Проснуться

      Таня проснулась в поезде, когда они уже подъезжали к станции назначения. Она хотела провалиться под землю, потому что её заместитель держал её у себя на руках, положив на широкую грудь и поглаживая по волосам.       — Лейтенант Вайс, — он сделал вид, что не слышит её. — Лейтенант.       — Вы можете ещё поспать, нам до прибытия минут десять, Виша собрала ваши вещи.       — Я долго проспала?       — Часов девять.       — И ты все время держал меня на руках? — девушке не хотелось отрываться от него, и она не спешила вставать, так и продолжив лежать на его широкой груди и позволяя поглаживать себя по спине и волосам.       — Ага. Вы возились во сне, и я боялся, что вы свалитесь с постели.       Девушка почувствовала, как мужчина зарывался в её волосы, со всей нежностью на которую способны его грубоватые пальцы. Она отчего-то почувствовала себя кошкой, что мурлычет от удовольствия и ластится к добрым рукам, но ни звуком, ни движением девушка себя не выдала.       — Не нужно отстригать кудри, они вам очень идут.       — Они в бою будут мешаться. Это не практично Лейтенант Вайс, — с показной холодностью сказала девушка.       — А все ли должно быть практично, командир? Если так подумать, мое тело тоже не особо практично: я такой лось, что площадь для попадания просто огромна, а вот вы тонкая и маленькая. В вас шансов попасть куда меньше, но у вас ниже грузоподъёмность.       — К чему это ты? — Вайс, как обычно когда нервничал, пустился в патетику.       — Кудри не стригите, пожалуйста, — Таня поднялась на руках, облокачиваясь на его широкую и сильную грудь. Взглянула в глаза, и он поспешил отвести, их слегка зардевшись. Или это был просто оптический эффект из-за того, что мимо проплывал город с красными фонарями.       — Хочешь сказать, что при виде этого, — девушка тряхнула головой, позволяя золоту рассыпаться по плечам, — враги точно знают, что пора бежать?       — Ага, — она продолжала сверлить его взглядом, а он продолжал отчайно прятать глаза.       — Посмотри мне в глаза.       — Не… — он замялся, и она была готова грубо схватить его за подбородок, чтобы Вайс посмотрел в её испепеляющие глаза.       — Это приказ, — давая ему ещё один шанс одуматься и выполнить приказ сказала Майор.       — Не могу, — сдавлено выдал мужчина, все ещё пряча глаза от взгляда командира.       — Ты хочешь ослушаться моего приказа?       — Я не хочу вас оскорбить. Командир, если я на вас сейчас взгляну, мне придётся спешно ретироваться и протирать пыль в туалете, ребята же увидят. Неловко будет, — Таня, получив удовлетворяющий себя ответ на неисполнение приказа, наконец слезла с него и села на соседнею койку.       — И часто ты на меня дрочишь? — спокойно спросила девушка, начав искать по карманам запасную резинку, и он протянул ей ту, что снял с неё во сне. — Спасибо.       — Я такого с вами не делаю.       — Серьезно? — Таня вскинула тонкую бровку.       — Ну вы же сами Кениху сказали, вы в первую очередь мой командир, — и эти слова окончательно уничтожили попытки Тани полюбить свое тело. Если даже этот верный пес не видит в ней женщину, — но вы очень красивая командир, правда. Я бы… — она не понимала к чему он ведет. — Я иногда думаю о вас в таком контексте, но никогда себя не трогаю в такие моменты.       — Не стоит что ли? Понимаю, что мои кости особо возбудить не могут. — Без грамма сарказма сказала Таня.       — КАКИЕ КОСТИ! — он наконец посмотрел ей в глаза. — Вы такая фигуристая! Такая… Я не должен это говорить, — осекся Вайс.       — Не будь ты моим подчинённым…       — Я бы не секунды не думая стал бы за вами ухаживать. Цветы, украшения и сладости. Все как положено.       