Четвёртый? Сюрприз!

Андрея трясёт. Его натурально трясет от одного взгляда на треклятый тест. И ладно бы это был тест на эрудицию или по русскому языку. Нет же! Тест на беременность. — Жопа, — ёмко подводит итог Андрей, откладывая положительный тест к двум другим таким же. И на что он вообще надеялся? Сам же доступ к телу дал Михе. Ну как он мужу вообще мог отказать? Они ж... Они сексом не занимались давно. Сначала эта грызня из-за тяжёлого, во всех смыслах, альбома. Ссоры из-за того, что Андрею хотелось хоть немного душу отвести и записать сольный альбом. И нет, ссоры были не из-за самого альбома, а из-за того, что Андрей к работе над ним привлёк Ренника. И Миха ревновал. Жутко ревновал и, при каждом удобном случае, удивлённого Андрея всего обнюхивал, ощупывал и расспрашивал обо всём. Андрей первое время только смеялся над реакцией своего ревнивца, да его мягко упрекал в недоверии, но с течением времени Миха стал более резок. Альбом вышел почти таким как Миха хотел, но публика не оценила. Тур выходил паршивым и Горшок себя из-за этого накручивал и доводил окружающих. Как итог: купэ; алкоголь; очередной приступ ревности; недовольство уставшего Князя; обидная цитата о том, что ему бы следовала сидеть дома с детьми и писать тексты; жгучее раздражение; попытка успокоиться в тамбуре с сигаретой; доставучий незнакомец; попытка ему что-то доказать; разбитое стекло; сильная боль в руке; перепуганные люди вокруг и бледное лицо испуганного Михи. Мишка от него после операции не отходил почти, верной собакой сидел у постели и непрерывно поглаживал левую руку, шептал, что всё будет хорошо. Что самое главное, что Андрей жив. Что потом он сможет писать и рисовать. Что он потом всех одной правой уделает. Каялся, что виноват очень. Извинялся за свои обидные слова. Клялся, что никогда не запрёт Андрея дома с детьми. Что они ещё кучу концертов дадут. Не отходил от постели, не покидал больницу с момента поступления сюда Андрея. Даже умудрился рассориться с организаторами из-за концерта. Не пожелал без мужа выходить, наплевал на неустойку, отказывался есть и спать, пока не удостовериться, что с его Андреем всё хорошо. И только после хороших новостей дал своему уставшему телу немного отдохнуть. Вырубился в приёмном покое. Да и потом, когда они наконец смогли вернуться домой ни на минуту не оставлял Князя одного. Постоянно рядом крутился, пытался помочь, даже предлагал на руках куда-нибудь отнести, отчего Андрей со вздохом пояснил, что у него рука в гипсе, а не нога. Но Мишка не отставал, всё лез со своей помощью и даже детям не позволял лезть к папе на руки. А те, забывались, просились к папе, хотя уже достаточно взрослые. Костяну целых пятнадцать годов, да он и не лез, наоборот сам таскал своих братика и сестрёнку, мог что-то сварганить пока родителей нет, даже подрабатывал курьером после школы. Вообще, создавал вид образцового парня и альфы. Хотя и проступала в какие-то моменты в нём родительская дурковатость. Когда родители были дома — он мог всего день побыть дома, а потом пропасть на несколько дней. В этот раз Костя ошивался дома, не считая школы и подработки, всё старался папе помочь чем-нибудь. Стойко отбивался от бабушек и дедушек, спокойно заверяя, что они смогут справиться. У Михи слабовато получалось объяснить, что за мужем он в состоянии присмотреть и поухаживать. Только возмущённое бульканье из-за недоверия родственников, а вот у Костика язык был подвешен хорошо и он с лёгкостью отбивался от словесных нападок любого человека. Андрей, стремительно идущий на поправку и неуёмный по своей природе, долго отсиживаться дома не стал. Через две недели отправился в тур с загипсованной рукой и на все попытки отговорить его, отвечал тем, что он не башку повредил и не связки. Чувствовал он себя хорошо, а неработающую правую руку ему с радостью заменит Миха. Миха, будучи не меньшим упрямцем и гордецом, согласно кивал и хвостиком следовал за мужем, чтобы проследить и помочь. И помогал, даже больше чем надо. Ладно с мытьём и одеванием ещё, но кормить с ложки и чистить зубы, даже в туалет порывался сходить и