Часть 1. ВИА «Лейся, песня» – Прощай

январь 1989

– Том, сядь. – Костя?.. Внутри всё похолодело. Он опять ранен. Женщина начала тут же искать видимые глазу травмы или ссадины, но ничего не находила. Сделала шаг навстречу, чтобы задрать водолазку и проверить живот, но он мягко прервал её жестом. Она нахмурилась и опустилась на табуретку. На кухне словно стало холоднее. – Я…Том, это… Другую теперь люблю. Он сказал это на выдохе, прочистил горло и уткнулся взглядом в стол, сминая под пальцами клеёнчатую скатерть. Она сначала подумала, что послышалось. С каждой секундой звуки вокруг становились всё тише, напоминая погружение на глубину. – Я не понимаю. – Чо тут понимать, Том? – дернулся он. – И давно ты это обнаружил? Что больше меня не любишь? – в её голосе появились первые ледяные нотки. – Ну так, месяца два. – Вы что, спали? – вырвалось у женщины. – Да, и… Она беременна. Тамара ощутила в горле липкий ком, попыталась сглотнуть, но тут же закашлялась. Встала, чтобы грохнуть чайник на плиту, пытаясь запихнуть поглубже подступающие рыдания. – Я её знаю? – Нет, вы не знакомы. Звук зажигающейся спички, дуновение газа, всполох огня на блинчике конфорки. Звук зажигающейся спички, шорох сигареты, потрескивание пепла, затяжка. Она стеклянными глазами смотрела в стекло дорогого кухонного гарнитура. – Ты уверен в своём решении? Её видимое спокойствие и рассудительность поражали. – Она беременна, Том. – Значит, всё дело в этом. – Я – лидер крупнейшей ОПГ города, Том. У меня должно быть всё как у людей. Ты это знаешь. – А я не смогла тебе родить, – глухим голосом подытожила Тамара, сильнее запахивая халат. – Всё понятно. Кащей сделал робкую попытку улыбнуться, но её ледяной взгляд зарубил это начинание на корню. – Иди покачайся, Кость. Пару часиков. Потом поговорим. Он не стал спорить. Вышел из квартиры и бодрым шагом добрался до подвала. – Ну, сказал? – вскинулся Турбо, ждавший старшего брата. – Сказал. – А она? – Даже лучше, чем я думал. Спокойно отреагировала. Турбо недоверчиво вскинул бровь и сжал челюсти. Тамара не теряла времени зря. Первые пятнадцать минут выла в подушку, не в силах принять происходящее. Потом начала собирать вещи, которые действительно могут пригодиться на первое время. Демонстративно сняла все украшения, подаренные Костей в период ухаживаний и брака. Набрала Иру, у которой по счастливой случайности был выходной, и попросила приехать за ней и вещами, не объясняя причины. Зачем объяснять, если скоро весь район, а затем и город будут в курсе. Обошла квартиру, которая будто бы вылиняла за какой-то час. Женщина осознавала, что сейчас не в себе, что нужно поскорее куда-то, где можно прореветься, выпить три рюмки самогонки и выспаться. Ирка подъехала быстро, помогла стащить баулы. Тамара закрыла дверь не только в квартиру, но и в счастливые несколько лет. – Давай до качалки проедемся. Ирка только вздохнула. Её бы воля – они обе бы уже мчали по трассе куда-то в поля, чтобы вдоволь наораться. Костя стоял снаружи и курил в окружении своих солдат. Те заметно напряглись, увидев за рулём знакомую ментиху с района. Кащей первым пошёл навстречу жене, когда та вышла из машины запахивая полы шубы. Разговор вёлся тихо, только между ними. – Держи ключи. Я к Ире съезжаю. – Да ладно ты так, решили бы по-людски. – Мы решим по-людски, Костя. Только попозже. Сейчас мне больно даже говорить. – Хотел бы я, чтобы иначе вышло. – Пацаны не извиняются, да? – криво улыбнулась Тома. Он только виновато кивнул, чуть заметно сгорбившись. Она чувствовала, что слёзы снова полились по щекам. Протянула ему связку ключей и стянула с пальца обручальное кольцо. – Надеюсь, что ты будешь с ней счастлив, Костя Туркин. Его зрачки расширились. Десять лет назад таким же тихим «Костя Туркин» она согласилась встречаться с ним. Она некрепко обняла ещё недавно такое родное и любимое тело, ставшее сейчас чем-то наподобие статуи. – Ты тоже будешь, Том. Ты для «Универсама» своя и своей остаёшься, помни. Она только кивнула и поспешно села в машину. Ирка, смерив предводителя малолеток уничижительным взглядом, вырулила на дорогу, врубив музыку на магнитоле почти на полную, чтобы заглушить свои мысли и Томины рыдания. Турбо тяжёлым взглядом проводил ментовскую машину и сжал кулаки в карманах. Брат выглядел настолько самодовольным, что хотелось стереть этот вид довольного кота с его наглой рожи. Скорлупа притихла. – Так-то вот, – ухмыльнулся старший. – А теперь быстро все по домам.