Девушка спрятала глаза, и он тут же заткнулся. Она расстегнула первые две пуговицы кителя и рубашки, оголяя плечо и показывая жуткий шрам, который остался со времен получения первого ордена серебряных крыльев.       — А это? Это тебя не отталкивает? Я урод, Лейтенант, — вместо ответа он встал перед ней на колени и невесомо поцеловал оголённое плечо. Отстранился и посмотрел в глаза девушки, наполненные страхом, непониманием и желанием ударить. Секунда и Вайс уже сам влепил себе пощёчину, да так, что разбил себе губу и из неё потекла кровь.       — Простите командир. Я просто не выспался. Хуйню творю, — он отскочил от неё и отвернулся к окну, но Таня знала, что в миг, когда он поцеловал её изуродованное шрамом плечо, он был вполне в сознание, просто Вайс был не мастак подбирать слова и этим простым прикосновением сказал все, что хотел.       Любым своим вопросом уместным в данной ситуации она бы испортила отношения с заместителем. Но ей очень хотелось спросить: «Ты влюблен в меня?», «Ты считаешь меня красивой?», «Ты видишь во мне девушку?», но вместо этого она застегнула китель, встала, строго потянула его за плечо, заставляя развернуться на себя, положила руку ему на травмированную щеку и начала залечивать увечье магией.       — Ты собственность армии и твои действия можно расценить как преднамеренный вред стране, будь аккуратнее, — она просветила его голову манной и сказала. — Ой ты себе и зуб чуть не вышиб. Открой рот. — Да я сам себя залечу. Не нужно, командир, — хоть он и отверг её заботу словами, с места не сдвинулся.       — Ты из-за меня это сделал, так что дай я исправлю, — Вайс послушно открыл рот, и она протянула к его шатающемуся зубу пальцы. Лейтенант скривился от боли, Таня прекрасно знала, что он был терпим к любой боли кроме зубной. Найдя нужный зуб на ощупь, надавила на него, чтобы поставить на место. Мужчина невольно схватил её за плечи, чтобы немного приглушить боль. — Потише, раздавишь же.       — Пофтифе, — он опустил руки с её плеч и вцепился в верхнею полку одной рукой, а второй в столик, стоящий за его спиной. — Бофно.       — Я почти закончила, — девушка начала колдовать лечебное заклинание, приращивая зуб на место. Она прекрасно знала, что зуб после такого перформанса будет болеть ещё несколько дней, и ей конечно стоило остановиться здесь. Оставить Лейтенанта самого обезболивать себя заклинанием, оставить его просить об этом других, не показывать ему что она знает, что он не переносит зубной боли, но ей было слишком его жалко. Таня и сама чувствовал к нему что-то чуть большее, чем любовь командира к подчинённому, и поэтому она наколдовала ему обезболивающее прямо в мозг, как они всегда делали на боевых вылетах, чтобы ты при попадании не свалился от болевого шока.       — Нельзя же, — это заклинание лично командир запрещала применять в мирное время, чтобы оно не вызвало привыкание.       — Ты же не можешь работать, если у тебя зубы болят, — Таня достала платок из кармана и принялась стирать кровь и слюну с пальцев. — Так что в этот раз можно. Хотя может и стоило бы оставить тебя помучиться, а то попадешь в плен и после одного зуба все вывалишь. Ладно. Утри кровь со рта и пошли выгружаться.       — Есть. Спасибо, — сдавлено сказал мужчина.       — Спасибо что присмотрел за мной, пока я спала.       — Тут на редкость херовое железнодорожное полотно, — он улыбнулся ей, как всегда улыбался, когда они оба были в хорошем настроение.       — Хм, мой однокурсник сейчас Майор в транспортной службе, черкану ему рапорт.       Командир вышла из купе, огласив мирно спящее в коридоре крыло задорным криком, а Вайс так и застыл, не в силах отделаться от мысли, что секунду назад пальцы его горячо любимого командира были у него во рту. ***       — Ах, вы выбили нам комнату с душем командир! — Виша осматривала их обиталище на ближайшие пару месяцев. — Ого! Не душ, а цела ванна! И вода горячая есть.       — Ага, опять мне придется ходить вечером по расположению и шпынять солдат от нечего делать, пока ты с Гланцем развлекаешься. Ну, или со своей правой рукой, — Виша тут же залилась краской от таких слов командира.       — Да забей милая, я все понимаю. Молодость. В этот раз не получилось выбить нам раздельные комнаты и ли хотя бы отдельные спальни для командиров звеньев.       — У Вайса вроде бы отдельная спальня?       — Она у него отдельная только потому, что это ещё и его рабочий кабинет, и там каморка три на четыре, благо хоть душ есть.       — Гланца можете в следующий раз поселить в такой, я не против, — Виша начинала потихоньку привыкать к откровенным словам командира и отвечать ей под стать. — Там места много не нужно.       — Значит он плохой любовник, если вам одной кровати хватает, — Таня скинула вещи на пол не беспокоясь об их местоположение и принялась растягивать уже осточертевший китель.       — Ну у вас с Вайсом было сегодня целое купе, — Виша не ожидала, что у командира даже плечи покраснеют от такого высказывания. — Простите.       — Что вы слышали? Я уснула просто, — Таня чувствовала, как её щеки налились краской и тут же спрятала глаза в пол.       — Ну, вы как обычно во сне кряхтели и стонали горестно. А он вас убаюкивал.       — Убаюкивал? — немного испугано сказала девушка.       — Ага. Вам сильно плохо было, но он меня к вам не пустил, — успокаивающе сказала Виша.       — Я кажется его сильно обидела, — Таня проложила обе руки себе на плечо, прижимая поближе поцелуй, что он оставил на её коже. — Неужели я…       — Вы очень красивая командир, — Виша начала подходить ближе, чтобы поддерживающе приобнять командира, но Таня отшатнулась от нее как от огня, вскинула встревоженные голубые глаза.       — Разве «это» можно хотеть, разве «я» могу быть чем то более ценным чем просто винтовкой. Я… Я уродлива… А вы только и твердите что я красавица, как попугаи, заладили, — Таня устало прикрыла глаза ладонью.       — Я до столовой пройдусь, — сказала Виша, зная, что её командиру нужно побыть одной. Она почти вышла из комнаты, когда увидела скривившуюся и готовую снова заплакать девушку. — Танечка, — такое обращение могло быть прощено только её недалекой ведомой. — Не плачь. Ты просто взрослеешь, я, когда росла, тоже казалась себя сушенной воблой, — Више наконец позволили утешающе положить ладони на плечи командира.       — Ты то? Ты великолепна! Такая грудь, бедра, талия… — Таня нагло начала пялиться на своего заместителя, подчеркивая свои слова взглядом.       — А я считала себя коровой. И очень стыдилась когда приходилось форму из-за груди перешивать раз в пол года. Это у вас просто время такое.       Таня от чего то вспомнила слова Подполковника Реругена, который всучил ей Серебрякову в вечное пользование под предлогом: «вы обе женщины и должны лучше друг друга понимать»       — И знаете, то, что вы сычом сидите в подразделение, ситуацию не меняет в лучшую сторону. Я вот поняла, что мне стыдиться нечего, когда после войны вышла в люди и за мной толпа мужиков сразу увилась. А все кто общается с вами за один лишний взгляд рискую лишиться глаз.       — Правда?       Серебрякова лучезарно заулыбалась своему командиру и продолжила:       — Конечно! Вы своим выходом в купальнике тогда произвели фурор. При вас то они молчали, но стоило вам уйти мы только вас и обсуждали, и что скоро придется к вам охрану ставить, чтобы не украли, и что ген штаб скоро устроит конкурс на роль вашего избранника, и что надо написать петицию о ведение наконец юбок в форме офицеров, а то негоже такие ножки в берцы прятать.       — Серьезно? — Таня позволила себе улыбнуться.       — Это только самое приличное, что они осмелились при мне произнести, знали же что я вам донесу потом, — Виша озорно подмигнула командиру и та сделала также в ответ. — Гланц конечно рассказывал, о чем они говорили после, но это я пересказывать не буду.       — А Вайс что?       — Ушел один из первых сказав, что не намерен слушать всю эту грязь про вас.       — Правда?       — Ага. Да что вы сегодня не верите совсем моим словам, — Виша снова заулыбалась, но Таня, начавшая вновь погружаться в свои мысли, не ответила ей.       — Просто, мне немного неловко все ещё, — Майор смущённо сложила руки на груди, силясь прикрыть разбушевавшееся сердца.       — Тогда я пойду в столовую на пару часиков, а вы попробуете душ не по назначению, — Виша поняла, что уж если ей простили обращение «Танечка», то сегодня её простят любые слова.       — ЛЕЙТЕНАНТ СЕРЕБРЯКОВА! — закричала вспыхнувшая от смущения Таня.       — Я уже двадцать два года Серебрякова, ничего не хочу слышать, вы потрясающая и оргазм это лучшее, что можно испытать в вашем возрасте, настоятельно советую это не откладывать. — Виша выпаливала свой экспромт на одном дыхании и краснела от каждого произнесённого слова, и, под конец предложения, выскочила из комнаты, захлопнула за собой дверь и издала жалостный писк.       Тане только и оставалось подумать:       «Такие мерзости говорит, краснеет сама, а продолжает, у Вайса хватило благоразумия заткнуться»       Таня ещё немного постояла, думая над словами Серебряковой, и ,решив, что «да пошло оно все лесом», пошла в душ смыть наконец с себя это бесконечный день.       Ванна в их новой ванной комнате была и прямо огромной, Таня повела плечами, чувствуя, что девятичасовое лежание на твёрдой груди её заместителя не принесло столь желанного расслабления, поэтому она решила лечь в горячую воду и с чистой совестью отмокать, потому что её обязанности командира на сегодня окончены.       Девушка включила воду набираться и пошла аккуратно снимать форму на вешалку, последнее чем она планировала сегодня заниматься это гладить все это безобразие.       Распустив волосы, она ступила под горячие струи воды и не стала отказывать себе в удовольствие сладостно застонать. Хорошо, что её ведомой не было рядом, и она потом не будет строить ей глазки с пошлыми намеками, хотя последняя фраза Серебряковой доказывает, что она уже устала от намеков и сказала все, что думает начальству в лоб.       — Не буду я мастурбировать, что за дерьмо, я же не мужик, — сказала злобно Таня и тут же вспомнила, что её ведомая себя в этом обычно не ограничивает и бывает после долгого дня возится посереди ночи под одеялом, а командир только сигнатуру свою прикрывает, чтобы та не подумала, что разбудила своими движениями начальство.       Девушка взяла в руки кусок мыла, больше в ванной ничего не было, и принялась намыливать свою кожу очень много внимания уделяя приличным местам тела и едва проходясь по груди и бёдрам.       — Блять. Ты офицер или кто? — Таня буквально заставила свою гордость завалиться нахер и помыть себя между ног. Последнее чего она хотела это получить инфекцию в причинном месте из-за антисанитарии и ходить потом с этой дрянью по врачам, но, к её огромному разочарованию, тело было возбуждено от прикосновений и пошлых разговоров, поэтому, стоило ей себя коснуться в заветно точке, по телу пробежала искра, и глубинная часть мозга завопила «ещё».       Девушка замерла и принялась размышлять, но мысли отказывались стройно складываться в голове, и она решила, что придется разобраться с этим. Это лучше решение, чем если она от «недотраха» начнет на подчинённых прыгать.       Мокрая и мыльная она вышла из ванной, прошла в прихожую и взяла свою вычислительную сферу.       Вернулась и легла в уже наполнившуюся горячей водой ванну, позволяя теплым струям обливать ей ноги.       — И как это делается? — сказала она вслух чтобы немного успокоиться от звука собственного голоса.       Не будь он в прошлой жизни мудаком, что думает только об отчётах и ебущимся только в миссионерской позе, он может быть и воспользовался бы знаниями, но у него их не было. У него пару раз были отвязные партнерши, которые при нем себя трогали, но они все время делали это с игрушками. Сперва наложить на пальцы заклинание, которое бы заставило их вибрировать, показалось через чур смелой идеей. Но поразмыслив еще немного, Таня отбросила стыд и решила, что по незнанию она будет себя там до мозолей натирать, а с вибраций вроде все должно побыстрее пройти.       Заклинание как на зло не могло вспомниться, мужики, насколько ей было косвенно известно, его постоянно используют, когда развлекаются с дамами. Поэтому она начала перебирать все, что может быть похожим по сути.       Одно заклинание ей чуть пальцы не оторвало с такой силой их дернуло, второе заставило указательный и средний палец биться в рассинхроне, и вызвало шальную мысль «это лучше оставить для внутренней части». Третье было похоже на нужное, но без привычного звука жужжания. Девушка была не уверена до конца, но решилась, зная, что промедли она ещё немного и не решится уже никогда.       По бедрам тут же побежала возбуждённая судорога и девушка в ужасе зажала рот рукой, несмотря на то, что комната была шумоизолированна, стон, сорвавшийся с её губ, ударил по ушам молотом осознания.       «Как же приятно».       Девушка не стала медлить и продолжила себя трогать, ища лучшую позицию для пальцев и стараясь расслабиться.       Тело как будто семнадцать лет только этого и ждало, начав буквально заливать мозг волной приятных гормонов.       Это продлилось недолго, девушка убрала руку и начала думать почему удовольствие остановилось на месте.       Эффект новизны спал и ей стало просто приятно, а не сводяще с ума томительно.       Девушка опять опустила руки, войдя одной рукой в себя почти ничего не почувствовав, просто сыро и тепло, а второй коснувшись заветной жемчужины.       От физиологичности ощущений возбуждение спало, и Таня припомнила, что и в прошлой жизни она все больше любила прикосновения, объятия, долгие поцелуи и с вожделением смотрящие глаза, чем трение.       На ум тут же пришел Лейтенант Вайс, в чьем рту её пальцы были всего пару часов назад. Как он будто не знал куда деть язык и коснулся её.       — Блять, он вот на тебя не дрочит, — горестно и злобно сказала девушка и представила, что это его пальцы в ней вибрируют. Тут же мозг загорелся от возбуждения. Девушка представил, что это мужчина с озорной улыбкой двигается в ней и тут же чуть не взлетела от возбужденной судороги бедер. Она трогала себя и представляла все более мерзкие и похабные движения подчинённого, но долгожданная разрядка так и не приходила к ней.       Остановилась. Подняла руки. Вмазала себе пощёчину за столько непростительные мысли и позволила заплакать от ненависти к себе.       Как она посмела так думать о своем подчинённым который готов ради неё жизнью пожертвовать? Да и жертвует, каждый день катаясь с ней из одного дальнего гарнизона в другой и даже не ходя по борделям, потому что её это расстраивает.       Как она посмела решить, что достойна чего-то кроме боли и ненависти к себе?       Как она осмелилась решить, что может им пользоваться в своих мыслях, он ведь не разу не проявил к ней ничего кроме любви, только вассальная преданность, которую она в нем оценила, ещё когда они тренировались с подразделением в горах.       — Прости, Метьюсон. Я такая дура… — прошептала она сквозь слеза, уткнувшись лбом в колени. — Прости, пожалуйста.       Девушка заставила прекратить себя плакать, не позволяя себе даже такой слабости после того, что она натворила.