помочь, поддержать. Андрей от него еле отбился и заверил, что подержать он может и левой рукой. Так они декабрь и провели, а Новый год вообще был фееричный, ведь мамы, как курицы-наседки над ним тряслись, а ему и одного неуклюжего медведя, который так может позаботиться и залечить, что в больницу ложись потом. Поэтому Андрей вечно находился под чужим наблюдением, больше Михиным, ведь мамы готовили, отцы старались не лезть, но играли с внуками, попутно обсуждая политику и тому подобное. Но находился и не понимал, ведь гипс сняли давно, даже повязки уже не нужно было носить и Князь уже правой рукой всё делал, хотя рука и нехотя поддавалась, всё-таки сухожилия повреждены были, но старался, разрабатывал, даже предпринимал попытки рисовать и писать. Но пока всё было туго, а врачи просили не переусердствовать и почему-то косились недоверчиво на Горшка, будто это он ему руку вспорол. А Мишка у него добрый и почти безвредный, не считая случайностей, а в остальном ласковый и нежный зверь. В феврале Андрей и вовсе шуршал везде ловко орудуя правой рукой, что могло показаться, что глупое ранение тогда было лишь сном, но периодические боли и уродливые шрамы говорили об обратном. Мишка на шрамы вообще реагировал своеобразно. Сначала грустнел, ведь чувствовал и свою вину в произошедшем, а потом завёл привычку очерчивает шрамы языком, прикасаться губами к гладеньким краям. Вообще стал больше лезть, видимо, почуяв, что по голове своей не огребёт, а ласкаться жуть как хотелось. Они ведь сексом не занимались давно. Сначала грызня из-за альбома, отчего разошедшийся Андрей не задумываясь поставил запрёт на секс, а в сентябре вообще выслал Мишку на съёмную хату переживать гон, ведь был очень обижен и оказываться в чужой власти не пожелал. Миша на него тогда из-за такого фортеля очень обиделся, перестал разговаривать, старался вообще лишний раз не пересекаться и дома появился только в октябре, когда им необходимо было ехать в тур. Сам же Андрей в ноябре принялся глотать таблетки, чтобы начинающаяся течка ему не мешала и от Миши шарахался, когда тот учуял усиливающийся запах. Не жался и в этот раз, уже побаиваясь, что потеряет контроль настолько, что в бреду от сольника откажется или ещё что-нибудь этакое выкинет. А потом был тамбур. Сейчас был уже март и они активно готовили квартиру к предстоящему затворничеству на несколько дней, детей собирали и инструктировали. В этот раз за детьми обещали посмотреть Мишины родители, Муся вообще обещала, что откормит наконец своих внучков, при этом поглядывая на худющего как жердь Костика. Тот делал вид, что его тут вообще нет и речь про кого-то другого. Андрей же просто решил не упоминать, что Миха в его возрасте тоже был такой же худосочных и высокий. А потом... А потом этот неуверенный кутёнок вымахал в мощного решительного льва. А ещё наконец перестал напоминать Кощея, откормили наконец к тридцати одному году. В общем, на дворе был март месяц, а в квартире весна. Дома было жарко, поэтому все щеголяли в шортиках, Андрей даже разок с голым торсом попробовал, но поймав на себе плотоядный немигающий жадный взгляд черных омутов, поспешил натянуть футболку и не испытывать судьбу. Они так Лерку зачали, когда полуобнажённые хождения Андрея по квартире спровоцировали Мишку и закончились секс-марафоном. Сейчас Горшок снова стал хвостиком, но уже не с желанием помочь больному, а с целью получить ласку и самому в очередной раз приласкать Князя. И возможности не упускал: тискал постоянно Андрея; целовал куда получится; следовал за ним неотрывно по пятам; носом постоянно утыкался в затылок и занюхивал его. А ещё шептал. Постоянно что-то шептал на ухо своим гипнотическим низким с хрипотцой бархатным баритоном. Знал, падла, как действует такой тембр на Андрея. Знал, и нагло пользовался за что получал по не менее наглой физиономии, но не так, чтобы до реальной драки. Всё-таки в реальной драке он бы проиграл, но может и на ничью бы вышли. А так... А так он лишь ворчит что-то недовольное, пытается убрать с себя загребущие сильные руки и отстранить косматую голову этого бедового. Получается с