Шестой год: сначала закон, потом брак

— Итак, давайте рассмотрим ситуацию, — ледяным тоном сказала Гермиона. — Несмотря на то, что Министерство официально занято борьбой с Волдемортом, устранением беспорядка, который устроили Фадж и Амбридж, расследованием убийства директора Управления магического правопорядка, а гоблины волнуются больше, чем за последние десятилетия, и никто не знает, почему… они внезапно решили, что низкий уровень рождаемости среди магического населения является их «приоритетом номер один». —Немного упрощенно, — поправил ее Римус. — Скримджер определенно сосредоточен на Волдеморте, и я думаю, что Тикнесс тоже. Они оба могут быть нерешительными политиками, но у них есть свои приоритеты. Проблема в том, что определенные другие интересы имеют достаточное влияние в Визенгамоте, чтобы пройти через министра. — Знаешь что, Римус? Мне все равно, кто за этим стоит, — отрезала она. — Меня намного больше беспокоит тот факт, что руководящий орган этой страны считает, что у него есть полномочия заключать браки! — Гарри не был уверен, что видел Гермиону, настолько кипящую от гнева, даже когда она узнала о домашних эльфах Хогвартса или о его отработках у Амбридж. Не то чтобы он винил её. Любой бы возмутился, если бы кто-то вот так нарушал права человека — как сказала она — особенно учитывая, с кем её пытаются свести. — Да, мы понимаем, насколько это плохо… — Римус пытался ее успокоить. — И это только начало! — сказала она. — Вы читали этот закон? — Да, мы…       Но Гермиона не слушала. — Они требуют, чтобы все незамужние ведьмы и волшебники в Британии старше шестнадцати лет вступили в брак с человеком по своему выбору до конца года, и по общему мнению, возраст вступления в брак в Шотландии нелеп. И в законе говорится, что браки будут магически связаны, так что ни развод, ни измена невозможны. Они вообще могут это сделать? — О, конечно, для этого есть старый ритуал, — сказала Тонкс, и Гермиона уставилась на нее. — Он больше не используется, и, вероятно, его давно следовало бы объявить незаконным, но несколько старых, богатых семей все еще хотят, чтобы он был доступен.       Гермиона провела рукой по лицу и оглядела комнату. Никто из присутствующих на собрании Ордена не осмелился прервать ее напыщенную речь. — Ну конечно, они хотят, — проворчала она. — И очевидно, кто серьезно за это. Гарри, все его друзья и соратники, включая меня, были в паре с подозреваемыми Пожирателями Смерти или членами семей Пожирателей Смерти — очевидно, что Волдеморт пытается уничтожить всю свою оппозицию прямо под носом Министерства. Никто не заметили это? — Не смотри на нас, девчонка, — сказал Муди. — Мы заметили, и Скримджер тоже, но ни у одного из потенциальных супругов нет Темной метки, а закон не допускает порчи крови, поэтому они неприкосновенны. Они уничтожили последние остатки этого после последней войны. — Я полагаю, на деньги Пожирателей Смерти? — Ага, но дело в том, что они убедили Визенгамот, что уже принимают достаточные меры предосторожности против подобных вещей, потому что они идиоты. — Да, мы знаем твое мнение, Грозный Глаз, — оборвала его МакГонагалл. — Кингсли, можем ли мы защитить детей? Может ли ДМП сделать что-нибудь, чтобы их замедлить?       Кингсли медленно покачал головой. — Хотелось бы, чтобы мы могли. ДМП обязан обеспечивать соблюдение закона, и даже если мы не сделаем это, они найдут замену. — Тогда мы покинем страну, — сказала Гермиона как ни в чем не бывало. Но Кингсли снова покачал головой. — Ничего не выйдет. Они будут контролировать все способы выезда из страны, магические и магловские. — Что? Но большинство волшебников не могут даже произнести «электричество». Как они смогут отслеживать электрички? — ДМП знает достаточно, чтобы поставить защиту на все международные транспортные узлы, которая сработает, если вы пересечете их. Твой единственный шанс — спрятаться здесь, под Фиделиусом, или жить полностью как магл, пока тебе не исполнится семнадцать, потом уехать. Но если они тебя поймают, тебя немедленно отправят в Азкабан. — Где нас может «случайно» поцеловать дементор? — проницательно сказала она. — Это равноценно, — сказала Тонкс. — Естественно, ты можешь жениться на ком-то еще до того, как закон вступит в полную силу. Так сделали мы с Римусом — после того, как я пригрозил вздернуть его за… — Кхм, — прервал Дамблдор. — Ну, в любом случае, убедить его так быстро сделать решительный шаг было непростой задачей. Но даже в этом случае они все равно могут убить вашего мужа и связать вас с кем-то еще. В этом и заключается смысл этого закона.       Гермиона глубоко вздохнула. — Наверное, я могла бы спрятаться, пока мне не исполнится семнадцать, но я сомневаюсь, что Гарри смог бы, поэтому нам нужно найти другой способ… Тогда реальный вопрос в том, следует ли мне убить Драко Малфоя средь бела дня, когда в следующий раз увижу его, или мне отложить проблему, подождать, пока мы доберемся до Хогвартса, и спрыгнуть с Астрономической башни? — Убей его! — одновременно закричали все дети Уизли, к большому разочарованию Молли. — Мисс Грейнджер, — впервые заговорил Дамблдор, — вам не следует так говорить. — Извините, профессор. Я преувеличиваю. Немного. На самом деле я бы не стала прыгать с Астрономической башни. Нет нужды выбрасывать свою жизнь, если вместо этого я могу выбросить Малфоя. — Мисс Грейнджер, — предупредил он, пока Фред и Джордж продолжали смеяться. — Гермиона, я знаю, как ты расстроена, — сказала миссис Уизли. — Поверь, имея семерых детей, я вне себя, но нельзя просто так ходить и убивать людей. — Да, я знаю это, миссис Уизли, но это не значит, что я не буду защищаться… — вспышка страха промелькнула на ее лице. — Подожди, Тонкс, этот ритуал не заставит меня подчиняться ему или что-то в этом роде, так? — Нет, для этого и существует проклятие Империус, — сказала она. — Ритуал просто действует как волшебный пояс верности, сквозь который может пройти только ваш муж. — Ладно, фу! Но я серьезно, миссис Уизли. Если Малфой попытается уложить меня в постель, я воспользуюсь всеми доступными мне средствами самозащиты, чтобы остановить его, и прибегну к такому же ритуалу, как этот. Я не буду лить слезы, если он умрет. Если вместо этого он отведет меня прямиком к Волдеморту, я заберу с собой стольких из них, сколько смогу. — Но ты не позволишь им делать это? — сказал Рон. — Рон, я… я не знаю. Я определенно категорически против этого, но если бы я сбежала и спряталась, я была бы в бегах даже после того, как мне исполниться семнадцать. Я не смогу пройти тест на аппарацию. Я не смогу сражаться с тобой и Гарри. Я не знаю, будет ли лучше встретиться с ними лицом к лицу, чем прятаться, пока всё не кончится. — Сомневаюсь, — сказал Римус. — Ты ввяжешься в драку раньше, чем будешь готова. — Проблема в законе, — прорычал Гарри. — Нам нужен способ с этим бороться.       Дамблдор покачал головой. — Мне очень жаль, мисс Грейнджер, мистер Поттер, но формально закон легален. Никто из нас мало что может с этим поделать. — Как Вы вообще могли такое сказать?! — потребовала она. — В культуре, в которой мы с Гарри выросли, Визенгамот заслуживает роспуска, просто за голос «за». Разве у нас нет каких-либо прав? — Обычно да, но не перед лицом коррумпированного правительства, — сказала Тонкс. — Фу. Я начинаю жалеть, что не поехала в Сент-Джордж много лет назад. Я все еще британский подданный, не так ли? Мне кажется… — но она не закончила предложение, потому что случайно посмотрела вниз и увидела газету. Она открыла было рот, чтобы еще раз что-то сказать, но передумала. Гермиона не была уверена, как Орден отреагирует на то, что она собиралась сказать. — Мне нужно побыть одной, — сказала она. — Гарри, мы можем поговорить позже?       