Интерлюдия 2: Хабеас корпус

      Скримджер и Тикнесс возвращались и каждые два месяца сообщали Мейджору и Блеру информацию о военных действиях. Премьер-министр хотел бы почаще, но волшебники отметили, что магловское правительство мало что может с этим поделать, так что особого смысла не было. Они не могли предпринять никаких стратегических действий против Пожирателей Смерти, поскольку даже волшебники не знали, где находится их штаб-квартира.       Мейджор, конечно, усилил охрану вокруг себя, Блэра, королевской семьи и других высокопоставленных чиновников, используя как магловскую охрану, так и, более осторожно, нескольких нанятых им волшебников. Он также разослал предупреждение всем полицейским силам страны остерегаться террористической группы, которая любит маски-черепа и красочную пиротехнику. Было почти безнадежно пытаться доставить на место происшествия отряд огнестрельного оружия до того, как Пожиратели Смерти уйдут, но, по крайней мере, они будут держать обычных полицейских с дубинками подальше от опасности. Наконец, он связался с президентом Ирландии и с облегчением узнал, что Скримджер тоже поддерживает с ним контакт, хотя президенту не нравилось находиться под юрисдикцией британского Министерства Магии.       За окном дома номер десять на Даунинг-стрит падал снег, пока Мейджор и Блэр ждали прибытия волшебников на декабрьскую встречу. Они знали, что не по сезону холодная погода была вызвана дементорами — почти неубиваемыми, почти неконтролируемыми, высасывающими души демонами, которые могли быть буквально из преисподней. И это было не самое худшее. Вокруг бродили великаны. Они, очевидно, были построены как танки и были столь же разрушительными, а его военные силы даже не могли отследить их из-за того, что Пожиратели Смерти сделали, чтобы их спрятать.       А потом были выходки законного (если можно так выразиться) магического правительства. Картина, которую им удалось составить из газетных статей за последние несколько месяцев, была не очень приятной.       Прибыли Скримджер и Тикнесс и быстро очистили свои мантии палочками, прежде чем поприветствовать их. — Доброе утро, господин премьер-министр, — поприветствовал Скримджер, — если его можно так назвать. Как обычно, дела плохи. — Итак, мы встретились, мистер Скримджер, — сказал Мейджор. — Мы следили за газетой. Похоже, дела еще хуже. Я так понимаю, необъяснимые исчезновения типичны для вас в военное время. — Боюсь, что это так. Очень легко заставить кого-то исчезнуть с помощью магии, — ответил Скримджер. — Иногда буквально, но часто другими способами, которые мы не можем отследить. — Я понимаю. Конечно, мы понимаем, если Ежедневный Пророк не всегда дает полную картину. Нападения в полнолуние? Это оборотни? — Боюсь, что да, или, скорее, в основном один оборотень: Фенрир Грейбек. Я Вам о нем рассказывал? — Да, главный союзник Волдеморта… — Не произносите это имя, господин Мейджор! — рявкнул Скримджер.       Мейджор вздохнул. — Мистер Скримджер, я не знаю, какие у Вас суеверия в волшебном мире, но мы не боимся говорить любое имя. — Это не просто суеверие. Есть заклинания, с помощью которых Сами-Знаете-Кто может выследить любого, кто произносит его имя.       Что?! Мейджор задумался. — Да? Было бы неплохо узнать об этом раньше. Он ими пользовался? — Пока нет, но опасность есть всегда. И, не дай Мерлин, если он свергнет Министерство, успех будет гарантирован. — Тогда я предполагаю, что нам придется изменить нашу политику. Любые другие ловушки, табу, запретные слова, темные ритуалы, и так далее. Я должен знать об этом? — Э… ну, я полагаю, Сами-Знаете-Кто мог бы сделать это любым словом, которое пожелает, но это должно быть что-то редко произносимое, иначе у него не хватит силы — и это не принесет ему особой пользы. — Хорошо знать. Теперь я хотел бы поговорить с Вами о некоторых Ваших собственных действиях правоохранительных органов. Насколько я понимаю, Вы арестовали несколько человек по подозрению в том, что они Пожиратели Смерти, и на данный момент удерживаете их без суда.       Скримджера мгновенно ощетинился. — И что именно Вы знаете об этом, господин премьер-министр? — потребовал он. — Я читал отчеты об арестах в Пророке. Например, этот мистер… Стэнли Шанпайк, не так ли? Подслушали разговор о секретных планах Пожирателей Смерти в пабе? Вы действительно верите в это, мистер Скримджер? — Мужчина практически сознался! — возразил он. — Он заявил о членстве в незаконной террористической группировке. Вы ожидали, что мы не арестуем его? — Мне кажется, что мистер Шанпайк просто хвастался и перебрал со спиртным. А может и нет, но я никогда не говорил, что у нас есть проблемы с тем, что Вы его арестовали. Наша проблема в том, что мы ничего не увидели о суде. Вы хотя бы расспросили его об этом? — Ну… послушайте, премьер-министр. Сейчас опасные времена, и необходимо принять определенные меры… — Определенные меры? — сказал Мейджор. — Если это не сплоченный клич репрессивного правительства, то я не знаю, что это такое. — Репрессивного? Как Вы