Часть 1 .

....Говорят, что оптимист от пессимиста отличается не только по взгляду на пресловутый стакан - наполовину полный или же наполовину пустой - но и по прогнозу на будущее: если последний считает, что хуже уже не будет, то первый уверен, что отнюдь, еще очень даже будет. Марк Жонсьер никогда не относил себя к оптимистам( те по-любому сразу же принесли бы его обратно), поэтому после так называемого "настоящего" венчания Лу -уже кучу-лет-как-не- Рид и его начальника и единственного друга Иво-идеалиста-и-долбанного-смертника - Мартена он наивно полагал, что (хотя бы) на данном этапе неожиданности закончились . Ошибался. Все же не зря он никогда не любил импровизации. Лучше бы не любил их и дальше. Черт ( чье существование он, впрочем, отрицал) его дернул в тот выходной день зайти за Надин Фошлеван раньше оговоренного времени. Да еще и вместе с Колетт. (Последняя вообще лучше бы дипломную работу лишний раз отредактировала, а не по кинотеатрам шаталась!) Не то чтобы подобные визиты были редкостью: "взрослая дочь молодого человека" - как иногда Надин в шутку называла мадемуазель Жонсьер - что в ранней юности, что по сей день нередко зависала в гостях у "подруги семьи" ; Марк даже порой чувствовал нечто вроде укола ревности, но тут же укорял самого себя: понятное дело, рядом с Надин легко и приятно находиться, не только детям, но и взрослым, в отличие от... (Интересно, а как вообще назвать мадам Фошлеван , вернее, обозначить, кем она им с Колетт приходится? Так сразу и не подобрать нужного слова. Дурдом какой-то: человек есть (и была всегда рядом на протяжении всех этих непростых, мягко говоря, лет) , а слова - нет! Это какой-нибудь подружке Рид, возможно, и сошло бы с рук что-то типа " мы почти встречаемся" или "у нас практически отношения" , да и то в прежние времена, а уж ему-то, в его возрасте.... Нет, они за эти годы так и не переступили ту самую черту: Надин еще в самом начале как бы между строк намекнула, что не стремится повторно замуж ( и не замуж - тоже), да и он не искал новой жены (сколько уже можно наступать на одни и те же грабли?! делать ему больше нечего...), поэтому все это время их отношения - крэп, опять это словечко дурацкое! - были чисто платоническими. Он приучил ее к старой киноклассике и стрельбе в тире , она его - к музыке (чего даже Иво не удалось за все предыдущие годы) и долгим пешим прогулкам. Иногда он ловил себя на мысли...но тут же отпускал восвояси: хватит с него "отношений". Вопреки старой поговорке, некоторые снаряды очень даже падают в одну и ту же воронку. ************** ....Надин открывает дверь, не успев высушить волосы и переодеться " на выход" . До него вдруг доходит, что за все время знакомства он никогда не видел ее в одежде без рукавов (пусть даже совсем коротких) И тут же понимает, почему именно. С ее правого плеча на него в упор, будто издеваясь , смотрит вытатуированная РЫБА (*). Опять. Чертова. Рыба. (ну ок, не чертова, а типа совсем наоборот, но это к делу не относится) Вернее, не опять , а снова. Снова скелеты в шкафах, недомолвки и сокрытие правды. Снова все не то, чем кажется. Снова он - уже в третий раз - напарывается на одни и те же грабли. И прямо в лоб. (Разум пытается возразить, что сравнивать Надин с Джейн - и уж тем более с Летицией - это погрешить против истины и вообще натягивание , как Колетт выражается, "совы на глобус", но поздно :Марка уже понесло.) - И когда ты собиралась, интересно, мне об этом сказать? - Во-первых, здравствуй. А во-вторых - ты никогда и не спрашивал. - Не отвечай мне вопросом на вопрос! - Ты тут не у себя на службе, а я - не на допросе, так что нечего командовать. Еще раз повторяю : мое вероисповедание - или вообще его наличие - тебя за все это время ни разу не волновало, так к чему сейчас вдруг эта цыганочка с выходом? - Ты скрывала от меня... - Я не... - Ты все это время состояла в этом сомнительном - и противозаконном, между прочим! - культе. Не смей мне врать! ХЛОБЫСТЬ! Рука у Надин оказалась на удивление тяжелой для такой внешне хрупкой миниатюрной женщины. Сотрясение, конечно, вряд ли, запоздало подумал он, но в голове у него раздавался не просто звон, а целый набат. - Не. Смей . Оскорблять. То. Что . Для . Меня. Важнее. Всего. Перед ним сейчас стояла не спокойная и неконфликтная мадам Фошлеван, а разгневанная Надин Лефевр, которую его более младшие сослуживцы, учившиеся с ней на одном потоке, прозвали "Мадемуазель Нитуш"(***), а Иво с покойным Фошлеваном - "добрая фея с арбалетом". - Надин, я ... - Дверь , пожалуйста, захлопни. С той стороны. Не помня себя, Жонсьер вылетел из квартиры как ошпаренный. Даже не поинтересовавшись, а как же насчет "подставить другую щеку". ********* - И что это, крэп, сейчас было, папаша? Колетт стояла перед ним, нахмурившись и уперев руки в бока. - Ты знала, - бесцветным, как приснопамятная паста "Авантаж", голосом выдавил из себя Марк. - Я интересовалась. В отличие от тебя. В конце концов, я будущий историк или где? А по поводу твоего поведения... уж прости, жалеть не буду: кое-кто (не будем показывать пальцем) сам говорил когда-то, что грубая сила, приложенная с умом, часто экономит время. Да и вообще, - она передернула плечами, - шуму-то было , как будто у Надин на плече как минимум клеймо в виде лилии (**) , причем не сейчас, а веке эдак в шестнадцатом. - Ты не понимаешь... - Нет уж, papa,это ты не понимаешь! Да Фарук больше понимает в сольфеджио, чем ты - в человеческих отношениях! Не, я в курсе, конечно, что первые 50 лет в жизни мальчика - самые сложные, но, крэп, это было слишком даже для тебя. - Спелись, значит. Во всех смыслах...., - горько усмехнулся Жонсьер. В его душе образовалась какая-то тоскливая серая пустота, которой не должно было там быть. Вообще. - .... в общем, кина не будет, как я понимаю, поэтому я сейчас - заниматься, а ты не вздумай идти обратно и что-то сейчас ей говорить... - Да я и не собирался! - зло выплюнул он. - Таких, как эти, с кем она связалась, вообще правильно сделали, что запретили при первом Викарии; изолировать их надо... - СЕБЯ ИЗОЛИРУЙ! Колетт, резко развернувшись на каблуках, твердым шагом пошла по тротуару, прочь от него. Жонсьер так и остался стоять под начавшим накрапывать дождем.