Она схватила газету и потопала вверх по лестнице в свою комнату. Она надеялась, что Гарри понял посыл: она хотела поговорить с ним наедине. Рон и Джинни были хорошими друзьями, но она не была уверена, что люди, выросшие в волшебном мире, поймут эти вещи так, как она и Гарри. ***       Гермиона испытала огромное облегчение, узнав, что Гарри, на самом деле, понял ее намек. Через час он появился один у двери, и она немедленно потащила его в одну из неиспользуемых спален. (Миссис Уизли взбесилась бы, если бы он надолго задержался в комнате девочек). — Гермиона, что это было? — сказал Гарри. — Почему ты вдруг перестала, э-э, кричать? — Потому что у меня есть идея, — тихо сказала она. — Идея помочь нам выбраться из этой неразберихи, но она довольно радикальная, и я не хотела говорить об этом перед остальными, на случай, если они попытаются нас остановить. — Более радикальная, чем бежать в роли маглов? — спросил он. — Да, безусловно. Ты читал сегодня Пророк, Гарри? — Что? Нет, зачем? — Просто прочитай заголовок, — она показала ему статью, которую заметила ранее. Заголовок гласил: ВСТРЕЧА С ПРЕМЬЕР-МИНИСТРОМ МАГЛОВ ЗАПЛАНИРОВАНА НА СЛЕДУЮЩИЙ МЕСЯЦ — Как это нам поможет? — сказал он. — Разве ты не понимаешь, что это значит? — требовательно спросила Гермиона. Судя по выражению его лица, нет. — Это означает, что премьер-министр знает о магии.       Глаза Гарри расширились. — Черт возьми, — сказал он, — и если бы он узнал о законе о браке, он бы взорвался так же, как и ты. — Точно. Если мы напишем ему, возможно, он сможет что-то с этим сделать. — Если у него есть какая-то сила в волшебном мире. — Определенно есть. Даже Мерлин подчинился магловскому королю Артуру, и Министерство явно все еще поддерживает некоторый уровень контактов. — Но как мы доставим послание премьер-министру? И почему ты не попросила помочь с этим внизу? — Ну, во-первых, я думаю, нам следует отправить письмо Буклей. Если кто-то и может получить сообщение через службу безопасности премьер-министра, так это она. А что касается того, почему я не обратилась за помощью… ну, как ты думаешь, как бы даже действующий из лучших побуждений волшебник, такой как профессор Дамблдор или Грюм, отреагировал бы на вовлечение магловского правительства, даже если бы это технически не противоречило статуту секретности? — Да, я думаю, ты права. Их больше беспокоило бы, что маглы все испортят. Но Гермиона, если мы сделаем это, нам нужно быть осторожными. Мы знаем, что сов могут перехватить. Если кто-нибудь за пределами этого места узнает, что мы делаем… — Ты прав. Это было бы еще хуже. — Скажи, как ты думаешь, сможет ли Кричер доставить письмо? Кажется, он может появиться где угодно, и теперь я могу отдавать ему приказы. Мне просто нужно быть осторожным, чтобы закрыть все лазейки. — Он не смог бы добраться до премьер-министра. Во всяком случае, не так легко. Я уверена, что он никогда не был на Даунинг-стрит, и даже эльфы не могут аппарировать туда, где они раньше не были. Он не будет знать, куда идти. Если только… подожди, у меня есть идея. Хорошо, вот что мы сделаем. Я пойду домой, чтобы «обговорить ситуацию» с родителями. Они должны с пониманием отнестись к этому… — А что, если Министерство тебя поймает? — Я поеду на магловском поезде — через станции поменьше. Они не смогут меня выследить, если я не использую магию. Пока я дома, я распечатаю столько фотографий, сколько смогу найти, и столько информации, сколько смогу найти в Интернете, и отдам их тебе. Это должно дать Кричеру достаточно информации, чтобы положить письмо прямо на стол Джона Мейджора. — Это могло бы… это правда могло бы сработать. — Должно. Но давай уже приступим к формулировке письма. Нам нужно убедиться, что Мейджор понимает, насколько это серьезно, но не раскрывать всю информацию о том, что происходит. — И убедиться, что он нам поверит, — подметил Гарри. — Это тоже.

