Часть 10

      Ворчун отвёл Густо к потайному ходу в стене, вниз, в туннели, ведущие от замка, и к деревянному приспособлению под названием скоростная тачка, что вскоре оставила Дрекмор позади. Ворчун за это время ещё ни разу не отпустил его руку. В голове Густо крутилось множество вопросов. Наряду со странным ощущением чего-то знакомого… Но всё, что уже произошло этой ночью, заставило его чувствовать себя измотанным и беспокоиться о том, какими будут последствия этого решения. Когда транспорт остановился, Ворчун, всё ещё держа Густо за руку, повёл его вверх по лестнице в помещение, похожее на чей-то дом. Мебель была достаточно маленькой даже для детей, однако в ней чувствовалось знакомое тепло. Но когда они добрались до того, что выглядело как большой зал, там оказалось ещё больше мишек гамми, а также двое человеческих детей. Симпатичная девушка с длинными светлыми волосами и… — Кевин? — Густо удивился, узнав мальчика, которого видел ранее в тот день. Маленький розовый медвежонок чуть ли не подпрыгивал на лапках: — Видишь? Видишь? Мы же говорили тебе, что это Густо! — Малыш, успокойся. — Пожурила рыжая гамми и повернулась к бурому. — И что, по-твоему, ты сделал, убежав посреди ночи, так ещё и в одиночку, в Дрекмор из этих мест, Ворчун Гамми? — Я не собирался позволять Густо оставаться в руках Игторна ни на секунду дольше, чем необходимо, бабуля! — Крикнул в ответ Ворчун. — И всё же отлично, что я это сделал! Вы только посмотрите на него! Густо подскочил, когда все взгляды внезапно обратились на него: — Эм, привет? — О боже… — Человеческая девушка сочувственно коснулась его лица, затем повернулась к жёлтой мишке. — Солнышко, давай принесём что-нибудь холодное с кухни для него. Солнышко кивнула: — Хорошо, Калла. Пожилой фиолетовый гамми выдвинул один из маленьких стульев: — Почему бы тебе не согреться, а? Присаживайся, Густо. Вместо этого Густо сделал шаг назад, убирая руку с лапы Ворчуна и чувствуя себя немного неловко, когда тот попытался его удержать, но он поднял руки с медленным движением: — Послушай, я ценю помощь, но я никого из вас не знаю, за крошечным исключением Кевина. Откуда кто-нибудь из вас меня знает? Более крупный пурпурно-голубой медведь, выглядел удручённым: — Ты хочешь сказать, что действительно не помнишь нас, Густо? Откуда-то сверху слетел тукан, он приземлился на спинку стула, предложенного фиолетовым медведем: — Даже меня? Густо покачал головой: — Прости, но нет. Вас всех… — Уточнил он им. — Это место кажется мне знакомым, но. — Он снова мотнул головой. — Я ничего из этого не помню… Фиолетовый гамми поправил очки: — Должно быть, всё это сотворила какая-то очень могущественная магия. — Магия? — Насторожился Густо, чувствуя себя ещё более потерянным. — Давайте начнём с надлежащего представления. — Вмешалась человеческая девушка. — Или, так сказать, повторного представления. — Она поклонилась. — Я — принцесса Калла, и ты уже знаком с Кевином. Парнишка, слегка помахал рукой. Калла указала на каждое существо, произнося их имена: — Это Солнышко, Малыш, Толстун, Бабушка, Колдун, Ворчун и, твой лучший друг, Арти Деко. — Как я вижу, обстановка разбавляется. — Густо оглядел их. — Я лучший друг птицы? Тукан утвердительно просвистел: — Мы вроде как привязались друг к другу после всего нашего совместного пребывания на острове. — Остров? — Густо вспомнил остров из своего сна в свою первую запоминающуюся ночь в Дрекморе, но он не думал, что это реальность. — Ты был выброшен на остров на целых двенадцать лет. — Объяснил Толстун. — Мы с Ворчуном спасли тебя, а потом ты переехал жить к нам. Ну, типа того. Ты остаёшься здесь, когда погода плохая, но у тебя есть свой дом в водопаде. — Водопад… Но, это… — Густо глубоко вздохнул и ущипнул себя за переносицу из-за боли в голове. — Зачем мне здесь жить? — Густо. — Назвал его имя Ворчун, ожидая, пока художник посмотрит на него. — Ты мишка гамми! Не в силах сдержаться, Густо расхохотался: — Думаю, я немного высоковат и недостаточно ярко накрашен, чтобы соответствовать требованиям для этого, Ворч. — Видишь, ты знаешь меня! — Настаивал бурый. — Ты всё ещё зовёшь меня Ворчем! — Наряду с Ворчер, Ворчурино, Ворчушка, Ворчунда и несколькими другими вариациями… — Добавил Колдун. — Спасибо, Колдун… — Ворчун раздражённо посмотрел на него. Он откашлялся и вновь заговорил с Густо. — Игторн схватил тебя и каким-то образом сделал человеком. Вероятно, именно из-за этого ты ничего не помнишь… — Но он… — Что-то попытался сказать парень. — И я… — Он вспомнил о кольце, которое