-1-

***

      Стоило сделать доверчивый шаг вслед за аукционером, как воздух в момент накалился и словно загустел, с трудом пропуская гостью, а после будто с размаху пихая ее в спину. Ловчая тут же оказалась сидящей на полу, а то немногочисленное, что она успела съесть и выпить, вышло наружу на дорогой персидский ковер.       — Ох, забыл предупредить… — раздалось притворно расстроенное, но больше насмешливое сверху.       Нова с трудом подняла плывущий взгляд полных слез глаз. Стоящий чуть позади мужчина не скрывал удовольствия наблюдать за униженной и дезориентированной ведьмой. Нова тут же поняла, что с ней. Ее схлопнуло. Ощущения были слишком знакомыми, чтобы ошибаться.        — Что вы сделали со мной? — голос был таким хриплым и надтреснутым, что Нова сама себя не узнала бы со стороны.        — Врата Деккара, — пожал плечами мужчина и перешагнул через рвоту, лишь на миг скривившись, — поразительно мощный артефакт. Чудесно выполняет функцию преломления пространства, заменяя чернокнижника, однако неподготовленных ждет хлопок, увы. Впрочем, я и не сомневался, сеньора Нова, что вы не сможете выдержать переход.       В голове ловчей тут же пронеслись слова Шена. Однажды у них завязался разговор о телепортации, и чернокнижник рассказал ей об артефактах, способных выполнять роль круга и переносить на некоторое расстояние. Он также упомянул, что врата Деккара действительно способны причинить вред неподготовленному Другому.       Мотнув головой, Нова тут же пожалела об этом, ведь накатила очередная волна тошноты. Тело забило ознобом. Проглотив ком, она выдохнула сквозь сжатые зубы и медленно прижалась лбом к полу, закрывая глаза. Помня о прошлом хлопке, она примерно понимала, как себя вести: максимально расслабиться и позволить Присутствию восстановиться в своем темпе. Однако в данный момент Нова не могла позволить себе отпустить ситуацию. Не когда она в ловушке, а друзья вряд ли найдут ее так легко — очевидно, что артефакт перенес их в хорошо запечатанную магией комнату.        — Что вам нужно от меня?        — Ох? Уважаемая Ловчая времени, — цокнул языком Пьяже, — не стройте из себя дурочку. Или же это хлопок так сказался на вашей догадливости? Вы искали Портрет, я привел вас к нему.       Проследив за чужим взглядом, Нова с трудом приподнялась, смотря теперь в упор на холст в дорогом багете. С него на нее в ответ глядели внимательные глаза, будто сочувствуя ее участи. Портрет молодого человека висел прямо перед ней. Их цель, цель их прихода на аукцион была на расстоянии двух шагов, которые ловчая сейчас не смогла бы сделать даже под угрозой собственной гибели.        — У нас с вами общая цель, сеньора Нова, я тоже хочу найти Источник. И вы мне, дорогая, в этом поможете.        — Мои друзья… Они в зале и они найдут меня, — прохрипела Нова, делая над собой усилие и все же садясь. Руки, упирающиеся в пол, сильно дрожали.       Херберт на эту жалкую угрозу лишь улыбнулся, сверкнув глазами. А после лицо его заходило волнами, искажаясь. Нова с оглушающим ужасом наблюдала, как тяжелая челюсть мужчины смягчается, подбородок округляется, а скулы становятся выше, точенее. Как вытягивается шея, увеличивается грудь. Талия становится уже, выделяя еще явнее широкие бедра. Короткие темные волосы отрастают и сами собой укладываются в огненную волну, украшенную жемчугом. А глаза, до этого светлые, становятся темнее и словно матовыми.       Прямо перед Новой остается стоять… Нова. Точная ее копия отставляет левую ногу чуть вбок и перекатывает бедрами, упираясь узкой ладонью в талию.        — Как хорошо, что вы скрываете цвет глаз за линзами. Боюсь, мне не удалось бы так хорошо подделать их слепящее золото, о котором ходит так много легенд, — чуть хрипловатым голосом произносит двойник, а после заламывает брови и горбится, касаясь ладонью живота. — Ох, кажется, я отравилась закусками. Поеду домой, буду ждать вас там… Ну как? Убедительно?       Ловчая сжимает челюсти и с ненавистью ударяет кулаком по ковру. Черта с два она позволит самозванцу одурачить друзей. Нова вновь делает попытку подняться, но валится на локти от прострелившей голову боли.       Херберт смеётся ее смехом, отчего мысли начинают путаться в каком-то странном подобии дереализации. Нет, это уж точно не смешно.       