось, что на меня смотрит маленький laùru, он стоял прямо на тумбочке. Такой... размером с палец. — она внезапно меняет тему. — Я проснулась, а его уже не было, но мне было страшно оставаться одной. За мной будто кто-то постоянно следит... Фуго опешил и тупо смотрел на неё не веря, что она решила заговорить о какой-то мифической нечисти, проигнорировав то, что он буквально признался ей в чувствах секундой ранее, что между ними произошло что-то по-настоящему важное. Ему отчаянно хотелось поговорить с ней об этом, о чувствах и прочем, точно не о каких-то микроскопических уёбках размером с палец. — В старых домах часто заводится чёрная плесень. Она вызывает всякого рода галлюцинации. — неуверенно протягивает он, пытаясь понять, какой динамики в их отношениях стоит придерживаться. — Ещё здесь нет системы вентиляции. Это могло произойти из-за скопления углекислого газа... чаще проветривай комнату. Она поднимается над ним и серьёзно смотрит на него. Вдруг, из её губ сейчас донесётся ответное признание в чувствах? Было бы неплохо, чтобы прогнать засевшее в животе чувство неуместности и стыда, хоть и поздновато, но затем она опускается обратно и едва слышно хмыкает. — Ого... а я не умру? — опять не то. — Как сказать... — Фуго криво улыбается, готовясь рассказать ей небольшой доклад про влияние спор чёрной плесени и важности правильного соотношения газов в воздухе для здоровья, но прокрадываются сомнения в том, что она оценит настолько подробный ответ. Вдруг она сочтёт его за придурочного выскочку. — Просто проветривай комнату. Её размеренное дыхание начинает его убаюкивать, прибавляя сонности к и без того расслабленному посткоитальному состоянию. Ему отчаянно хотелось заснуть в её объятиях, хоть он и понимал, что в случае, если кто-то застанет их, спящими вместе, проблем не оберёшься. Если сегодня он всё равно не добьётся от неё ответов, ей стоит уйти. — Триш, думаю тебе пора возвращаться в свою комнату. — мягко предлагает он, выпутывая её из своих рук. — Ты меня ненавидишь? — с обидой шепчет она, поднявшись из его объятий. — Я вовсе не ненавижу тебя. — с нотками раздражения отрицает он. — Заладила уже. Повторяю — я не ненавижу тебя и не злюсь. Ты мне очень даже нравишься. Триш не отвечает, но судя по её выражению лица — она ни разу ему не поверила. Интересно, что ему надо было сделать, чтобы его слова дошли наконец до её мозгов? Ему кажется, что ему стоит выступить с официальным заявлением перед парламентом, чтобы у неё не больше не было сомнений. — Мне было очень страшно, а потом я увидела тебя и мне показалось, что ты хороший человек... Ты был такой добрый и милый, сказал, что будешь защищать меня, а я... извини, я просто хотела привлечь твоё внимание. Я не знала, как ещё... Триш опять начинает выводить его на негативные эмоции, даже если у неё это получается неосознанно, даже если у неё совсем другие цели. — Мне правда жаль, что я была груба... — Триш, хватит об этом. — ... я боялась, что ты не простишь меня... — Хватит. — Извини... только не злись... Раздражение начинает искриться по всему его телу. Почему она раз за разом продолжает так зацикливаться на этом и извиняться? Он просто устал от этого, устал повторять, что не держит на неё зла. В любом случае она перестала говорить. Может поняла, что если продолжить давить — она услышит не тот ответ, на который расчитывает. Через пару секунд она поднимается с его кровати и тихо шаркает к двери. — Спокойной ночи, Фуго. — сдержанно прощается она, поворачивая ручку двери. "Чёртова женщина." — мысленно ругается он, свернувшись под одеялом от холода. Она ушла, а он опять прозяб.