Фестиваль. Третий год

Лерка счастливо лупит карими глазами, головой непрерывно вертит по сторонам, пытаясь увидеть всё-всё, Влад же уже бывал на концертах, на фестивалях тоже и должен был быть поспокойнее, но он постоянно болтал, дёргал Костю, рвался побегать немного. Костя его, благо, удерживал рядом, а то этот светлый неугомонный мальчишка затеряется в толпе и ищи свищи его. Андрей ведь с ума сойдёт, если их Владик потеряется. Князь ведь за всех своих Горшочков волнуется, особенно за самого большого и самого непоседливого. Владика с Леркой ещё как-то можно утихомирить, уговорить сидеть на месте и не путаться под ногами. Костя у них всегда был спокойным, хоть и упёртый донельзя, но он крайне редко шумел и бегал, постоянно сидел за книжками или смотрел мультики, бывало, что уподобляясь отцу — погружался в себя, свои миры. А Миха... Миха постоянно был в движении, не считая спячки, вот не мог он усидеть на месте, внутренний моторчик не позволял. Поэтому за Михой всегда нужен был глаз да глаз, вот и сейчас Андрей удостоверился, что с детьми всё будет хорошо, и стал коситься на Миху. Он ведь может зацепиться с кем-то языком и застрять надолго, а у них ещё дела. — Папь! — уверенно воскликнула Лерка, дёргая Андрей за руку и привлекая его внимание. Остановила и требовательно заявила: — Не хотю! Подними! — Конечно, котёночек, — не стал отказывать дочери Андрей и поспешил поднять её на руки, усадил на своё плечо. — Как обзор? Лучше? Ответом ему был восхищённые писки его котёнка, что радостно начала осматривать новые территории, даже покрепче вцепилась в папу, чтобы не упасть. А через минуту его за штанину потянули не менее наглые ручки. — Тебя тоже поднять? — с улыбкой спросил Андрей, опуская взгляд на жалобную мордашку Владика. Тот, заметив, что на него обратили внимание, протянул ручки к папе вверх, бровки скорбно заломил, точь-в-точь как отец. — Сейчас, моя сладкая булочка. Андрей поудобнее перехватил Лерку и уже собирался присесть, чтобы взять и Владика, но того уже подхватил на руки до этого молчащий Миша. — Чего сразу папка-то, ё-моё? Тебя батя может поднять, — деланно проворчав Миша, маскируя беспокойство о муже, и устроил сияющего сына на шею. — Лучше ведь, Владос? — Очень! — радостно воскликнул Владик, вцепляясь отцу в волосы. — Высоко, пап. Круто! — А я о чём, — хекнув, важно заговорил Миша, даже перестал сутулиться. Точно потом будет жаловаться на боль в спине, но ничуть не пожалеет, что катал сынишку на шее. — Я ведь выше твоего папки. Значит лучше, понимаешь? — Да! — радостно подтвердил Владик, болтая ногами в воздухе и пару раз хорошенько стукнул пяточками по ключицам Миши. — Я вижу папкину макушку! Она тёмная! — Потому что твой папка русый, понимаешь? — начал пояснять Миша, не переставая улыбаться, ладони положил на колени сына. — У него настоящие волосы темнее. А жёлтые прядки у него от специальной краски. — А мне так можно? Хочу как папа! А прям полностью или только кончики? А папа почему тёмный? А почему красится? — принялся закидывать вопросами Владик, продолжая болтать ножками. — Владос, ну чё ты сразу? Рано тебе ещё волосы красить. Вот подрастешь ещё немного, тогда и покрасишь, — забухтел Мишка, несколько растерявшись. Любимому сыну отказывать не хотелось, но краска может навредить их маленькой булочке. — А папка твой любит быть жёлтым как солнышко. Хотя я его любым люблю. — Оно и видно, — хмыкнул Андрей, ласково поглаживая сына по голове. — Моя сладкая булочка, не бей своими пяточками отца. Он может и не говорит, но это больновато. — Папи бойно? — захлопав огромными карими глазками спросила Лера, протягивая ручку в сторону Миши. — Не боей, папи. — Ничего мне не больно, ё-моё! — набычился Миша, сурово сведя брови, но заметив как поспешно отдернула ручку Лера, как на её личике промелькнул испуг, поспешил успокаивающе ей улыбнуться. — Не волнуйся, Лерок. Батя у тебя крепкий. — Ты бы тогда не