Глава 1

Его тело мерно покачивалось, словно кто-то старался убаюкать его на большой колыбели. Только почему-то под головой не было мягкой подушки, а сам он не ощущал под собой удобного матраса или теплого одеяла. Под щекой ощущалось ледяное стекло, а тело сильно затекло из-за неудобного положения. Вслед за ощущениями, словно по щелчку пальцев, включился слух. Он слушал, как стучали колеса электропоезда, стремительно движущегося по мосту к очередной станции, как переругивались две женщины за пустое место, как капризничал ребенок напротив него. Левая рука судорожно дрогнула. Под пальцами ощущалось что-то горячее и мокрое. Бок пронзило острой болью, словно кто-то вкручивал острое лезвие в его внутренности. Нил открыл глаза. Он немного поморгал, чтобы привыкнуть к свету, и несколько секунд пялился в окно, наблюдая за проносившимися пейзажами. Февраль в этом году выдался снежным, поэтому вот уже несколько дней подряд шел сильный снегопад. Их монопоезд покинул Шестой сектор примерно час назад, поэтому город, утопленный в синих и фиолетовых неоновых огнях, давно остался позади. За окном мелькали однообразные белоснежные поля, обрезки шоссе, по которым стремительно неслись автомобили, и кучки маленьких поселений — бедных, разрушенных и забытых. С непривычки белоснежный снег и серое небо больно били по глазам. Нил прикрыл их правой рукой и уперся взглядом в пол, гипнотизируя грязные разводы на своих кроссовках. Он не мог вспомнить как сел на этот поезд, куда он двигался сейчас и что ему делать. — Мама, я хочу сидеть у окна, — пронзительно взвизгнул ребенок напротив него. Нил вздрогнул. В ответ на визг ребенка, его голова взорвалась острой болью. — Свободных мест больше нет. Сейчас Захария посмотрит, и вы поменяетесь местами. — Я не хочу ждать, я хочу сейчас. Пускай мне дядя место уступит. Нил не услышал ответа женщины и медленно посмотрел на нее. Мать ребёнка с виноватой улыбкой смотрела на него в ответ, словно ожидая, когда же Нил соизволит подняться и уступить место ее ненаглядному чаду. Он хотел молча сдвинуться, чтобы освободить место, но тело не желало подчиняться. Усталость сковала все его существо, кожа покрылась испариной, а в глазах помутилось. Нил глубоко дышал, прикрыв глаза, чтобы успокоить накатившую на него сильную тошноту. Сердце колотилось так, словно он пробежал марафон на тренировочном полигоне. Нил схватился одной рукой за резиновую оконную раму монопоезда, а другой продолжал сжимать ноющий от боли бок. Сильная боль прокатилась по всей левой стороне его тела, и на несколько секунд, Нил задумался, что вчера могло произойти такого, из-за чего его тело и разум страдают от такой боли? В отражении стекла, Нил поймал взгляд второго мальчика, поменьше. Ребенок испуганно посмотрел на него, словно что-то разглядел в тусклых, как у рыбы, глазах Нила. Мальчишка отлипнул от окна и прижался к боку своей матери, поднырнув под ее, наверняка, теплую руку. Этот жест мальчика что-то всколыхнул в душе Нила, и он отвернулся. Резкое движение отозвалось новой волной тошноты, поэтому Нил прислонил голову к ледяному стеклу и постарался вернуться ко сну. Он не собирался уступать место избалованному мальчишке, к тому же, он слишком устал, чтобы двигаться. Ему нужно немного поспать… Ему нужно покинуть Шестой сектор… Ему нужно немного поспать… По ощущениям, он проспал совсем немного. Словно Нил только-только закрыл глаза и уже вновь его заставили проснуться. Тело затекло от неудобного положения, а к головной боли теперь присоединился и нездоровый жар. Его кожа горела, а за глазами будто пылали тысяча солнц. Ребенок с новой силой, громко и пронзительно, начал требовать места у окна. Нил вздрогнул от его крика и открыл глаза. Затем, он почувствовал сильный удар. Пацан ударил его по колену носком своего ботинка. — Уступи мне, я хочу сидеть здесь. Новый пинок был точно нанесен детским ботинком по его темным штанам, оставляя грязный полумесяц на ткани. — Прекрати, — устало