***

      Джон Мейджор был очень рад, что ему удалось организовать надлежащую, запланированную встречу с новым министром магии, чтобы получить реальную оценку угрозы злого волшебника и того, что он и правительство Ее Величества могут с этим сделать. Пришло время ему проявить больше активности в магическом мире, а не просто удрать, как при каком-то споре с гоблинами, игнорируя все остальное время. В конце концов эта попытка увенчалась успехом, но упорство и предубеждения со стороны волшебников все еще препятствовали его усилиям.       Однако он был удивлен, когда за несколько дней до встречи на его столе таинственным образом появился волшебный на вид пергаментный конверт. Он этого не ожидал. Он, конечно, выглядело так, будто пришел от волшебника, но никогда до этого письма не материализовались у него, даже после того, как он приказал гоблинам убрать эту отвратительную говорящую картину и сообщить об этом волшебникам, рассмотрев предложенные ими варианты связи, сойдясь на совиной почте, как со всеми.       Таинственно материализовавшееся письмо вызывало подозрения, но после того, как ошеломленный охранник открыл конверт и оказалось, что с ним ничего не произошло, он прочитал:       Уважаемый господин Премьер-министр,       Не позволяйте ни людям ни портретам видеть это письмо и сожгите его после прочтения. В наши дни мы не можем быть слишком осторожными. Я не знаю, насколько много вы знаете о волшебном мире, поэтому за этим может быть сложно уследить, но из газетных статей, которые я читал, похоже, что Вы, по крайней мере, знаете о Волдеморте и Министерстве Магии. Пожалуйста, имейте в виду, что ни одному из них нельзя доверять, и их шпионы могут быть где угодно. Вот почему я прошу Вашей осторожности в этом вопросе.       Меня зовут Гарри Поттер. Если Вы не знаете моего имени, то я мальчик, который предположительно победил Волдеморта в 1981 году. (На самом деле я этого не знал. Это сделала моя мать, но Волдеморт в конце концов все равно вернулся). Моя подруга, Гермиона Грейнджер, помогла мне написать это письмо. Она маглорожденная ведьма (ведьма, рожденная от не-магических родителей) и поэтому однозначно является британской подданной. Мы пишем это письмо совместно, чтобы сообщить Вам о серьезной несправедливости, совершаемой в настоящее время Министерством Магии, и попросить Вас попытаться исправить эту несправедливость от нашего имени во время Вашей предстоящей встречи с министром магии.       Министерство, под видом попытки увеличить магическое население, приняло так называемый Закон о браке. Этот закон разрешает Министерству заключать принудительные браки и требует от всех незамужних ведьм и волшебников старше шестнадцати лет выйти замуж за супруга по выбору Министерства до конца этого года. Эти браки должны заключаться с помощью редко используемого магического ритуала, который предотвращает развод, аннулирование или прелюбодеяние на протяжении всей жизни жертв. Эти предстоящие браки не только являются грубым нарушением наших прав, но и явно фиктивны. Это потому, что мне и многим моим друзьям и союзникам было приказано жениться на известных или подозреваемых сообщниках Волдеморта, и мы полагаем, что они собираются убить нас, как только ритуалы будут завершены, взяв нас под свой контроль. (У нас есть серьезные подозрения, что Пожиратели Смерти подкупили или проникли в Министерство Магии на высоких уровнях, чтобы добиться этого).       Мы понимаем, если Вам трудно во все это поверить. Мы сами не хотели в это верить, но можем предоставить доказательства. Во-первых, если Вы отправите письмо не-магической почтой Ежедневному Пророку по адресу Косой переулок, 77 в Лондоне вы сможете оформить подписку на нашу главную газету. Пророк является рупором Министерства Магии, поэтому он регулярно пишет о предполагаемых преимуществах нового закона. Мы также включили на оборотную сторону этого письма имена ряда сквибов (не-магических людей, рожденных от волшебных родителей) и не-магических родителей маглорожденных учеников, на которых распространяется действие этого закона, которые могут дополнительно ручаться за правдивость этого письма и наших претензии.       Перед Вашей встречей Вы должны знать, что мы считаем, что министр магии не одобряет этот закон, но Визенгамот (наш парламент и Верховный суд) отклонил его решение убрать его. Однако мы также подозреваем, что он может быть враждебно настроен по отношению к вмешательству не-магического правительства, и даже если он сам поддастся, люди, которых нужно убедить отменить закон, скорее всего, не станут этого делать. В любом случае Министерство может отслеживать большинство форм коммуникаций, поэтому мы призываем Вас быть осторожными в использовании этой информации. (Если Вы читаете это письмо, мы полагаем, что доставили его Вам одним из немногих способов, неуязвимых для перехвата).       Мы сожалеем, что недостаточно знаем о магическом законе или отношениях между магическим и не-магическим правительствами, чтобы принести больше пользы. Мы даже не знаем, считаюсь ли я (Гарри) британским подданным или нет, хотя вполне вероятно, что да. Мы только просим Вас оказать такое влияние, которое Вы можете оказать, чтобы отменить этот несправедливый закон, и, если Вы не можете, сможете ли Вы предоставили нам меры для защитной опеки и/или политического убежища, если это необходимо, чтобы избежать его применения.       Если Вы хотите связаться с нами, отправьте письмо Гермионе Грейнджер по адресу 17 Солсбери-роуд, Кроули, Западный Суссекс.       Боже, храни Королеву.       Искренне Ваш,       Гарри Джеймс Поттер       Гермиона Джин Грейнджер       Мейджор был рад больше, чем когда-либо, что избавился от этого дурацкого портрета, и что это не прочитали через плечо, но он опасался других форм наблюдения. Верил ли он, что волшебники попытаются устроить подобное издевательство? Он не мог оставить это без внимания. В остальном они казались достаточно архаичными. Верил ли он, что они помешают его попыткам остановить их? Определенно. Ему придется играть осторожно. Он быстро записал, как получить подписку на газету, и переписал список имен, который они предоставили, прежде чем сжечь письмо, как и сказал Поттер. Один из людей в списке был даже рыцарем, который выглядел многообещающе. И он знал, кто такой Гарри Поттер. Другой министр во время своего последнего визита восхвалял его. Как бы безумно ни звучало это письмо, оно казалось правдоподобным, и газета и другие контакты вскоре раскрыли правду.