морщился так и рожи страшные не строил. Испугал ребёнка, — хмыкнул Андрей, скорее поворачивая дочь к себе, принялся с трепетом целовать её в щёчки, лобик, ласково приговаривая: — Котёночек, не бойся. Твой отец не злиться и не обидит никогда. Ему просто немного больно от Владькиных пяточек. — Лерк, — жалобно протянул Миша, пытаясь заглянуть в лицо дочери, но та упорно отворачивалась от него, спрятала, в конечном итоге, своё личико у папы в шее и недовольно засопела. — Ну, Лерок. Ну ты чего, ё-моё? — Смущаешься? — вдруг с улыбкой спросил Андрей, поглаживая дочку по голове. — Красивый у тебя отец и ничуть не страшный. Он безобидный, но защитить точно сможет. — Да чего сразу красивый? — забухтел смущённо Миха и Лерка мгновенно повернулась к нему, внимательно взглянула в лицо и расплылась в широкой улыбке. — Папи касивый, — заверила Лера, протягивая уверенно свою ручку и хватая Мишу за нос. — Папи мифка. — Ага. Огромный и теплый медведь, — согласно закивал Андрей, ласково касаясь щёки мужа, зарылся пальцами в спутанные пряди и солнечно улыбнулся. — А ещё очень добрый. Мишу вообще это всё окончательно смутило, отчего он замер испуганным сусликом и не знал куда деться. Нет, он всегда любил ласку и часто лез к Андрею, напрашиваясь на поглаживания, но сейчас его тискали трое: довольный всем и игнорирующий чужую растерянность муж, ласково поглаживающий щёку и ухо; дочь, которой нравилось всех щупать, ведь так она ещё познавала мир и сейчас её очень интересовало лицо отца, точнее его нос; сын, который с радостью включился в это мероприятие и сейчас радостно копался своими малькими ручками в копне тёмных волос. Получив неожиданно тройную ласку, Миша попытался найти спасение откуда-то извне и обратил умоляющий взгляд на старшего сына, что стоял поодаль и любовался чужими «мучениями». Перехватив чужой взгляд Костя только сочувствующе улыбнулся, но не стал больше отсиживаться в стороне. Отца требовалось спасти и незамедлительно. — Пап, отец сейчас растечется под вашими руками, — с теплой улыбкой сказал Костя, хлопая папу по плечу, чтобы отвлечь на себя. — Ох, пирожочек мой, — ласково проворковал Андрей, быстро переключаясь и теперь радостно тискал старшего сына, что тут же скорчил такую же моську, что и муж. — Хочется, чтобы и тебя приласкали? Я с радостью. Теперь на одного смущённо медведя стало больше, ведь от Андрея Сергеевича ещё ни один Горшок незатисканным не уходил. И алея всей мордой Костя стойко сносил папину теплую ладонь, что нежно гладила его по голове. Не то чтобы ему было неприятно, даже наоборот. Андрей будто какими-то магическими способностями обладал и одним своим касанием мог успокоить любого, даже разбушевавшегося медведя, в которого мог превратиться Миша. — Ладно, пора уже нам, — заключил наконец Андрей, переставая заглаживать двоих долговязых горшков, опуская на землю младшенькую и помогая спуститься среднему. — Хотите увидеть дядю Шуру? — Дя! — радостно вскрикнула Лера, вскидывая своим небольшие ручки вверх, а потом уставилась своими невинными карими глазками на папу, поправила наконец юбочку и с надеждой уставилась. — Тогда пошли, — улыбнулся ещё шире Андрей и протянул было руку дочери, но та решительно падала руку отцу. Тот сначала растерялся, ведь ещё побаивался водить дочь, когда рядом столько народу. Он ведь рассеянный и точно проворонит их котёнка, тогда Андрюха ему открутит всё что только можно и нельзя. Да и Миха сам себя сожрёт, если умудриться потерять одного из детей. Андрей лишь посмеялся, уловив некую неуверенность и поспешил приободрить мужа — вынудил Миху чуть присесть и спокойно вложил маленькую ладошку в лапищу Михину. Через минуту Андрей уже с умилением наблюдал как грозный панк Миша Горшок ведёт свою принцессу за ручку куда-то в сторону их общей палатки, а следом плетётся Владик, таща за собой Костю. Поэтому ничего не оставалось, как идти следом и наблюдать за всеми своими горшочками.