Часть 1

Лёгкие уже разрываются, а в лицо бьёт холодный ветер. Осень только началась, погода не щадит никого. Нормальные люди в это время сидят дома. Они не выходят на улицу, не морозят лишний раз пятые точки. Им есть, чем заняться после учебы – в расписании между первой подработкой и второй не стоит третья. Но когда Му Цин приписывал себя к нормальным людям? Это его привычный ритм жизни – крутиться как белка в колесе, где один неверный шаг сбивает с ног. Му Цин, ты знал, что являешься белкой? Он спешит, не замечая людей вокруг. Возможно, это в его адрес в очередной раз летят маты от прохожего. Только зачем оборачиваться? Ничего нового всё равно не услышит. А вот автобус уезжает почти под носом. Люди уминаются туда, как мусор в пакет. Только пакет не бездонный, и какой–то хлам так и не удаётся впихнуть. Что хуже? Бежать пришлось бы слишком далеко. Приходится пересилить себя и залезть в этот фарш из людей. Холодные пощёчины ветра сменяются жаром от вонючих тел. Задержав дыхание на несколько остановок, Му Цин проводит оплату. Уже чувствует, как чей-то каблук оставляет след на ботинке, а локоть упирается в самые ребра. Давно стоило заняться йогой, но явно не в таких условиях. После этой поездки тело украсят синяки. Эх, эта романтика поездок в час пик, любимое. Единственный плюс в его положении – время на передышку для больной спины. Она уже не болит, болит теперь всё тело. Воздух заполняет тепло чужого дыхания с парами пота, от запаха воротить начинает через пять минут поездки. Через это же время она и заканчивается, благо за толпой удается разглядеть в окне свою остановку. Под звуки чужого негодования виднеется заветный выход, что светится, словно свет в конце тоннеля. Может, это он и есть? Неплохое сравнение заставляет губы изогнуться в усмешке. Му Цин покидает транспорт, а остальные люди отправляются дальше – толкаться, пинаться и недовольно ворчать. Теперь холодный ветер становится желанным. Налипшие на лицо волосы Му Цин смахивает рукой, ощущая неприятные капли пота. Расслабляться рано, ему ещё нужно дойти до самой работы. Что можно сказать о том магазине? Совершенно обычный, где ребетня покупает жвачки во время прогулки, прося записать сумму в долг. То же самое пытается провернуть местный алкаш с пивом, но ему почему-то отказывают. В качестве продавца там родственник или знакомый начальства, а из других сотрудников – школьники. Таковым Цин и является – неофициально оформленным уборщиком. Получает свои три копейки, но это хоть что-то. По таким подработкам он и бегает ежедневно после занятий. О какой личной жизни может идти речь? Когда на вопрос «Как дела? Что делаешь?» можно только послать. Ведь тратить время на подобную болтовню некогда. С людьми Му Цин до сих пор на «вы», даже если общение выходит за границы делового разговора. Но вот в работе цены ему нет. Хотя судя по зарплате, есть – и не самая большая. Так или иначе, ради неё он готов себе отморозить всё лёгкие, задохнуться в набитом людьми транспорте – но всё же успеть к нужному времени. Его встречает почти пустой магазин, где даже продавец отошёл. Возможно закурить, а может, дрыхнет где-то в подсобке. Му Цин привык уже к любым исходом, справляясь всегда сам. Он снимает верхнюю одежду, тут же хватается за ведро и идёт набирать в него воду. Она холодная, ведь кипяток тут видимо, роскошь – бывает только по праздникам, и лишь любуйся со стороны. Руки привыкли. И к грязной, повидавший жизнь тряпке они тоже привыкли. Лишь бы в этот раз занозы себе не загнать. За травмы ему доплачивать не будут, а кровь на истертом полу тем более не потерпят. Собираешься умирать — делай это в дальнем углу, где не увидят покупатели. Возможно, подобные условия кого-то сумели бы напугать. Но такие люди не закупаются в дворовых магазинах. У них есть возможность тратить деньги в лучших местах, не считать сумму потраченного – и давиться своими вонючим экзотическими фруктами из теплых стран. Ну, а кто такой жизни не хочет? Му Цин тоже бы не отказался, но фантазии мгновенно рушит реальность. Грязный пол, в таком же состоянии тряпка и ведро. В нем, кажется, появилась трещина – протекает, несмотря на слои скотча. Хозяин всегда был жлобом – спасибо, что зарплату платит. Ползать на коленях отвратительно, но его никто не видит. Только полки с просрочкой по выгодной скидке. Пальцы в очередной раз сжимают ткань в дырку, выжимая из неё воду. Серая, с каким то мусором, она стекает в ведро меж пальцем. Спина в который раз за день молит о перерыве, но приходится заставить её разогнуться. Вновь рукой, с закатанным рукавом когда-то белой рубашки, вытереть капли пота со лба. Осмотреть, сколько ещё предстоит работать. Но звук падающих упаковок с крупой заставляет тут же отвлечься. Продавец явно не на месте, его слышно за километр, а жирную морду видно за два. Доисторический колокольчик на двери признаков жизни не подавал, хотя и работает он через раз. Неужто какая-то дворовая псина зашла? Подобные случаи бывали, и лучше поскорее выгнать. Пол по второму кругу перемывать он не собирается. Пропуская через лёгкие воздух, Му Цин делает глубокий вдох – и оборачивается. На полу только упавшие