***

      Премьер-министр был в ярости. Зверства волшебников с «законом о браке» были реальными и были настолько же ужасными, как и говорили те дети. Он не мог проверить ту часть, где Пожиратели Смерти используют закон для уничтожения своих врагов, но даже замысел закона был достаточно скверен.       Ему пришлось оглянуться на запутанные законы, которые регулировали отношения между Министерством Магии и правительством Ее Величества, чтобы обнаружить, что волшебники были подданными королевы, но они не находились под властью Соединенного Королевства. Но даже там все было непросто. У них была небольшая суверенная территория, но многие из них не жили на ней, могли свободно приходить и уходить с нее по своему желанию и, вероятно, в некотором роде были юридически подотчетны обоим правительствам, за исключением того, что не-магическое правительство никогда не реализовывало свои требования (в основном потому, что не знало о них). Это была унаследованная трехсотлетняя система, которая, вероятно, была заменена современной концепцией двойного гражданства, вот только до нее так и не дошли руки. Но одно он уверен, что Министерство Магии, вероятно, нарушало свои собственные законы и определенно нарушало свои соглашения с Короной, поэтому этот закон пришлось отменить.       Он не ответил Гарри Поттеру и Гермионе Грейнджер. Он подозревал, что они мало что знали о том, что произошло с гоблинами в прошлом году, и на самом деле ему не нужна была от них никакая дополнительная информация. У него был готов ответ, если бы ему действительно понадобилось взять их под охрану, но он очень надеялся, что до этого не дойдет, и он сможет позаботиться обо всем во время встречи. Если бы волшебники отреагировали так же, как гоблины, проблем не было бы.       Новый министр магии вошел в кабинет в сопровождении какого-то помощника и сразу же выразил удивление, увидев в комнате двух мужчин. — Так, господин премьер-министр, я… Кто это? — он сказал. — Мистер Скримджер, это Тони Блэр, лидер оппозиции, — сказал Мейджор. — Следующей весной у нас будут выборы, и, если честно, он, вероятно, их выиграет. Если это затянется, я не хочу, чтобы его застали врасплох, как это случилось со мной. — На самом деле мы не должны никому рассказывать… — Все правительственные чиновники необходимы для эффективных отношений, мистер Скримджер, — напомнил ему Мейджор. — Э-э, конечно. Рад познакомиться с вами, мистер Блэр. — Аналогично, мистер Скримджер, — сказал Блэр, хотя Скримджер мог сказать, что на самом деле он не имел это в виду. — А ваш коллега, мистер Скримджер? — спросил Мейджор. Пий Тикнесс — О Конечно. Это Пий Тикнесс, директор Департамента Магического Правопорядка. У нас довольно много вопросов на повестке дня, так что давайте перейдем к делу, если вы не возражаете. Вы хотели получить больше информации о Том-Кого-Нельзя-Называть, поэтому я попросил мистера Тикнесса составить тактическую оценку… — На самом деле, мистер Скримджер, — перебил Мейджор, — мы определенно ценим это, но за последние несколько дней у нас появилась новая информация, которую нам нужно рассмотреть в первую очередь. Итак… давай обсудим ваш новый «Закон о браке». — Э… где Вы об этом узнали? — нервно спросил Скримджер. — Я прочитал это в газете, — он поднял копию Ежедневного Пророка с заголовком, который гласил: «МИНИСТЕРСКИЕ ЧИНОВНИКИ ОДОБРИЛИ НОВЫЙ ЗАКОН О БРАКЕ». — Как Вы достали это? — Совой, конечно же. Похоже, Ваше правительство считает, что оно должно иметь право заключать браки. Это проблема. Правительство Ее Величества категорически не одобряет это. Мы считаем, что это нарушает, по крайней мере, дух Устава Министерства Магии, а описанная реализация нарушит букву закона в нескольких отношениях.       