Гето Сугуру. (kid!Сатору Годжо, kid!Сугуру Гето, Сукуна Рёмен, Мегуми Фушигуро)

Конфликт назревал недолго и схлопнулся к среде. Справедливости ради, Мегуми готов признать, что Сатору добропорядочно держался до последнего. Ну… вернее, пытался не вести себя, как маленькая ревнивая копия Рёмена Сукуны, что познал эту жизнь тысячелетие назад. (Иногда, Мегуми скучает по тому месяцу, когда эти двое мерились пиписьками, в плане силы, а не были неразлучными будто отец с сыном). Разбитый нос Сугуру, фингал под правым глазом Годжо. Злые, разъяренные котята кричащие друг на друга и делящие территорию одной спальни. Рано или поздно апогей должен был случиться. Просто, по мнению Фушигуро все происходит слишком не вовремя. В его жизни, в целом, все случается ужасно не вовремя. — Он укусил меня! И ударил! — Не надо было трогать мои вещи! Ты первый начал! Взъерошенный, как чертенок Гето стоит на своем до последнего прижимая к груди какую-то стрёмную игрушку. Он топает ножкой и принимает вполне себе боевую стойку. Нос он воинственно вытирает краем майки и смотрит волчонком на трепыхающегося в руках Мегуми Годжо. А тот, неожиданно подросший, длинный и угловатый, будто щенок овчарки, бьется, вопит размахивая ногами и кулаками, пытаясь дотянуться до обидчика. — Это мой дом и моя спальня, китаёза лопоухий! — А ты рыба пучеглазая! Господи. Блять. Боже. /// Сукуна из кухни шутит на тему того, что если из шести глаз, целыми остались аж пять, это уже успех. И вообще, такой зазнайке, как Сатору плакать не к лицу. Даже если обидно. Мегуми осторожно проводит рукой по распухшему носу Гето. Тот продолжает сжимать в маленьких смуглых ладонях мягкую игрушку и забавно ойкает, стоит применить обратную проклятую технику на нем. Нос срастается с мерзким хлюпаньем. Фушигуро бережно стирает кровь. — Он… Сатору обычно не такой. Я приношу извинение за его поведение. Сугуру серьезно стреляет взглядом в сторону кухни, где засело две катастрофы. Голос Рёмена подозрительно понижен до шёпота и есть ощущение, что ничего хорошего от воспитательной беседы с ним дождаться не получится. Пальцы скребут щетину. — Вы не должны, Фушигуро-сан, — серьезно заявляет мальчик, смотря на него своими темными омутами глаз. Будто познал эту жизнь далеко и заранее. — Мне тоже следовало сдержаться и не вести себя так… опро… ор… — Опрометчиво, ребёнок, — у него у виска виднеется еле заметная розовая полоска, будто кто-то пытался вскрыть… /точно, пытался… мальчик уже попадал в руки безумца. Мимика говорила об этом/. — Сугуру. Это очень взрослые слова для кого-то твоего возраста. И серьезные рассуждения. Нормально быть вспыльчивым, не нормально бить людей. Гето вжимает голову в плечи и отводит взгляд недовольно сопя. Он наверняка мог бы сказать, что думает о политике не распускать руки, но лучше промолчит. — Я извинюсь перед Годжо, — и чуть подумав прибавляет. — Если он извинится в ответ. Ну. Вполне, не самое плохое условие. Это могло бы послужить уроком и для Сатору. И было бы хорошо, чтобы это послужило уроком. Мегуми поднимается с корточек и запускает руку в густые смоляно-черные пряди мальчишки. Волосы мягкие и густые. Однажды, он вырастет, детская пухлость щек и рук сойдет на нет и Сугуру превратится в интересного парня. Если доживет. Если мир шаманов не убьет блеск в этих ясных вдумчивых глазах раньше. — Дашь мне пару минут, переговорить с ним? Сугуру пораженно ощупывает нос. Легкие бордовые разводы все еще видны на его коже. — А ты пока умоешься, договорились? Ребёнок тянется за лаской, будто щенок, он с неохотой отстраняется и вновь цепляет на себя эту вдумчивую, не по годам взрослую маску. — Спасибо, Фушигуро-сан.