отбрил его Нил. Мальчишка не прекращал. Он монотонно бил его по колену, зло выглядывая из-под низко надвинутой вязаной шапки. Мало того, даже мать ребенка не стала реагировать на действия своего отпрыска, и лишь невинно наблюдала за этим, и хлопала своими большими, глупыми глазами. Что за тупая дура, раздраженно подумал Нил, сгибаясь на сиденье от новой волны боли в ребрах и животе. Злость вскипела у него в груди, соединившись с болью в боку и накатывающей, раз за разом, новой волной тошноты. Он вытащил руку из-под куртки и оттолкнул ногу мальчика подальше от себя. Женщина неожиданно взвизгнула. — Убийца, не трогайте моего ребенка! — закричала она и, подхватив двух ничего не понимающих детей, помчалась к выходу, расталкивая людей локтями со своего пути. Нил проводил ее недоуменным взглядом, оставаясь сидеть с такой же протянутой рукой ладонью вверх. Он встретился взглядом с еще одной женщиной, которая ужаснулась при виде его рук и принялась что-то шептать на ухо стоящему рядом мужчине. Тот нахмурился и покосился в сторону тревожной кнопки. В той половине вагона, где сидел Нил, воцарилась давящая тишина. Она медленно распространилась по всему вагону, заставляя затихать громкие разговоры людей. Оставаться в поезде больше не хотелось. По вагону пробежал шепот. «Лучше вызвать СПЗ» «Что случилось?» «Что там происходит?» «У него кровь?» «Почему все стоят? Пускай кто-нибудь вызовет СПЗ!» Что за черт, подумал Нил, встречаясь глазами с другими людьми. Стойте, они сказали, кровь? Он посмотрел на свою руку. Покрытую кровью, почти засохшей, но все еще масляно блестящей под вечерними лампами электропоезда. По телу Нила пробежала жгучая волна дрожи от страха и искреннего непонимания. Он распахнул куртку. Его темно-зеленый свитер из толстого ворса был кое-где изъеден молью, но не это привлекло его внимание. Темно-красное пятно красовалось на ткани свитера, словно красный мак на зелёном лугу, привлекая любопытные взгляды окружающих людей. Вот почему было так больно… Он сделал глубокий вдох и почувствовал, как подсыхающая корка на коже вокруг раны растягивается и трескается. Похоже, что наложенные наспех швы разошлись. — Он какой-то странный, — пробормотал кто-то выше головы Нила. В его глазах помутилось. — Может нужно вызвать СПЗ? НЕТ. НЕТ. НЕТ. «Нет, пожалуйста, только не они» — внутренне взмолился Нил. Он подскочил на сиденье, но чужая рука потянула его вниз на место. Джостен плюхнулся обратно, и от столкновения с жестким сиденьем все его раны и синяки вспыхнули острой болью. Он сжал зубы, чтобы не закричать на весь вагон от боли и с ненавистью посмотрел на незнакомца, что посмел его остановить. То, что Нил увидел в его глазах, сразу остудило весь пыл Джостена. В глазах мужчины плескалась такая ненависть и открытое презрение, что у Нила перехватило дыхание. Он давно не видел таких эмоций по отношению к себе. Мужчина наклонился и громким шепотом проговорил ему прямо в лицо: — Если ты один из этих вороньих ублюдков, то я самолично выдам тебя солдатам СПЗ. В груди Нила дрогнуло. Будет лучше, если он вообще покинет этот сектор. Если пассажиры доложат оператору поезда о нем или, еще хуже, солдатам СПЗ, то его заберут. Он не знал, что СПЗ делали со своими дезертирами. Не знал, потому что за все время существования отрядов, он был первым, кто сбежал оттуда. Нил всегда мог подобрать слова в различных ситуациях. Ответить парой колких фраз на издевательство над ним, поддеть собеседника, чтобы у того больше не было желания открывать рот на него, но здесь… Будто все, что накопилось за несколько месяцев, вмиг потухло. Возможно, это все из-за ран на его теле, что медленно убивали его. Может быть, это многомесячное одиночество. А может просто усталость. Он не знал точно. Он просто не захотел отвечать и лишь попробовал вырвать руку из цепких лап незнакомца, но тот держал крепко. Нил попробовал еще раз и еще, но это лишь раззадоривало мужчину, и он открыто усмехался