И тогда ловчая предпринимает отчаянную попытку сколдовать. Резко вскидывает руку, направляя растопыренные пальцы в лицо двойника, слова заклинания свистом срываются с губ, но ничего не происходит. Хлопок почти полностью подавляет ее силы.       Херберт Пьяже смеется вновь и внезапно делает резкий выпад, а Нова валится на спину, ударяясь затылком. Подбородок горит от удара острой туфлей, в ушах звенит, а сквозь распахнувшиеся губы бежит ниточка слюны с кровью из-за прикушенного языка.       — Опрометчивая затея после хлопка делать себе хуже применением магии, сеньора, — качает головой Херберт и оглаживает складки на платье. — Боюсь, мне пора. Как придете в себя — можете пройти в смежную комнату. Она станет вашим новым домом настолько, насколько много времени у вас займет поиск Источника. А мне уже пора, не люблю пропускать начало аукциона.       Нова словно в прострации слушала его и продолжала лежать на полу, испытывая боль в лице и беспомощность. Ее руки дрожали, и, попытавшись подняться вновь, она не смогла найти силы в своем ослабленном теле. От удара и лишения магических сил она ощущала себя слабой и уязвимой. Глаза уже заволокло слезами, не только от физической боли, но и от разочарования, отчего линзы чуть сместились и теперь вызывали неприятное раздражение. Все ее магические способности, которые раньше были ее силой и защитой, исчезли. Теперь она остается беззащитной перед Хербертом, который, уже не скрываясь, насмехается над ней.       Ловчая с трудом подняла голову и встретила взгляд Херберта. В его глазах она, вопреки внешней веселости, увидела презрение и злобу. От этого холодок прошелся вдоль позвоночника. Мужчина опасен. Ей хотелось сказать что-то, ответить ему, но слова застряли в горле и никак не желали выйти. Она чувствовала себя такой слабой.       — Кто вы такой? Чернокнижник? — все же удалось спросить, на что Пьяже фыркнул и тряхнул такими же, как у нее, волосами.       — О, нет, я ни в коем случае не отношу себя к столь слабым представителям Других. Эти мелкие сошки, мнящие себя всевеликими колдунами… Много же их передохло за мою жизнь, загляденье. Я — выше них. Я — мощнее и сильнее. Я — полиморф.       Нова никогда не слышала о подобных существах. Она в удивлении смотрела мутным взглядом на Пьяже, пытаясь понять.       Нова прикрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться и найти в себе что-то, что поможет ей вернуться к своим силам. Она проникается решимостью и надеждой, несмотря на свою беззащитность. Пусть хлопок и был мучительно неприятен, навевая вместе со слабостью дурные воспоминания из детства, она знала, что должна найти способ противостоять Херберту.       С трудом, но все же поднявшись на ноги, Нова дрожащей рукой стерла кровь с подбородка и резко выдохнула, поджав трясущиеся губы. Она знала, что у нее есть внутренняя сила и смелость, которые помогут ей преодолеть это испытание. Независимо от того, на что ей придется пойти, Нова готова бороться даже голыми руками. Лишь бы потянуть время. Лишь бы постараться выудить у мужчины еще какую-нибудь информацию. Она должна узнать больше, чтобы после найти способ связаться с Орденом Сожжения. В конце концов, она так долго готовилась морально к предстоящим трудностям в своей миссии, что попросту не могла сдаться. Она еще ничего полезного толком не сделала. Лишь заполучила шаткое доверие Других.       Подобно злобному коту, Херберт вновь ухмыльнулся, наблюдая за Новой. Его смех ее собственным голосом проникал в душу, заставляя чувствовать ведьму еще более уязвимой. Но вместо того, чтобы продолжать бесполезную схватку, на которую ловчая рассчитывала, Херберт внезапно складывает ладони, легко кланяется и делает шаг назад. Мутная завеса поглощает его, выпуская из комнаты сквозь Врата. Лишь тихо выдохнув сквозь влажные губы, Нова остается наедине со своими мыслями и страхами. Она осознает, что Херберт не просто физически победил ее, но и обязательно попытается сломить ее дух. Она чувствует, что оказалась в ловушке, запертой в заколдованной комнате без своих магических сил. И от этого осознания последние силы иссякают в ней подобно задушенному огоньку на фитиле растаявшей свечи. Нова валится на пол, проваливаясь во тьму.