Скримджер с беспокойством переводил взгляд между двумя маглами, формулируя свой ответ, но Тикнесс опередил его. — О чем Вы говорите? Закон о браке совершенно легален. — Только потому, что Хартия не обновлялась с 1707 года, — сказал Мейджор. — Что-то, что мы должны были сделать в прошлом году и обязательно обсудим в ближайшем будущем. Но я повторяю, что заявленные Вами планы по обеспечению соблюдения этого закона во многом незаконны, мистер Тикнесс. — Как же так? — Похищение людей, торговля людьми, рабство, нападения, вторжение на нашу территорию… — Подождите минутку, господин премьер-министр, — вмешался Скримджер. — Мне самому этот закон не нравится. Чистокровные интересы одолели меня и прошли мимо. Но не думайте, что мы — банда отвратительных Пожирателей Смерти… — Если слухи, которые мы слышали, верны, то за этим стоят Пожиратели Смерти, но не это имеет значение, — прервал его Майор. — По этому закону вы имеете право задерживать британских подданных на британской земле и вывозить их через международные границы — если мы строго соблюдаем Устав — и подвергать их ритуалу, безвозвратно связывающему их с другим человеком против их воли таким образом, что это навсегда ограничит их свободу движения и ассоциации. Если вы не знали, по нашему закону это называется рабство. Это было незаконно на протяжении почти двух столетий, и это крайне порицается. Также имеют место похищения людей, торговля людьми и незаконное задержание. И существует это нелепое требование, согласно которому пары обязаны иметь детей, если им не будет предоставлена записка от Целителя. Это не обязательно означает заговор с целью изнасилования ipso facto, поскольку у нас есть способы вызвать беременность без полового акта, но это подвергает жертву крайнему риску, и мы тоже будем следить за этим. Пожиратели Смерти или нет, добровольные участники этих действий будут арестованы, привлечены к ответственности и заключены в тюрьму нашими судами, мистер Скримджер. — Ха! Как будто Вы можете, — сказал Тикнесс. — Я повторяю: все правительственные чиновники, если это необходимо, — сказал Мейджор. — И я мог бы добавить, что у нас нет проблем с наймом волшебников, недовольных этим законом, в нашу полицию. — У вас нет полномочий! — О, пожалуйста, — сказал Тони Блэр, быстро включившись в игру. — Мы прочитали соответствующие законы и поговорили с нашими собственными экспертами по правовым вопросам. Даже при самом узком толковании нашей власти ваши люди должны регулярно проходить через нашу суверенную территорию, и когда они это сделают, те, кто добровольно вступил в один из этих принудительных браков, в этот момент совершат преступление, связанное с рабством, и будут подлежать аресту, а те, кто не желает этого, — аресту по принуждению, партнер будет взят под охрану. Для маглорожденных, которые, несомненно, являются британскими подданными, история на этом заканчивается. Остальные, по крайней мере, смогут попросить политического убежища. В любом случае, вы не сможете вернуть их обратно. — И это даже не учитывая разумный аргумент, который можно привести, что вы все подданные королевы и за все ваши действия в соответствии с этим законом вы будете нести ответственность перед правительством Ее Величества. Если интерпретировать это таким образом, один лишь брачный ритуал может стоить срока до шестнадцати лет. — Прошу прощения! — Скримджер сплюнул. Возможно, ему не нравился Закон о браке, но он не позволит кучке маглов беспрепятственно разгуливать по всему Министерству Магии. — Я не могу оставить это в покое. Вы не можете привлечь нас к ответственности за выполнение любого ритуала. У вас вообще нет никаких законов магии! — Нет, но они у нас есть за тяжкие телесные повреждения, мистер Скримджер, — сказал Мейджор. — По данным вашей газеты. Этот ваш обязательный ритуал незаконно помешает жертве развестись или вступить в повторный брак, оставив нас в прискорбном положении, поскольку мы не сможем юридически обеспечить полное возмещение ущерба. Очевидно, что убийство преступника сработает, но мы не практикуем смертную казнь. Однако я поговорил с генеральным прокурором, и мы решили, что имеем возможность преследовать его по закону как тяжкое телесное повреждение, эквивалентное телесным повреждениям, повлекшим полную утрату фертильности и сексуальной функции. Максимальное наказание за это составляет шестнадцать лет. Кроме того, обвинения в похищении и торговле людьми, а также запретительный судебный приказ, если все остальное не поможет. Не думайте, что наша правовая система совершенно не готова к такой ситуации. Возможно, нам придется растянуть его, но мы можем заставить его работать в нашу пользу. — Мистер премьер-министр, — прорычал Тикнесс, — Вы хоть понимаете, о чем говорите? Мы обеспечивать соблюдение наших законов по всей Великобритании. Вы можете применять свои собственные, но наши миры разделены. Если Вы попытаетесь вот так наступать на наши законы, то это разделение ничего не будет значить! Это был бы полный хаос! — Мы уже движемся к полному хаосу, мистер Тикнесс, — раздраженно сказал Мейджор. — Так называемое разделение между нашими мирами — это иллюзия, и так было всегда. Маглорожденные ведьмы и волшебники являются законными гражданами обоих миров. Мы проверили. Они подлежат нашим законам и защите правительства Ее Величества, а также вашего. Если Вы не можете принять это, то мы в тупике.       