над жалкими попытками мальчишки вырваться. От своего бессилия Нил едва не разрыдался. Он сумел вырвать руку лишь тогда, когда поезд неожиданно начал тормозить. Кто-то рухнул в проходе, а некоторые из уснувших пассажиров упали на колени к соседу напротив. Пассажиры удивленно всматривались в окна, стараясь рассмотреть причину их остановки, но сквозь плотный снегопад это было практически невозможно. Когда монопоезд замер на путях, вслед за этим отключился свет и отопление вагонов. Тишина окутала поезд и лишь дыхание людей, было единственным, что нарушало эту тишину. — Уважаемые пассажиры, с вами говорит оператор поезда. Убедительная просьба сохранять спокойствие. Мы возобновим движение через пару минут. Приятной поездки и спасибо, что выбираете наши монолинии! Механический голос растворился где-то под потолком и затих. Послышался неприятный скрежет и Нил понял, что двери поезда открылись, впуская в салон ледяной ветер и снег. — Смотри, кто-то залезает в поезд! Нил отклонился в сторону, прислоняясь щекой к ледяному окну. Он прищурился, стараясь разглядеть хоть что-нибудь. В белесой пелене из снега он ничего не мог разглядеть. Тревога растеклась в его груди, заставляя все тело онеметь. Спустя пару минут гнетущей тишины и ожидания, двери поезда закрылись. — Это солдаты, похоже просто патрулируют сектор, — тихо сказал кто-то, но для Нила это прозвучало слишком громко. Он встретился глазами с мужчиной, что продолжал крепко стискивать его руку. — Пожалуйста, отпустите меня, — шепнул Нил, стараясь не привлекать к ним внимания. — Еще чего, — прошипел тот, — за тебя мне дадут хорошее вознаграждение. — Я не Ворон, — гневно проговорил Нил, вырывая руку из чужих пальцев. — Ну конечно, — с мерзкой улыбкой ответили ему. — Почему тогда не пошел в больницу? Нил уставился на него. — Вам то какое дело? — Так и знал, — мужчина вновь схватил его за руку и стиснул, — воронье отродье. Сердце Нила будто провалилось в желудок, когда он услышал звуки приближающихся тяжелых шагов. В эту же секунду свет в монопоезде зажегся, все системы мерно загудели и заработали, вместе с отоплением вагонов и вентиляцией. Нил в ужасе уставился в грязный пол, изъеденный и затоптанный тысячей ног, и не осмеливался поднимать глаз. Ему оставалось лишь слушать. Слушать, как тяжело шагая по поезду, идут вооружённые люди. Пассажиры поезда благоговейно и в страхе расступались перед ними, словно перед богами, спустившимся с небес на землю к смертным. Автоматы солдат СПЗ с тихим и приятным клацаньем легко били их по ребрам, подошвы тяжелых ботинок громко стучали по полу, а их темные и безжизненные визоры, закрывающие лица, бесстрастно сканировали толпу. Всего четыре человека, понял Нил. Все четверо были высокие, тяжело шли, а значит были даже очень хорошо вооружены. Предпринять бегство Нил не мог — один из солдат сможет с легкостью его догнать или перехватить, да и толпа людей в поезде слишком плотная, чтобы быстро прорваться через нее. Возможно, впервые в своей жизни, Нил запаниковал. Окутанные тьмой фигуры медленно приближались. Черные визоры блеснули в свете ламп. Сердце в груди застучало быстрее, быстрее и быстрее. Шаги приближались все ближе, ближе и ближе. «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста» — шептало его сознание, пока Нил пытался успокоиться и не дрожать. Он сжал руку под своей курткой, зажимая рану, и скорчившись на сиденье. Солдаты СПЗ поравнялись с креслом Нила и… прошли мимо. Нил больше так не мог, ему нужно было знать, чей отряд находился здесь прямо сейчас. Он подождал, пока последний из солдат пройдет мимо, и тут же поднял взгляд. Нил обомлел. На рукаве форменной куртки солдата из Специального подразделения защиты скалилась рыжая лиса. Он помнил этот шеврон, так как когда-то носил такой же. Он помнил шероховатость рисунка под пальцем, когда оглаживал ярко-оранжевые нитки и белые оскаленные зубы злого лиса. Он помнил каждого человека в отряде, их имена, состоящие