Часть 3

Быстрым шагом двигаюсь в сторону комнаты, в которой мы обычно ждём гот зала. В глазах уже мутно от подходящих слёз. Больше всего обидно даже не то, что Вика накричала на меня, не то, что сравнила меня с Линой и поставила ниже, чем Шепсика. Нет, обидно за то, что в её глазах я увидела что-то чужое, не родное. Слишком уж холодная энергетика. Как будто бы и не было между нами ничего до этого дня. Как будто мы виделись впервые, как в первом сезоне. Но ведь это не так. Да, может между нами и не было любви, но я ощущала симпатию и неподдельный интерес с её стороны, на который я отвечала взаимностью. И казалась, дальше будет только лучше. Я ничего не планировала и даже не пыталась заходить за личные границы, но понимала, что чувствую нечто большее, чем просто дружеский настрой. А сейчас всё оборвалась одним моментом. Моё мнение о Райдос поменялось: мне обидно от того, как она даёт поступать с собой Саше. Это неуважение к себе. Пытаясь заглушить все эти мысли, я села за свой стол и согнулась пополам. Нет сил бороться с этим. Это нужно пережить. Я пришла первая в эту комнату. Видимо, мои коллеги бурно обсуждают этот вечер и курят на улице, или делают красивые фото в гот зале. Уже не сдерживаю слёзы, но вдруг слышу, как в комнату кто-то медленно входит. — Обиделась на меня? — раздаётся знакомый голос. — С чего бы это? — Марьяна, знаешь, может, я и погорячилась, но ты тоже не права. — Ты не погорячилась! Она подходит ко мне ближе, а я так и не могу поднять своих глаз. Я не хочу разговаривать, хочется просто закрыться от всех. И побыстрей закончить это. — Ты плачешь? — она мягко касается своей ладонью моего оголённого плеча. — Нет. — Я же вижу. Просто не надо каждый раз так реагировать, когда тебя упоминают. Не думаю, что это признак здоровой самооценки. Она пытается приобнять меня, но я отталкиваю. Слышу, как в комнату громко направляются сильнейшие, и, дабы они не видели моего состояния, направляюсь прочь в одну из комнат для голосования. Вытерев слёзы и приведя своё дыхание в норму, я уже хочу двинуться обратно, но и тут мне не дают хода. Да что ж вам всем от меня надо!? Через темноту я вижу, как в комнату опять заходит Райдос, только теперь я смотрю прямо и уверенно в её глаза. — Что ты от меня хочешь, а? Сказать опять, что у меня с самооценкой? Лучше бы за собой так следила. — А что со мной не так? Мы становимся слишком близки друг к другу в этом мрачно помещении, которое освещается лишь светом фонарей из окна. — Шепс тебя говном поливает с ног до головы. До слёз довёл, а ты как ни в чём не бывало общаешься с ним. — Ну это уже наши отношения с Сашей. Сама, наверное, разберусь. — Ну, это, что касается самооценки. Подлизываешься к нему, да? Боишься, что он твой главный конкурент, перестанет ставить десятки? — А ты так не делаешь, Марьян? Ты не общаешься со мной ради оценок? Ведь как только мы начали хорошо общаться, я начала и десятки тебе ставить. — Нет, Вика, я общаюсь с тобой не ради оценок. Я вижу как лёд, который был недавно в глазах моей бестии медленно тает. И я чувствую тот самый, родной, который был ранее, взгляд. От этого я смущаюсь. От своей искренности и неловкости ситуации. Я отвожу взгляд и хочу провалиться под землю. — Ты правда общаешься со мной не из-за оценок и популярности в моих влогах? — Вика, блять, я ж сказала. Она делает шаг навстречу ко мне, тот самый шаг, который разделял нас, как пропасть, всё это время. Я обнимаю её, и эти объятья так много стоят для меня. Я растворяюсь в них. И хочу остаться так навечно, но меня возвращают в реальность. — Марьяш, прости меня. — Это ты прости меня. Видимо, мне и вправду не надо реагировать на каждое слово в мой адрес. Мы слишком открыты друг для друга без шипОв и масок. Без камер и чужих лиц, красивых нарядов и оценок. Я слегка отрываюсь от объятий и смотрю в её глаза. — Может, устроим примирительный ужин? — Хым, хорошая идея. В отеле, в котором я останавливаюсь, есть неплохое заведение. — Ну, тогда чего ждём, поехали.