носил, и внезапно почувствовал, что оно обжигает его. Густо быстро снял его, отбросил от себя, в отчаянии хватаясь за волосы. — Так всё это было ложью?! — Прости, но это правда, дорогой. — Голос Бабушки был полон беспокойства, но ласковое обращение заставило Густо вздрогнуть. — Пожалуйста, не называй меня, «дорогой»… — Густо почувствовал тошноту. — Конечно, милый. — Успокоила его старушка, и тому стало немного лучше. — Становится уже довольно поздно. — Колдун указал на ближайшие часы. — Нам всем следует немного отдохнуть и попытаться придумать, как это исправить утром. — Но у нас нет достаточно больших кроватей для него… — Сказала Солнышко. — У меня есть идея! — Вскрикнула Калла. — Почему бы Густо не остаться в замке? Там полно свободных комнат, и я могу раздобыть ему подходящую одежду, пока мы не сможем превратить его обратно. И если кто-нибудь увидит его, мы скажем им правду; Кевин спас его от нападения гоблина, и я настояла на том, чтобы помочь ему встать на ноги, пока к нему не вернется память. Всё также держась за волосы, Густо посмотрел на неё: — Этот замок, Данвин, не так ли? — И он застонал, когда она кивнула. — Понятно. — Я полагаю, это наш лучший вариант. — Медленно произнесла Бабушка, которой это не очень понравилось. Раздраженный, Ворчун сказал самому себе: — Если Густо уходит, я тоже пойду. Я не спущу с него глаз! Густо хотел пошутить насчёт плюшевого мишки-хранителя, но сдержался. Он не хотел признавать, что ему стало лучше оттого, что сварливый гамми держался рядом, даже если он не мог точно объяснить причину этого. Затем ещё одна поездка на скоростной тачке привела к туннелям под замком Данвин, группа последовала за Каллой в незанятую комнату, где спал Густо. И хотя Калла предложила найти Ворчуну другую комнату, он настоял на том, чтобы остаться, сказав, что будет спать в кресле. Несмотря на то, что Густо был измотан, он продолжал ворочаться, не в силах устроиться поудобнее или успокоиться. — Скучаешь по гамаку? — В голосе Ворчуна звучало легкое веселье. — Да. — Признался Густо, готовый вот-вот закричать. — Думаешь, принцесса будет возражать, если я задушу себя подушкой? — Перестань драматизировать. — Голос бурого зазвучал ближе. На кровати произошло движение. Подняв голову, Густо увидел лежащего рядом с ним Ворчуна: — Что ты…? — Ты плохо спишь на обычной кровати, если с тобой кто-то не рядом. — Объяснил он. — Я поверх одеяла, и если ты хочешь, чтобы я ушёл, я уйду. Густо снова опустил голову: — Нет, останься… — Он ненавидел мягкость своего голоса. — Пожалуйста. Обеспокоенный, Ворчун повернулся к нему лицом: — Густо? Хоть Густо и пытался сдержаться, из его глаз потекли слёзы: — Я ничего не помню, Ворчун. Я понятия не имею, кто я, и всё, что у меня есть, — это то, что мне говорят остальные. Игторн говорит мне одно, ты — другое. Я думаю… Я думаю, что поверил Игторну, я поверил его лжи, я пытался… я хотел, но он… — У него вырвался всхлип. — Почему я так сильно доверяю тебе? Почему я чувствую себя лучше, когда ты рядом? Что ты для меня значишь? Не в силах этого вынести, Ворчун придвинулся ближе, прижимая Густо так близко, как только мог своими короткими конечностями: — Я не хотел тебе говорить, поскольку ты уже прошёл через это, и я не намеревался ничего добавлять к ситуации, но теперь я вижу, что не знать, вероятно, так же плохо. У меня разрывается сердце, когда я вижу тебя таким, потому что ты, Август Гамми — моя пара… Когда Игторн назвал Густо своим женихом, это казалось бессмысленным. Это всё равно, что узнать о солнечном дне в другом месте, когда ты застрял внутри из-за дождя. Новость не вызвала восторга, только настороженное замешательство… Но услышав, как Ворчун называет Густо своей парой, это наполнило его знакомой теплотой. Незабываемой радостью… Протянув руку, Густо обхватил маленькое тело своего партнёра и прижал его к себе. Он был вне себя от радости, но всё ещё напуган: — Но что, если я вот так останусь? — Мы разберёмся с этим. — Ворчун прижался к нему носом, пытаясь утешить. — Мишка гамми, человек, ты по-прежнему будешь для меня Густо, и я всё также буду любить тебя. Это заставило сердце Густо затрепетать: — Н-не мог бы ты сказать это ещё раз? — Какую часть из сказанного? — спросил Ворчун. — Последнюю часть… — Взмолился он. Казалось, поняв, бурый поцеловал его в нос: — Я люблю тебя. От части морда была немного странной, Густо она всё равно пришлась по нраву. Он прижал их лбы друг к другу: — Я думаю, что я тоже люблю тебя, Ворчун. И когда художник задремал, то смог заснуть без сновидений.