***

      Ловчая не знала, сколько точно прошло времени с тех пор, как Херберт ушел. Но по тому, как затекло тело и стянуло щеки от давно высохших слез, она прикинула, что точно несколько часов. Голова перестала раскалываться на части совсем недавно, но попыток встать ведьма все еще не предпринимала, опасаясь, что к хлопку может добавиться и легкое сотрясение после чужого пинка. Немного сомнительно, конечно, что она настолько слаба физически, но пинок-то был скорее мужским, чем женским, так что челюсть горела до сих пор. За прошедшее время в голове успело пронестись множество мыслей: от бесполезного плана собственного спасения до молитв о надежде, что Шен и Константино разоблачат мерзавца, покусившегося на ее личность.       Стены комнаты, казалось, становились более тесными с каждой прошедшей минутой, а воздух словно сгущался и давил. Нова вдруг поняла, что дело в тугом корсете дорого платья, принесенного ей вампирским патриархом. Захотелось сорвать с себя тряпку и вдохнуть полной грудью, но оставлять себя — и без того униженную — в еще более постыдном положении ей не прельщало. Да и к тому же, это была меньшая из проблем. Нова понимала, что ее единственный путь к свободе и восстановлению сил — это найти способ разрушить заклинание комнаты и выбраться из этой ловушки.       Выдохнув тихо, Нова все же пошевелилась и осторожно перевернулась на живот, подставляя под грудь ладони. Подняться получилось с третьей попытки, и то сразу же пришлось опереться на стену, почти утыкаясь носом в холст картины. Теперь глаза на ней, казалось, смотрели с насмешкой. Нова показала портрету язык, чуть бодрясь от собственной выходки. Так по-детски… Не дело это, так рано сдаваться и начинать себя жалеть. В конце концов, Веспер предупреждала их всех, что нужно быть готовыми к сложностям. Не к провалу, нет — главная ведьма даже подумать не могла о том, чтобы все рухнуло. Только не по ее плану.       Воспоминание о Веспер придало сил. Она бы точно не одобрила такой слабости от ловчей. Так что Нова медленно отстранилась от стены, выпрямившись. Платье неприятно прилипало ко взмокшей спине, но судорожно замелькавшим в голове мыслям стало не до этого: она пыталась придумать хоть что-то. В конце концов, она все еще могла надеяться на Шена. Да и Константино с его способностью ходить по теням явно мог легко преодолеть пространство и найти ее. Вот только мощное защитное заклинание, ощущаемое кожей как слабое статическое напряжение, немного остужала ее надежды. Да и то, что за столько времени никто не объявился, давало понять, что товарищи или приняли двойника за нее, поверив уловке, или тоже оказались в ловушке. И Нова в целом не знала, что из этого хуже.       Прикинув, что свое состояние можно было назвать условно терпимым, пусть Присутствие все еще было ей неподвластно, восстанавливаясь куда медленнее из-за стресса, Нова решила обыскать комнату на наличие каких-либо подсказок или предметов, которые могли бы помочь ей. Ее руки все еще тряслись от напряжения, но она приказала себе быть сильной. Нова знала, что время шло и ей нужно было действовать быстро.       Время от времени она слышала слабые шорохи за стенами. Это натолкнуло на мысли, что Пьяже уже мог быть рядом, наблюдая за ней. Но Нова решила игнорировать это и не оставаться бездействующей. Комнату, в которой она оказалась, можно было назвать особенной. Вокруг нее стояли дорогие реликвии и музейные экспонаты, каждый из которых был украден у мира. Она почувствовала, что оказалась в самом центре истории. Херберт, как ценитель искусства, действительно с трепетом подошел к своей коллекции. И она, как историк и бывший музейный работник, разделяла такие эмоции, даже если они принадлежали врагу.       