натяжкой, сложновато отказывать любимому человеку, а Горшок, почуяв собака такая, напор лишь усиливает с каждым днём и доходит до того, что зажимает растерянного Князя в туалете и получает в итоге по лбу и ночную путёвку на диван. Сейчас же дети были отправлены к бабушке с дедушкой, а Миша, наконец-то, смог прилипнуть к Андрею без угрозы получить по голове или в пах, хотя Андрей лишь раз двинул Мише в пах, ещё в конце восьмидесятых в туалете реставрационного училища. Сейчас он только по голове мог шлёпнуть этого неуёмного, у которого с возрастом стал появляться живой интерес к соитию и хорошо, что мысль об измене не появлялась никогда и Миша терроризировал исключительно своего Андрюху, будучи ему верным. По итогу этого терроризирования у них было уже трое очаровательных детей. Сидя на толчке в мае и пытаясь переварить «грандиозную» новость, Андрей понимает что по итогу у них теперь будет четвёртый. И будь неладна природа и его уступчивость. Миха, завалив его в постель заполошно шептал, что им защита не нужна, ведь у Андрея нет течки, значит не залетит. Андрей поддался, а течка как раз таки была. Захваченные страстью они даже не поняли этого и не озаботились противозачаточными, а через полтора месяца Андрея ждал сюрприз. А ведь течка должна была быть лишь в мае, но из-за каких-то обстоятельств она наступила намного раньше и совпала с Михиным гоном. Как итог две полосочки на тесте, тошнота и желание побиться головой об унитаз за свою бессознательность. — Костик, пирожочек мой смородиновый, передай своему отцу, что он зараза. Плодовитая зараза, — выглянув из ванной комнаты и заприметив темный затылок, ласково сказал Андрей. — Так и передать? — склонив голову на бок, уточнил Костя и захлопал своими огромными печальными карими глазами. — Да. Слово в слово, — закивал Андрей, ласково улыбаясь сыну, даже по голове любовно потрепал, умиляясь его радостной мордашке. Выше него уже вымахал, а такой худой и несколько нескладный. Прям Миха в юности, только не такой уверенный и ершистый, но тут уже из-за того, что характером он очень мягкий и добрый у них, а ещё на него так отец не давит, как делал в своё время Юрий Михайлович. Поэтому Костик у них вырос почти тепличным. — Передам, пап, — улыбнулся в ответ Костя, обнажая ровный ряд зубов и чуть смущаясь. Вот Миха всегда стеснялся своих зубов, а этот просто стесняется улыбаться, будто что-то может быть не так. — Вот и хорошо. Иди, пирожочек, — мягко подталкивая сына в сторону гостиной, сказал Андрей, а сам пошел на кухню. У него теперь основания жрать за двоих есть. У него в животе находится их ребёночек. Может мальчик, а может и девочка. Андрей вообще любому ребёнку будет рад, любого ребёнка будет любить. Главное, что это снова их с Михой, хотя по-другому и быть не может. Миха — верный как бродячая дворняга, которой бросили кусок черствого хлеба, да почухали за ухом, а Андрей, кроме того, что он мужа очень любит и даже не собирается ему изменять, ещё и меченный постоянно. Мишка ведь постоянно обновляет метку, не считая периода ссор, но там Мишка просто рядом со своим Андрюхой крутится и одним своим грозным видом отгоняет потенциальных ухажёров, даже если сам ловил не менее злобные взгляды мужа. — За что я зараза? — недоуменно спросил Миша, что через минуту пришлепал на кухню и прижался по обыкновению к Андрею со спины, устроил подбородок на плече. — Что я опять сделал не так, Княже? — А ты полностью прослушал сообщение? — уточнил ровным тоном Андрей, старательно сохраняя непроницаемое лицо, хотя было очень сложно держаться, когда так приятно прижимается любимый человек. — Ты сказал, что я зараза. Какая-то там зараза. Это, е-мое, вообще не важно! — запыхтел Горшок, но отстраняться не пожелал, лишь сильнее стиснул омегу в руках, носом ткнулся в загривок. — Миш, это было важно. Вспоминай, — немного смягчился Князь, задерживая дыхание и пытаясь отрешиться от манящего феромона. — Да зачем? Объясни ты нормальное и всё, — забубнил обиженно Горшок, опаляя теплым дыханием шею, хотя впору было Князю обижаться. Его тут тискают без спросу, так ещё и залететь умудрился