Львиная манера поведения Скримджера, казалось, ослабла. Он потер виски, пытаясь понять, почему все пошло не так. — Послушайте, я говорил, что этот закон мне нравится не больше, чем Вам, — сказал он, — но у меня нет политического капитала, чтобы отменить его. Он прошел Визенгамот с подавляющим большинством голосов, и интересы, стоящие за ним, не изменятся в ближайшее время. Что Вы хотите, чтобы я сделал? — Сообщите Визенгамоту, насколько мы недовольны и каковы будут последствия за его соблюдение. — А что потом? — Разве это не очевидно? Отмените этот нелепый закон и прямо запретите практику принудительных браков. — Невозможно! Мне не удалось набрать голоса за первый вариант. О втором не может быть и речи. — Почему? — Потому что некоторые старые семьи, которые действительно управляют делами, все еще используют его — или, по крайней мере, хотят, чтобы он был доступен. — Было время, когда наша королевская семья делала то же самое, но это прошло. Я уверен, что ваши аристократы смогут адаптироваться. — А если они, как я думаю, проигнорируют Ваше предупреждение и все равно будут применять закон? — Скажите мистеру Тикнессу не подчиняться. — Они просто заменят его на кого-то, кто это сделает, и меня, если придется. — Ваше правительство все еще связано Хартией, мистер Скримджер, — сказал Мейджор. — Вы могли бы приказать своим аврорам действовать по официальному приказу королевы, а не обеспечивать его соблюдение. — Наши люди этого не потерпят! — Тикнесс огрызнулся. — Вы рискуете совершить переворот в Министерстве и объявить войну, нацеленную непосредственно на вас. — Вы проиграете. — Мы… простите? — Вы проиграете. Черт возьми, мистер Тикнесс, я уже прошел через это с гоблинами. Мы превосходим вас по численности пять тысяч к одному! Вы не можете надеяться на победу, если выберете борьбу с правительством Ее Величества. — Вы… подождите, с гоблинами? — сказал Скримджер. — Да, разве Вы не знали? Я думал, Амелия Боунс рассказала Вам. В прошлом году у нас с ними был юридический спор, и мы прошли через то же самое.       Скримджер внезапно оказался совершенно сбитым с толку. — Что за спор? — сказал он беспокойно. — Просто конфликт по поводу юрисдикции в отношении некоторых предполагаемых преступлений против нации гоблинов. Король Рагнок тоже угрожал войной, но мы очень быстро разуверили его в этом. Конечно, нам все равно пришлось пойти на некоторые существенные уступки, чтобы убедить их изменить свою политику.       Скримджер и Тикнесс уставились друг на друга с растущим ужасом. — Вы… — сказал Скримджер. — Вы — причина, по которой гоблины так волновались за последний год! Они говорят о территориальных правах, использовании палочек и более выгодных торговых сделках. Что, черт возьми, Вы им предложили? — Равенство. — Равенство для гоблинов… — начал Тикнесс, но Мейджор прервал его. — Это сейчас не главное, — сказал он. — Мы можем обсудить это позже, если хотите. Суть в том, что мы вполне способны защитить наших граждан силой, если вы на нас надавите. — Как? У нас все еще есть магия, у вас — нет. — Все просто: у нас численное превосходство, и мы достаточно знаем основы того, на что способна магия. Видите ли, как только мы наконец смогли сделать полноценное исследования о вас, мы создали целый полк специального назначения причастным к магии в соответствии с нашими договорами на тот случай, если вы когда-нибудь нападете на нас. Мы можем выставить боевую силу, превосходящую весь ваш Департамент магического правопорядка и Пожирателей Смерти вместе взятые, и сделать все это, не нарушая секретности, которая Вас так заботит.       