1

С недавних пор Минги стал внимать тишине. Теперь он без прежней нервозности может наблюдать за шуршащим в камине огнём, смачно потрескивающим дубовыми поленьями. Собственная поза — сидя попой на небольшой подушке, ноги согнуты в коленях, руки сцеплены за спиной, а взгляд не поднимается выше уровня каминной полки — уже стала привычной. Минги не ёрзает в нетерпении спустя всего лишь десяток минут, и чужие пальцы, изредка массирующие его затылок или приглаживающие волосы, воспринимаются сейчас не как подачка, а как знак внимания: о нём помнят. Его приучают к дисциплине, и он старается быть прилежным учеником. Даже несмотря на то, что внутри всё сводит от предвкушения. За эти полтора часа Чонхо лишь несколько раз поднялся сам, чтобы поворошить угли и добавить дров. И — полное молчание, которое является очередным испытанием. — Принеси воды. Голос Чонхо спокойный, неторопливый, под стать этому вечеру. Минги поднимается — теперь уже легко, без той неловкости, что была ещё месяца четыре назад. Он привычно идёт на кухню — полы тёплые, как и сам дом — уютный, небольшой, на самой окраине города и совсем недалеко от лесной черты. А вот Чонхо горячий — даже когда просто сидит за столом, как теперь, и печатает на компьютере, мимолётно уделяя внимание и своему сабу. Строгий, в очках, терпеливый, а его пальцы… Ммм, Минги знает, насколько они могут вознести его на небеса, даже просто прикасаясь, а уж если в них оказывается паддл или фаллоимитатор, можно словить оргазм от одного лишь взгляда на эту эстетическую красоту. А когда они впервые застёгивали ошейник на его шее пару недель назад… Минги вновь начинает возбуждаться, стоит только подумать об этом. Минги возвращается. Протягивает стакан, не поднимая взгляда. Чонхо молча забирает воду, делает несколько глотков. Хочется посмотреть, как ходит кадык под светлой кожей, хочется прикоснуться к чужой щеке своей, хочется — столько всего, что начинает кружиться голова. Минги сглатывает, вспоминая, как однажды Чонхо напоил его со своего рта — вино было кисловатым, чуть терпким, и губы такими властными… — Сколько? — спрашивает Чонхо. — Шесть, господин. Минги ещё в начале пути достаточно быстро разобрался с основными правилами: сейчас Чонхо необходимо знать, считал ли его мальчик, сколько раз головы касалась рука за всё то время, что они сидят здесь. Это несложно, это располагает к дисциплине и заставляет концентрироваться на мелочах. — Молодец. Именно шесть. Минги слышит, что им довольны. И очень хочется спросить: заслужил ли награду? Пять немыслимых дней без права видеть, когда нельзя было себя ласкать, иметь даже пальцами и кончать — всё это сводило с ума, но тем слаще обещало быть продолжение. — Ещё две минуты. Минги смиренно ждёт, уже не опускаясь на пол: ему не говорили этого делать. Привычно сцепляет руки за спиной, и когда Чонхо наконец откидывается на спинку стула, выдыхая, Минги ощущает, как по спине бегут мурашки: скоро, скоро, скоро, сейчас… Чхве поднимается, становясь напротив, и Сон задерживает взгляд на его подбородке, после ведёт выше, к губам, и там же останавливается. Не потому что ступор, а потому что не разрешали большего. Чужие пальцы касаются щеки, ведут ниже, очерчивая линию челюсти — Минги старается дышать ровно, но не получается: ожидание было болезненным, и всё, что сейчас необходимо — его Чхве Чонхо. Только он сможет усмирить жажду, которая накатывает волной, стоит только ощутить прикосновения — так мало нужно, чтобы заставить тело дрожать в предвкушении. Чонхо всё понимает, и хочется прямо сейчас упасть перед ним на колени, умоляя о большем. Но — тоже нельзя. Палец цепляет край ошейника. Минги получил его — не как красивый аксессуар, а как знак принадлежности, и от этого воспоминания сердце бьётся в разы быстрее. — Мой мальчик так ждал меня, — тихо, размеренно. — Ни разу не кончил все эти дни. Ведь так? — Да, господин. Минги следит за чужими губами, а те улыбаются — совсем немного, но этого хватает, чтобы ощутить прилив счастья. — Ты получишь свою награду, — кажется, ещё немного, и ноги перестанут держать. — Жди меня в спальне, разрешаю сесть у кровати. — Хорошо, господин. … Минги падает на колени, когда видит разложенные на покрывале игрушки. Минги влюблён, окрылён и желает долго и счастливо — вместе с одним лишь человеком, который разделяет его страсть.