по собственной глупости. — Хорошо, — вздохнул Андрей, да дернулся немного от неожиданности, когда рука Горшка цапнула по-хозяйски его за грудь. — Мих, это жопа. — Жопа? Твоя что-ли? А что с ней не так? Мне твоя жопа очень нравится. У тебя она прям... — задышал Миха к концу предложения уж слишком неприлично. — Я давно заметил, что тебе моя жопа очень нравится, — фыркнул Андрей, провокационно повиляв попой и лишь раззадоривая Мишу, что прижался теснее, давая почувствовать свой стояк лучше. — Я ж о другом. — Ты давай без этих своих... Загадок! Говори прямо, — недовольно начал Миша, когда понял, что кроме подразниваний ничего не обломиться. — Развестись хочешь? Другого нашёл? Лерка не моя? — Ты дебил что-ли? Какой развод? Какой другой? Ты головой приложился? А по Лерке у тебя ещё и подозрения есть? — возмутился Андрей и двинул Горшку локтем в живот, чтобы освободиться и удалиться. — Не то чтобы. Просто, понимаешь, Андрюх, — моментально пресек его попытки к освобождению Миша, одухотворенно в ухо зашептал. — Ты ж такой... Красивый. Сладкий. Мягонький. Я бы с радостью и четвёртого тебе заделал. — Поздравляю, Миха, — обрадовался Андрей, что можно не подводить к такой радостной новости окольными путями. А то его Мишка в намеках не очень силен, да и Андрей не особо, но он хоть пытается. — Ты уже заделал. — Шутишь? — моментально оторвался от него Миша, резко развернул к себе лицом и недоверчиво в лицо заглянул. — Хотелось бы, но... — развёл руками Андрей, отчего-то смущаясь. Он и первые три раза смущался и сейчас с чего-то тоже. Будто ему снова шестнадцать и он сообщает едва знакомому альфе в рубашке и брючках, что их неожиданное соитие и сцепка дала такой ожидаемый результат. Тогда даже проще было сообщать, ведь омега считал, что его пошлют. А тут вот так вот всё вышло. — Три теста говорят, что это не шутки. Это жопа. — Да что ты, Андрюх? Это ж круто! — засиял Мишка, хлопая Князя по плечам и не сводя своего радостного взгляда с мужа. Но вдруг его осенило, видимо наконец дошло: — А чего про заразу ты говорил? — Что ты плодовитая зараза. Течки не должно было быть, но... — со вздохом повторил Андрей, но улыбка с его лица не сходила. Плечами дёрнул, глаза опустил, губу прикусил. Он сам не верил, что звёзды так опять сошлись. — Наступила почему-то. Причём ни я ни, тем более, ты даже не поняли этого. Мистика какая-то. — Чего мистика-то? Судьба тебе, Княже, вечно от меня беременным ходить, — засиял пуще прежнего Мишка, теперь гордо, что смог такого омегу опять застолбить, подселить очередного Горшочка в неприступную Княжью крепость. — Даже не надейся, что я из-за этого перестану на сцену выходить, — нахмурился Андрей, как-то по-своему истолковав чужую радость и гордость. — Дома ты меня не удержишь детьми. Даже если их будет десять. — Это вызов? — удивился Миша, а потом расплылся в широченной улыбке. — Так я готов! — Ну нет. Мне хватает и имеющихся детей, — потряс пальцем перед самым носом Горшка Андрей, ещё и нахмурился для создания вида, что он строгий. — Четырёх мне с лихвой хватает, так ещё и пятый в конце года будет. — У нас трое детей, — спустя пару секунд мыслительного процесса, выдал Миша и сразу набычился. — У тебя на стороне что-ли появился? — Нет, тебя я тоже считаю, — щёлкнув мужа по носу, весело произнёс Андрей, таким образом пытаясь разрядить обстановку. — За что? Я ж взрослый! — возмутился Миша, распремляясь, отчего теперь смотрел сверху вниз. — Костя поответственнее тебя будет, — хмыкнул Андрей, ласково потрепав Мишку за щёку, и улыбнулся нежно. — И вообще, давай звони родителям и радуй их. Ну или Шурика радуй. — А! Это я сейчас! Мигом! — поспешно закивал Мишка, уже ринувшись в сторону спальни, но что-то вспомнил, порывисто притянул Андрея и поцеловал его напористо, прошептал с сияющими глазами: — Спасибо, Андрюх. Ты самый лучший. Люблю тебя очень-очень. — И я тебя, — с придыханием ответил Князь, мгновенно тая и чуть не заурчал, когда Мишка привычно упёрся лбом в его, в глаза доверчиво заглянул и Андрея затопила волна нежности с которой на него сейчас смотрели любимые и такие родные глаза.