крупы. Кажется в этом рисе завелись тараканы. Но виновника сего ЧП не наблюдается, да и тишина наступает мгновенно. Списывая на свою неаккуратность, Му Цин подходит к полкам, расставляя всё обратно. Замечая, что ценники вновь висят неправильно. В этом магазине хоть что-то меняется? — Так то луч... — начинает произносить вслух Цин, но на полуслове его прерывает звук закрывающейся морозилки. — Чше... – заканчивая фразу, Му Цин оборачивается. Обходит стеллаж, за которым стоял. Магазин не такой большой, чтобы в нем теряться – но массивные стойки с продуктами закрывают обзор на эту коробку два на два метра. Преодолев это мизирное расстояние, Му Цин теперь наблюдает ту самую «псину дворовую», что уже успела достать из морозилке упаковку яркого замороженного льда. Хотя так грубо отзываться о ребенке он не стал, у себя в голове обозвал его воришкой, что явно собирался уйти незамеченным. Сразу появился ответ на вопрос, кого же обвинят в недостаче товара. И потом ничего не докажешь – ведь от камер тут толку, как от картонной коробки. И то, в ней могут хотя бы бомжи укрыться в дождливую погоду. Ребенок напротив выглядит же максимально... Не очень. Потрёпанная временем одежда на два или три размера больше самого дитя, которому на вид лет десять максимум. С бледным лицом контрастируют темные волосы, что собраны в низкий хвост – но это не помешало им растрепаться. — Ты кто? — окликает его Цин, подходя к названному вору с тряпкой в руках. Он старается перекрыть все возможные способы побега. Хотя пойманный ребенок, кажется, и не пытается сбежать. Как щенок, ожидающий наказания от хозяина, стоит, поджав хвост. Жмурит в страхе большие глаза, прижимая к себе украденный сладкий лёд. И как же быть? Орать на ребенка, как это делают все взрослые? Тот и так на вид запуганный, так какой смысл повышать голос? — И что же мне с тобой делать? Му Цин садится на корточки рядом с мальчишкой, опускаясь на один уровень с испуганным личиком. Вновь удивляют чужие глаза, что украдкой взглянули на него из-под длинных ресниц. Один темный, а второй необычного красного цвета и прикрыт челкой. Ребенок отводит их, когда замечает заинтересованный взгляд на себе. — Знаешь, что за это надо платить? – Му Цин дожидается осторожного кивка в ответ и продолжает: — Но платить тебе нечем, так? — вновь кивок. — И что же мы будем делать с этой проблемой? Мальчишка всё так же стоит и смотрит исподлобья на старшего. Он сильнее сжимает тонкие губы, явно ожидая ругани в ответ. Вблизи можно рассмотреть на открытых частях тела синяки и ссадины, что не исключало и физические наказания. — Взрослые обычно зарабатывают деньги, чтобы покупать то, что они хотят, – всё так же стараясь объяснить ребенку что к чему, ведет логическую цепочку Му Цин. — Ругать я тебя не буду. Думаю, тебе говорили, что воровать – это плохо. Но если ты поможешь мне помыть полы, я куплю тебе этот лёд. Предлагая вариант получше, где в выигрыше будет и мальчишка и больная спина, Му Цин поднимается на ноги. — Да, я заработаю!— наконец подаёт голос ребенок. Он тут же откладывает сладость и вырывает из рук Му Цина тряпку. Заставлять ребенка мыть весь оставшийся пол магазина Цин не собирался, но передохнуть пару минут можно. Пусть и придется потратить часть заработанного –возможно, эти копейки того стоят. Мальчишка уже вовсю мыл полы, и усерднее, чем необходимо. Как в таком на вид хрупком и маленьком теле помещается столько энергии? Не теряя времени, Му Цин забирает ведро с грязной водой, желая сходить поменять её. Это дело двух минут, а если напор хороший будет, то вернётся ещё быстрее. Возможно, мальчик и не заметит отсутствие старшего, вовсю стараясь помочь, как может. Лишь бы ему позволили унеси лёд. — Слушай, а в такую погоду тебе не будет холодно лёд грызть? — Цин возвращается из маленькой комнатушке под названием туалет и ищет взглядом ребенка. Через секунду эта маленькая темная макушка оказывается рядом с ним, протягивая тряпку. — Не будет! Он вкусный. Я всё закончил! — тараторит ребенок с радостной улыбкой, уже не так сильно опасаясь Му Цина. — Как ты быстро, я только воду успел поменять, — Цин прекрасно знает, что самому придется пройтись рукой, куда не добрались детские ручки. Но даже так проделанная работа его порадовала. Он обходит территорию магазина, убедившись, что помыто всё хорошо. — Ну, заслужил. Му Цин достает из холодильника тот лёд, что пытались украсть ещё минут десять назад, и отдаёт его ребенку. Он паралельно ищет в кармане мелочь, чтобы убрать её в кассу. Разноцветные глаза светятся, а сам мальчишка чуть ли не прыгает от счастья, как щенок, что получил лакомство. Хотя, наверное так оно и есть. — Спасибо, добрый дяденька! – звучит детский довольный крик со стороны выхода. — Какой я тебе дяденька?! — недовольно хмурится Му Цин, чем вызывает смех у уходящего. У них всего разница в несколько лет, а его уже так величают... Глупый мальчишка! — Как тебя хоть звать, воришка? — Хуа Чэн! — после этого мальчишка скрывается за дверью. Она негромко хлопает и оставляет Цина в тишине, которую разрушает только звон утихающего колокольчика. — Ну что же... Приятно познакомиться, Хуа Чэн.