Глава 2. Оладушки

Борис проснулся от урчания, издаваемого его животом. Протерев глаза и посмотрев на часы, волк с удивлением обнаружил, что он и его пятнистая подружка, улёгшись на диван, проспали до самого утра. «Должно быть, перелёт из Каира в Москву изрядно измотал нас», - предположил Борис. Его живот снова заурчал, требуя наполнить его чем-нибудь вкусным и сытным. «Оладьи на кефире. Они должны неплохо так наполнить мой желудок», - поднимаясь с дивана, сказал волк самому себе. Это блюдо ассоциировалось у Бориса с тем периодом его жизни, когда он был щенком и ещё не предпринимал попытки приготовить что-либо. Его мама готовила оладьи на завтрак, и у неё они получались вкусными и пышными. Она подавала их со сметаной, вареньем или мёдом - и этот «бонус» делал оладьи одним из самых желанных блюд для юного Бори. Оказавшись в обществе Андре и Джованни, Борис как-то угостил их оладьями, приготовленными по рецепту его мамы. Скунс, съев несколько штук, пробормотал «Merci» (франц. Спасибо) и был таков. А вот кот не остановился, пока последний оладушек не оказался в его животе. «Так вот что означает выражение «зверский аппетит», - глядя на него с расширенными от удивления глазами, подумал волк. Борису пришлось помочь Джованни встать из-за стола, а потом ещё и сопроводить его до дивана, что стоял в гостиной - и, как только этот белоснежный обжора оказался на нём, он тут же впал в «пищевую кому». Разумеется, волк не удержался и, усевшись сбоку от спящего кота, положил лапы на его живот. Поводив по нему лапами, он отметил про себя, что оладьи сделали его круглым и упругим на ощупь. «Я словно трогал фитбол. Фитбол, который покрыт густой белой шерстью», - позже проанализировал свои ощущения Борис. А ещё это был первый раз, когда он трогал живот другого парня - и из-за этого волк чувствовал себя крайне неловко. Ведь ранее он так взаимодействовал только с животом своей матери, который был большим как пляжный мяч и мягким как подушка. Вот с такими мыслями Борис подошёл к холодильнику, чтобы осмотреть его на наличие ингредиентов, необходимых для приготовления оладушек. «Этого хватит, чтобы наесться самому - но у меня в гостиной спит крупная гиена, которой потребуется куда больше оладушек. Значит, мне нужно сходить в магазин за продуктами, чтобы и самому брюхо набить, и Шен накормить от пуза», - стоя у холодильника, потёр подбородок волк. _ _ _ Шен спала, когда до её носа добрался запах оладий. Учуяв его, гиена поднялась с дивана и, потягиваясь и потирая глаза, направилась в сторону кухни. Там она обнаружила Бориса, облачившегося в розовый фартук и стоявшего у плиты в ожидании, когда будут готовы последние оладушки. - О, ты уже проснулась? - отключив газ и убрав сковороду с оладьями, обратился он к Шен, - А я как раз собирался разбудить тебя. - Этот манящий запах вырвал меня из объятий Морфея, - хихикнула гиена, - что ты приготовил, кстати? - Оладьи на кефире. Можешь есть их в прикуску со сметаной, вареньем или мёдом. Так вкуснее будет. - А ты разве не хочешь есть? - слегка наклонила голову Шен. - А я уже, - повесив фартук на крючок и похлопав себя по немного округлившемуся животу, сказал Борис. - Значит, это всё мне? - указав когтистым пальцем на полный тазик оладьев, спросила его Шен. - Ага. - кивнул волк. - Что ж, меня дважды просить не надо. - усаживаясь за стол, заявила гиена. Пока Шен уплетала оладушки, Борис периодически наполнял её кружку чаем - а сам краем глаза наблюдал за тем, как её и без того немаленький живот округляется и увеличивается в размерах, заставляя майку задираться кверху. «Вот уже и пупок показался…. А к концу трапезы её майка будет похожа на топик», - предположил волк, наблюдая за прожорливой гиеной. Удовольствие от трапезы Шен выражала, прикрывая глаза, издавая довольное «ммм» и показывая жирными от оладьев пальцами знак «окей». Что до Бориса, то он, сидя напротив неё, завороженно смотрел на её растущий живот. «Она сейчас выглядит так, будто беременна и родит со дня на день. Для полного сходства не хватает выпирающего пупка», - мысленно отметил он. Как и Джованни, Шен не остановилась, пока последний оладушек не оказался в её животе. Хоть по ней и было видно, что последние оладьи дались ей с большим трудом. Внешне это выразилось в том, что она стала медленнее жевать, не прикрывала глаза и не издавала довольное «ммм». И, как и предсказывал Борис, майка, не поспевая за быстро растущим животом, под конец трапезы задралась до груди, выставив этот большой пушистый мячик на всеобщее обозрение. - Ох…. Вот это я обожралась… - поглаживая лежавшее у неё на коленях брюхо, простонала Шен. - Если хочешь, я помогу тебе добраться до дивана. - предложил Борис. - Ну, если тебя не затруднит... С помощью волка гиена подняла свою пятую точку со стула и добралась до дивана. В лежачем положении её пузо сильно выпирало вверх и вширь. «Интересно, может ли Шен увидеть что-нибудь в таком положении? Или эта пушистая гора с пупком закрывает ей весь обзор?», - стоя над ней, задался вопросом Борис. Понаблюдав за гиеной какое-то время, волк лёг рядом с ней, после чего принялся водить лапой по её животу. - Спасибо за олад-УОООРП! Оладушки, - издав громкую отрыжку, поблагодарила Шен Бориса, - фух…. Я так объелась, что еле дышу… - Пожалуйста. - продолжая гладить её живот, ответил ей Борис, - Я рад, что тебе понравились мои оладушки. - Ты был прав, когда сказал, что с тобой я не буду голодать, - посмотрев волку в глаза, сказала Шен, - с таким питанием я вполне могу вернуться домой тяжелее на десяток-другой кило. «Это ты ещё мою маму не застала. От её готовки у тебя не то, что живот - ты в целом стала бы похожа на шарик», - подумал Борис в тот момент.