Она подошла ближе к картине и стала пристально, жадно вглядываться в каждую деталь. Молодой человек на портрете выглядел загадочно, с глазами полными тайны. Нова попыталась понять, что скрывается за этим портретом, и почему именно он стал хранителем Источника, на поиски которого многие Другие положили свои жизни. Она изучила каждую кисть художника, каждый мазок краски, пытаясь понять, есть ли на картине какие-то скрытые намеки или послания. Нова прониклась энергией этого портрета, понимая, что именно он хранил в себе ключ к ее освобождению. Пьяже выдвинул вполне ясные условия.       Не хотелось потакать мерзавцу, растрачивая себя и свою магию ради его цели, но это также было отличной возможностью приблизить их — Ордена Сожжения — поиски к разгадке. Нова пообещала себе, что она будет изучать эту картину каждый день, чтобы найти ответы. Она доверится своей покровительнице — Времени, и позволит себе течь в ее водах, веря товарищам, которые обязательно придут за ней и Портретом.

***

      — Эй.       Проходящий с пустым подносом официант замер и почтительно склонил голову, поднимая после вопросительный взгляд на мужчину с низко забранными волосами. Тот хмурился, явно о чём-то напряжённо думая.       — Да, сеньор? Желаете выпить? Могу предложить вам…       Мужчина чуть дернул подбородком и сощурил внимательные глаза, обводя зал за спиной официанта взглядом и перебивая его, не позволив закончить заученную фразу.       — Девушка. Длинные рыжие волосы, красивая, красная помада и длинное платье с жемчугом. Видел? — произнес он, на этот раз смотря прямо в глаза официанта. Тот на секунду задумался и кивнул, перехватывая чуть иначе поднос. — Видел, куда она пошла?       — Да, сеньор. Она и сеньор Пьяже удалились из зала. Знать о том, куда именно они пошли, я не имею права.       Шен кивнул и отпустил официанта, следом начав искать вампира. Тот стоял у стойки камина и разговаривал с тучной женщиной с пушным воротом на массивной шее. Использовать присутствие для оклика чернокнижник не стал, опасаясь, что кто-нибудь из Других может перехватить его, но Константино почувствовал его внимание и сам посмотрел в ответ, вскинув бровь. Шен одними губами произнес имя ловчей, и вампир, поведя бровью, чуть качнул головой.       Черт.       Куда же ты делась, Нова?       Вскоре на сцену вышла женщина в очень экстравагантном образе, и аукцион начался. Шену пришлось занять отведенное ему место во втором ряду и взять в руки табличку с личным номером. Чертов план Веспер — раз уж ввязался, нужно отыгрывать свою роль до конца. Ловчая не маленькая девочка, справится. А если ей вдруг будет грозить опасность, руна на ее загривке даст время ему, Шену, найти ее. Конечно, Нова не знает об этом, уверенная, что перенесенный на ее кожу символ лишь служит легким восполнением присутствия. Точнее будет сказать, она и не подумала уточнить у чернокнижника все возможности метки, а он и не стал рассказывать сам, посчитав, что такую недомолвку ловчая уж как-нибудь ему простит. Правда сейчас какое-то уж больно дурное предчувствие саднило мыслью, что стоило всё-таки сказать Нове, что Шен способен найти ее в случае опасности. Чтобы девушка знала об этом и не сдавалась.       Впрочем, мужчине пришлось отогнать от себя дурные мысли и постараться сделать вид заинтересованного в безделушке, за которую в данную секунду рефлекторно назначил первую ставку.