Скримджер заломил руки. На этот раз его определенно застали врасплох, и, как бывший аврор, он ненавидел это. Ему казалось, что его загнали в угол. Он достаточно хорошо знал, на что способны маглы. Полностью обученный и экипированный магл-солдат, вероятно, был более опасен, чем средний аврор. Если они могли развернуть превосходящие силы против Министерства и Сами-Знаете-Кого одновременно, они вполне могли победить. — Послушайте, господин премьер-министр, — сказал он, — вы ставите меня между молотом и наковальней. Мне не нужен этот закон, но у меня нет сил остановить его — даже с помощью авроров, даже с вашим ультиматумом. Визенгамот либо не поверит, либо начнет агитировать против Вас. И я не хочу еще одной войны. Одной слишком много. — Что ж, если Вы хотите остановить это, нам придется найти другой способ добиться перемен. Можете ли Вы организовать встречу между нами и некоторыми из не-Пожирателей Смерти в Визенгамоте, которые поддерживают этот закон? И будет ли их поддержки достаточно, чтобы его отменить? — Наверное, да, но это может быть опасно. — Вы можете обеспечить безопасность, не так ли? Я, конечно, отвечаю за свою сторону. — Возможно… мистер Тикнесс?       Кулаки Тикнесса были сжаты по бокам. — Министр, Вы серьезно? — сказал он. Когда он понял, что это был его босс, он попробовал еще одну тактику. — А что, если мы просто решим уничтожить всех Вас, господин премьер-министр? Вы ничего не сможете сделать, если забудете об этом.       Мейджор улыбнулся. — Ах, да. Да, я думал, что мы могли бы столкнуться с этой маленькой загвоздкой. Видите ли, мы ожидали этого, прочитав о том, что с нами, маглами, так поступают в Пророке. Мы создали своего рода защитную систему, используя наши компьютеры… Вы знаете, что такое компьютер? Он хранит, получает и передает огромные объемы информации и выполняет вычисления быстрее, чем любой человек, использующий электричество. Они у нас повсюду, и вам придется пройти через десятки наших людей, чтобы хотя бы иметь шанс найти их всех. Если бы многие из нас внезапно «забыли» о магии, наши компьютеры уведомили бы нас с помощью защищенных кодов, и мы немедленно отправили бы свои силы. Мы также были бы гораздо более склонны информировать других глав государств. Интересно, как Вы… как бы это было? Международная Конфедерация Магов об этом позаботится.       Скримджер с минуту смотрел на него, а затем пробормотал. — Черт. — Итак, насчет той встречи, мистер Скримджер? — Ладно-ладно, главным препятствием будет убедить достаточное количество людей в том, что ваши угрозы действительно имеют смысл, — сказал он. — Я думаю… я думаю, что было бы лучше предъявить Ваш ультиматум на моей пресс-конференции по поводу этой встречи, а затем попросить гоблинов засвидетельствовать истинность ваших утверждений. Если это не убедит Визенгамот напрямую, я устрою встречу и попрошу авроров привести на нее всех, если они откажутся сотрудничать. — И вы приостановите действие Закона о браке, пока мы не придем к соглашению? — он тяжело вздохнул. — Да. Возможно, я поставлю на это свою карьеру, но да. Я могу сказать, что Вы не собираетесь сдаваться в этом вопросе. — Только потому, что мы не согласовали наши законы о правах человека вот уже три столетия, мистер Скримджер. И спасибо за сотрудничество. Теперь о вашем лидере террористов…

***

      ЗАКОН О БРАКЕ ОТМЕНЕН!       Правоприменение признано незаконным согласно Уставу министерства       Магловский премьер-министр заставил отменить условие поддержки — Вот как вы управляете системой, — гордо сказала Гермиона. — И мне даже не пришлось никого сбрасывать с Астрономической башни. — Я рад, что Вы смогли найти мирное решение, мисс Грейнджер, — устало сказал Дамблдор, когда она продемонстрировала статью Ордену. — Я просто надеюсь, что волшебный мир не получил слишком большой шок со стороны премьер-министра. Я, конечно, за равные права, но я не уверен, готовы ли мы к тому, что магловское правительство вмешается настолько сильно. — Я понимаю Ваше беспокойство, профессор, но после трех столетий темных лордов и социального застоя волшебному миру нужен пинок под зад. Назовите меня предвзятой, но если бы магловское правительство нашло предлог, чтобы прибрать к рукам оптовую торговлю, я думаю, это был бы наилучший исход. — Хм, возможно. Но я надеюсь, что до этого не дойдет.