Снежки и камни. Экстра

«Быть взрослым» – означает оставить в прошлом зимние игры, обходить детские площадки стороной, забыть про катание на санках – а ещё начать носить обувь со шнурками вместо липучек, и перчатки вместо варежек на резинке. Хотя у Му Цина совпадают только два последних пункта, и то он предпочитает обходиться более практичной обувью. Все эти тяготы взрослой жизни по описанию других кажутся чем-то максимально скучным и ненужным. Цина это даже устраивает. Но вот выходной день, а он в парке уже успел получить несколькими снежками в лицо. Се Лянь с утра позвал прогуляться. Собрал нескольких своих одногруппников – кто его в такую рань не послал, конечно же. Но Цин решил, что встретиться будет не лишним, заодно прихватить с собой за компанию Хуа Чэна. Тоже пройтись на зимних каникулах, когда у самого Цина сессия поджидает впереди... Так что почему бы не выделить время перед тем, как будешь завален работой? Только вот этого несносного мальчишку он потерял из виду минут десять назад. Чэн же у нас умный мальчик, точно не полезет к незнакомым дядям в машину и конфеты брать у них не будет. Что вообще может случиться? — Блядь... Сучара малолетний! — судя по воплям Фэн Синя, что-то уже случилось. Накаркал. Обернувшись в сторону крика, Му Цин замечает, как орущий идиот пытается догнать мальчишку в красном. Интересно, у Хуа Чэна другой цвет в гардеробе есть? Но это не так важно, Фэн Синь явно настроен убивать – приходится встрять в их разбирательства. Хуа Чэн тут же прячется позади своего спасителя, словно за мамину юбку. — Я понимаю, что Хуа Чэн тебе не очень нравится, но не обязательно на него кидаться, — говорит Цин с легкой иронией. Не в первый раз эти двое сцепились, а разбираться ему. Отчасти он начинает понимать Се Ляня, но Фэн Синь всё равно невыносим. — Да он!.. Раз заделался в няньки, то рассказал бы, что камнями кидаться нельзя в людей! — от крика этого идиота скоро кровь из ушей пойдет. — Не было там камня! — Хуа Чэн не даёт ничего ответить, волком глядя на обидчика. Он не спешит выходить из-за своего живого щита, но Му Цин закрывает на это глаза. Столько шума навели. — Булыжник! Кусок льда! Хуй его знает! Мне прилетело по ноге как минимум! А ну иди сюд!.. — договорить он не успевает. За спиной появляются два силуэта: один пестрящий всеми цветами радуги и второй – словно пришел на похороны. — Фэн Синь, ну довольно тебе ругаться, он же совсем ребенок, — Цинсюань, что выглядит жизнерадостнее всех присутствующих, кладет ладонь Фэн Синю на плечо. Скорее, сдерживая его, чтобы тот не кинулся на мальчишку. Второй же рукой он роется у себя в кармане, и находя нужное, одновременно предлагает обоим. — Вот, каждому по конфете! Мирись-мирись, и больше не дерись. Стоящий рядом Хэ Сюань на это тихо вздыхает, понять его можно. Му Цин хочет с таким же вздохом закатить глаза, но ради приличия... Храни Господь Цинсюаня, что сумел спасти ситуацию. — Спасибо, — довольный Хуа Чэн со скоростью волчка высовывается из-за спины, и так же быстро хватает обе конфеты. Среагировать не успевает никто, особенно сам Фэн Синь – отчего Му Цину становится сложнее сдержать смех. — Черт мелкий... — напоследок все так же зло бросает этот идиот, прежде чем Циньсюань тянет его в другую сторону. Му Цин благодарно кивает – скатертью дорожка. Фэн Синю отдельно, земля... Нет, не пухом. Стекловатой. — Совсем ты с детьми ладить не умеешь... И с девушками... И с Му Цином вечно ругаешься... — уже отдаляясь, слова Цинсюаня становятся тише, но он упорно продолжает перебирать все минусы идущего рядом. Это затянется надолго – но в любом случае, очередных возмущений Фэн Синя не разобрать. Наконец можно спокойно выдохнуть. Что касательно камней, булыжников и снежков... — Я же должен тебя отчитать, да? — Му Цин разворачивается к мальчишке, хмуря брови. Врать ему бессмысленно. — В своё оправдание скажу, что кидал в ноги, — в этих глазах нет ни капли стыда, только подростковая уверенность, что всё сделал правильно. Наверное. — Больше так не делай. На первый раз прощаю, — так и не определившись, Му Цин занимает нейтральную позицию, словно не испытывает глубоко в душе каплю радости. Хуа Чэн некоторое время не отводит взгляд, смотрит прямо в глаза, а Цин старается держать каменное лицо. Он же ответственный взрослый, не должен поощрять такое поведение, хотя... — Из тебя плохая нянька. — А ты когда меня в сиделки записал? Взрослый уже, – хмыкает Цин и отворачивает голову. Как драматично. Но набирая голыми руками снег, он засыпает эти белые хлопья Чэну за шиворот. Сразу же наблюдая, как не ожидавший подобного мальчишка начинает... Ну не то, что в конвульсиях биться. Снег точно не теплый, это будет уроком. — Да... Нянька из меня явно плохая, – созерцая эту картину, уже сам себе говорит Му Цин, и готовит тихую капитуляцию. Чэн уже нагребает руками снег для снежков – будем надеяться, что без камней. Опасный ребенок.