смеете?.. — Как я смею? Вы те, кто установил этот порядок. Это не единичный случай, и Вы это знаете. Я просматривал старые выпуски Пророка, возвращаясь к тому времени, когда вновь появился Вол… э-э, Сами-Знаете-Кто, и случайно увидел очень интересную историю о Сириусе Блэке, который, судя по всему, был реабилитирован посмертно после того, как провел двенадцать лет в вашей охраняемой демонами тюрьме без суда. — Что было не в моей администрации, премьер-министр. — Возможно, нет, но Вы, кажется, идете по их стопам. Вы арестовываете людей, бросаете их в тюрьму, и если улики против них кажутся сомнительными, вы просто пренебрегаете судом, чтобы… что? Выглядеть более компетентными в глазах людей? — Это не так. Это… если люди не будут доверять Министерству, то что нам остается? — Вам придется это выяснить самостоятельно, мистер Скримджер. Потом Вы пустите мистера Шанпайка и остальных в свой Визенгамот для справедливого суда, как вы обязаны делать.       Мускул на лице Скримджера дернулся. На протяжении всего разговора Тикнесс все больше злился и выглядел готовым взорваться. — Так мы обязаны делать? — потребовал Скримджер. — Да! Акт Хабеас корпус является частью Великой хартии вольностей. Ваши люди были обязаны следовать ему еще до того, как был создан Визенгамот. Честно говоря, мистер Скримджер, это пока самое чистое дело. — Вы думаете, я этого не знаю, премьер-министр? Я внимаю Вам. И я знаю, что даже в Вашем правительство, Хабеас корпус может быть приостановлено по закону. — И вы приняли такой закон? — спросил Мейджор, будучи уверенным, что это не так. — Нам это не нужно. Визенгамот — наш главный суд. Они решают, приниматься ли за дело. Оно имеет такую же юридическую силу.       Мейджор сел обратно на свое место. Он этого не ожидал. Тогда задержание Скримджером Шанпайка и остальных действительно может быть законным. Ему пришлось быстро думать, чтобы изменить тактику. — Ну, тогда, — сказал он, — я полагаю, единственное, что может сделать правительство Ее Величества, — это выразить наше сильное и общественное неодобрение.                         Скримджер замер (как и Тикнесс). — Общественное? — сказал он. — Конечно. Мы способны раздавать листовки в Косом переулке, если ничего не поможет. Даже если Вы контролируете прессу, Вы не контролируете нашу прессу. — Теперь послушайте, — тихо сказал Скримджер, — я едва удерживаю этот корабль в целости и сохранности. Люди должны верить, что мы действительно что-то делаем. — Вы? Мы не останавливали хабеас корпус с 1817 года. Мы пережили две мировые войны, не сорвав ее. Пока дела обстоят не так уж плохо. Чего вам стоят суды над людьми, которых Вы арестовали? — Если мы их отпустим, нам нечего будет показать в качестве доказательств, — отрезал Тикнесс. — Это не юридическая проблема, мистер Тикнесс. Это проблема правоохранительных органов. Похоже, нам следует послать часть наших сил на помощь вам, — предложил Мейджор.       Скримджер и Тикнесс были потрясены этой мыслью. — Это действительно не лучший способ делать что-то, — настаивал Скримджер. — С нашей стороны это не кажется ненормальным, мистер Скримджер. И раз уж мы заговорили об этом, Вы уверены, что Ваша тюрьма безопасна? Вы уже сказали мне, что Ваши демонические стражи покинули ее стены.       Скримджер вздохнул и потер виски. Тикнесс начал было что-то говорить, но он отмахнулся от него. Эта проблема уже несколько месяцев вызывала у него головные боли. — Я буду честен с вами, премьер-министр, — сказал он. — У нас нет тюрьмы, которая могла бы содержать Сами-Знаете-Кого. И пока он рядом, у нас нет никого, кто мог бы удержать его последователей. — Так Вы говорите, что его магия сильнее Вашей? — сказал Мейджор, нахмурившись. — Да, черт возьми! Дамблдор — единственный, кого Сами-Знаете-Кто когда-либо боялся, и даже он не смог его остановить. Единственный шанс сдержать Пожирателей Смерти навсегда — это подать прошение в МКМ с просьбой отправить их в Нурменгард в Германии, где они держат последнего темного лорда. Но Азкабан задержит их на некоторое время, так что это, по крайней мере, замедлит его. — Другими словами, ваша тюрьма неэффективна для действующих преступников. Тем больше причин зачищать людей, которые оказываются невиновными. Наша позиция остается неизменной. Теперь о помощи… — Хорошо! Хорошо! — Скримджер сдался. — Мы созовём суд над людьми, которых мы арестовали, премьер-министр. Но мы продолжим заниматься своими делами. Попытка смешать наши системы сейчас принесет больше вреда, чем пользы. — Прекрасно, мистер Скримджер, — согласился Мейджор. — Мы примем это… на данный момент. Но наше терпение истощается из-за этих нападок на наш народ. Мы не будем терпеть вечно.       Скримджер выглядел по-настоящему потрясенным этим разговором. — Уверяю вас, мы делаем все, что можем, — сказал он. — Это то, чего мы боялись. — Довольно, мистер Скримджер, — заговорил Тони Блэр. — Да, мистер Блэр? — Помните, весной наше руководство, скорее всего, изменится, и мое терпение не более, чем у мистера Мейджора. — Вас понял.