***

      Когда со сцены выкатили уже пятый лот, Шен действительно начал волноваться. Если сперва это было лишь какое-то эфемерное дурное предчувствие, то сейчас он уже почти был уверен, что ловчая вновь попала в передрягу. Не могла же она просто так пропустить почти добрую половину аукциона? Однако, словно специально доведя чернокнижника до предела, заставив понервничать — он бы с трудом признался даже себе в том, что волнуется за ловчую, — Нова показалась в зале. Шен заметил ее небольшую фигурку в обтягивающем платье сразу. Табличка с номером медленно опустилась на бедро, а ведущая уже перевела свое внимание на другую ставку. Чернокнижник внимательно вглядывался в лицо ловчей. Что-то было не так.       Нова, сутулясь, медленно пробиралась сквозь гостей, выискивая глазами кого-то. Наконец, она обнаружила свою цель и приблизилась к Константино, коснувшись его плеча и что-то быстро зашептав ему. При этом лицо ее болезненно скривилось, а брови взметнулись жалобно вверх. Шен напрягся. Что-то случилось? Ей нездоровится? Он уже было хотел наплевать на аукцион и подняться с места, но внезапно вампир положил руку на спину ведьмы и кивнул, после чего ловчая чуть склонила голову и поспешила в сторону выхода.       Что за?       Константино тут же обернулся к нему, прищурившись. Шен нахмурился, однако вампир не выглядел обеспокоенным, продолжив стоять в прежней расслабленной позе. Значит, все в порядке? Одними глазами указав на дверь, за которой уже скрылась Нова, чернокнижник приподнял бровь. Вампир едва заметно пожал плечами и поднёс к губам бокал с шампанским. Все ясно. План останется неизменным. С Новой он поговорит позднее. Вздохнув чуть более облегченно, чем должен был, Шен вернул свое внимание сцене, на которую выкатили очередной лот. Однако в груди змея дурного предчувствия не ослабила свои кольца.

***

      Атмосфера в Гнезде была жуткой. Обычно в общей гостиной редко можно было застать тишину — чаще там собирались группками Другие, расслабляясь в компании обретенных друзей. Однако сейчас настроение у собравшихся было удручающим. Единственный звук, выделяющийся из напряжённой тишины, был мерный стук пестика о ступку — Хорхе, хмурясь и бормоча неслышно себе под нос, молол сухоцветы, уже изрядно испортив травы, но будто бы не замечая этого. Вдруг окно распахнулось, и с подоконника спрыгнула угольная кошка, встряхнувшись и замерев у дивана. Сидящий на нем чернокнижник опустил взгляд и нахмурился, заметив печально опущенные ушки животного.       — Ничего? — спросила Веспер со скрипом в голосе, стиснув в длинных пальцах кружку с остывшим чаем.       — Ни с-шледа, — вместо Оникс проговорил Таллис, опустившийся на подоконник следом за подругой и сразу же обернувшийся в человека. Ему все еще с трудом давались свистящие и мягкие звуки, но говорил он более уверенно и почти без запинки. — Мы осмотрели три района, но Новы там или не было, или была она давно.       В образовавшейся тишине скрипнула кожа дивана. Четыре пары глаз взглянули на стиснувшего пальцами подлокотник мага. Шен нахмурился еще сильнее, не отрывая взгляда от кошки. Оникс сжалась и укрыла лапки хвостом. Она первая подняла тревогу, когда внезапно перестала ощущать ловчую. Благодаря их связи фамильяра и фидельяра, в момент, когда Нова прошла сквозь Врата, Оникс ощутила резкую оглушающую тишину. Это сложно описать словами, но анимаморфа будто резко втолкнули под воду, утянув тугими щупальцами прямиком на дно. Если бы не Таллис, сидящий в это время у нее в комнате с гитарой на коленях и сразу ощутивший состояние подруги, Оникс вряд ли смогла бы скоро совладать с собой. Очнувшись от резких, болезненных эмоций, она потащила обеспокоенного друга за собой прямиком в хранилище, надеясь отыскать там Веспер.       