из набора цифр, и имена, доверенные Нилу — настоящие. На этом шевроне больше не было ярких красок, они выцвели от времени и крови. Нил узнал бойца — по походке, по особенной манере придерживать оружие, оглядываться через плечо. Это был он — №021922, или же просто Кевин Дэй. Один из выдающихся солдат своего времени. Прекрасный стрелок, стратег и еще куча всего, что Нил слышал от куратора множество раз. Но что их отряд забыл так далеко от Девятого Сектора? Что они искали или кого? Где-то в груди Нила кольнула тревога, вперемешку с надеждой. Неужели они ищут его? Прошло так много времени… Где-то пара дней, недель или месяцев… Вместе с тревогой и надеждой, примешался страх. Если Кевин Дэй здесь, значит и он тоже здесь. Губы Нила Джостена зашевелились, складываясь, чтобы прошептать имя человека, которого он вспоминал каждый день, вечерь, ночь. Нил стыдливо поморщился, вспоминая как однажды кричал в небо его имя, умоляя забрать его домой. Он предал единственного человека, который поверил ему, доверил свою жизнь настоящую и прошлую. Он предал людей, что заботились о нем. Он предал его. Джостен опустил голову, чтобы не встретиться с внимательным взглядом Кевина, скрытого визором. — Сэр, пожалуйста, подождите… Сидящий рядом с Нилом мужчина быстро поднялся со своего места, увлекая за собой Нила. Нет. Незнакомец так крепко держал его за руку и тянул вверх, что Нилу волей-неволей пришлось подняться на ноги. Только поднявшись, Нил осознал, как сильно его трясло. Если бы не крепкая хватка мужчины, он бы рухнул на пол под натиском усталости и боли. — Командир, — исправился мужчина, когда отряд остановился в проходе и человек, стоявший во главе, обернулся. В свете ламп зловеще блеснули оранжевые вставки в бронированном костюме. — Этот человек… Нил понял, что он собирается сказать. Мужчина собирался выдать его за одного из «Воронов» — предателей страны, за одного из людей, что их поддерживает да за кого угодно лишь бы сдать Нила солдатам СПЗ, чтобы получить хоть какую-нибудь награду за поимку опасного преступника. Нил внутренне чертыхнулся. Продажные люди из Шестого сектора. Не нужно было бежать через это место. Нил рванул назад, вырываясь из хватки мужчины, не слушая, что происходит вокруг. Он понимал, что не сможет уйти, он не сможет покинуть поезд, пока тот не прибудет к станции, а значит выхода у него нет. Но тело все равно рванулось к выходу, прямиком к раздвижным дверям, что вели в другой вагон. Возможно, он сможет отсрочить свою поимку хоть ненадолго. Он сделал шаг, два. Ему удалось пробежать пару метров, как путь ему преградили. — А ну стой! — яростно выкрикнул один из пассажиров и больно пнул Нила локтем под ребра. Нил ахнул и тут же осел на мокрый пол. Он хватал ртом воздух, зажимая рукой рану, думая, что сейчас внутренности из его живота вывалятся наружу. По лицу тек пот, а жар охватил все тело. Дрожа, он рухнул, сдавшись. К горлу подкатила тошнота, и Нил заскулил. Как же больно… Он не заметил, как пара тяжелых ботинок оказалось прямо у его лица. Кто-то присел перед ним на корточки и провел пальцами в грубых перчатках по его лбу, смахивая влагу. В ушах что-то защелкало и послышался голос, искаженный глухим шлемом. — Мы нашли его. Нил с усилием перевернулся на спину, желая взглянуть на человека перед ним. Нил протянул руку, касаясь окровавленными пальцами холодного стекла там, где должны были быть глаза, щеки, рот. — Это…ты? — с трудом выдохнул Нил. Пальцы Нила слабо скользнули по идентификационному номеру на груди. №038604 Он касался его шлема, плеч, задел пальцами затвор автомата и вновь неуклюже вернулся к холодному безжизненному пластику на шлеме. Рука Нила должна была безвольно упасть, но ее перехватили чужие пальцы. — А вот и ты, маленький кролик, — проскрежетал он, заглушенный шлемом и прибором для изменения голоса, — наконец-то я нашел тебя. — Эндрю, — успел прошептать Нил прежде, чем потерять сознание и невольно обвиснуть в руках Миньярда.