Ей повезло. Главная ведьма уже была там, зарывшаяся в книги. Выслушав сбивчивый рассказ анимаморфа, Веспер тут же попыталась связаться с Шеном, но тот не ответил на звонок, находясь на аукционе. Тогда ведьма оставила сообщение и предложила успокоиться прямо сейчас. Она не сомневалась в верном товарище, тот бы не допустил, чтобы с ловчей что-то случилось. А если бы действительно что-то произошло, он бы первым делом сообщил об этом ей, Веспер. И, к сожалению, она оказалась права и в этот раз.       Шен позвонил через несколько часов, объявив необыкновенно хриплым голосом о том, что Нова пропала.       Поиски они начали сразу после. К ним вылетел Люсьен и еще несколько вампиров. Они связались с представителями другого племени, попросив о помощи. Тенями двигаться было быстрее, возможность проникать в запертые места — выше. Ценность Ловчей времени осознавали многие Другие, поэтому с охотой помогали Ордену Сожжения. Однако поиски не увенчались успехом. Нова словно растворилась.       Было решено вернуться в Рим и немного передохнуть. Им всем нужна холодная голова. Но Оникс не желала останавливаться. Вместе с Таллисом они продолжали прочесывать улицы.       — Веспер, я уверен, этот Пьяже замешан.       — Шен, у нас нет доказательств, — устало проговорила ведьма, касаясь кончиками пальцев переносицы и мягко потирая залегшую там складку. — Константино явно дал понять, что полностью доверяет этому мужчине и не желает из пустых подозрений портить его репутацию, так что у нас нет оснований полагать, что он как-то причастен. Тем более ты сам сказал, что Нова ушла раньше, чем он появился, к тому же своими ногами. Да и Константино уверил, что Херберт Пьяже провел остаток аукциона все время на виду.       Чернокнижник вздохнул и прикрыл веки. Он почувствовал, как диван мягко спружинил, и возле его бедра села Оникс, все еще находясь в ипостаси кошки.       — Ты не планируешь назад? — хмуро произнес Шен, смотря в разноцветные глаза. Кошка прижала уши к голове и сгорбилась. Ей так сильно не хватало фидельяра. Нова ощущалась для нее словно мертвой, и это пугало не на шутку. — Она не умерла. Ты бы почувствовала это, верно?       Оникс кивнула и, к удивлению всех в комнате, в особенности Шена, с которым они никогда особо не ладили, уткнулась лбом в мужское бедро. Чернокнижник замер. Змея еще сильнее стиснула его желудок. Такое состояние анимаморфа пугало, и не только его. Остальные напряглись еще больше от развернувшейся картины. Хотя большее волнение вызывал именно чернокнижник. Он был сам не свой, и все это видели так ясно, что с трудом могли заставлять себя верить в лучшее.       Шен осознавал, что Нова пропала прямо у него из-под носа, и его душило глубокое чувство вины. Он был разочарован собой, что не смог уследить за ней и предотвратить ее похищение. Они ведь были так близко. Он не должен был слепо следовать плану Веспер. Должен был прислушаться к собственному чутью и пойти за ведьмой, когда внутри трубило чувством опасности.       Шен давно отвык чувствовать такую сильную привязанность и ответственность к другому человеку. Он уверил себя после тех далеких событий молодости, когда лишился родных людей, что никогда более не позволит себе привязаться настолько сильно. Но он облажался. Его эмоции бурлили внутри так сильно и почти незнакомо, вызывая беспокойство и нервозность. Нова может быть в опасности. Она может быть ранена. Допустить мысль, что она может быть мертва, Шен не может и не хочет.       Вот так просто. В минуту опасности чернокнижник в полной мере осознал, насколько успел привязаться к ловчей. Догадываясь о том, кем она является на самом деле и каковы ее возможные цели, ограждая себя от нее намеренно, он, казалось, с разбега нырнул в Нову. Как-то уж слишком быстро она околдовала его, приручила.        В его сердце мешались страх и решимость, и он готов был сделать все возможное, чтобы вернуть Нову в безопасность. Вернуть ее в Гнездо. А уже потом он будет думать над собственными чувствами к ней. Потом будет думать о том, что поведала ему Веспер об истиной личине их новенькой ведьмы. Прямо сейчас ему — да и всему Ордену, если честно — было плевать, что ловчая — церковная пешка. Она стала действительно частью Гнезда и нуждалась в их помощи.       — К черту, — произнесла все же Веспер, с трудом оторвав взгляд от Оникс и встретившись с решительно заблестевшими глазами Шена, — мы полетим к Пьяже. Вытрясем из него душу, но выясним, что произошло с Новой. А Константино пусть переосмыслит свои ценности и сделает выбор между великой общей целью и своей репутацией.

***

      Для Новы время замедлило свой ход, словно собственное Присутствие обернулось против нее. Страх переполнял ее каждую ночь, когда приходило время засыпать. Она боялась вновь проснуться в этой темной и чужой комнате. Ее воображение играло с ней злые шутки, затуманивая мысли и запутывая ее в собственных страхах. Она слышала шорохи и звуки, которые казались угрожающими в ее разбитом состоянии. Сквозь сон она ощущала мерзкие касания к своему телу, словно множество мелких лапок цепляет ее кожу. Несколько раз ей казалось, что она чувствует слабые укусы, но после, днями, не могла найти следов и склоняла все к проделкам уставшего сознания.       Нова чувствовала глубокую тоску по своим друзьям из Гнезда. Она скучала по их общению, по их поддержке и по теплу, которое они успели подарить ей. В этой тяжелой ситуации она осознала, насколько они важны для нее и как они помогают ей сохранять надежду и силу. Она — предательница и шпионка церкви, так сильно привязалась к ребятам, что в минуту слабости думает не об отце, а о Других, против которых должна работать. Она мучится от противоборствующих в ней мыслей: долг или чувства? Ее учили быть против. Столько лет внушали, что Другие — опасны, что они — порождения самого Дьявола. Недостойные, омерзительные ошибки эволюции. Церковь — вот, кому она обязана свято служить и верить безоговорочно.       Нова раздирала собственные руки, сидя на жесткой кровати, раскачиваясь, или стоя перед уже надоевшим портретом, глаза с которого смотрели с каждым днем все с более различимым сочувствием. Она царапала не заживший до конца после инициации шрам на левом запястье. Читала себе под нос мантры, устои Церкви. Вспоминала слова отца, вспоминала слова няни.       «Мы недостойные слуги, мы сделали лишь то, что обязаны были сделать…»       Недостойная. Лишь слуга, чье предназначение гореть ярким пламенем, знаменующим освобождение порочной души от тисков Дьявола. Только это послужит искуплением ее грехов.       Грехов? В чем ее грех?       Желание вырваться из ловушки становилось сильнее с каждым прошедшим днем. Нова не желала больше проводить время в этой мрачной комнате, вся ее суть рвалась к свободе и возможности вернуться к нормально-ненормальной жизни. Она кляла свое положение, норовя каждый раз сорваться в бездну при мысли, что за ней все еще никто не пришел. Что ее все еще никто не спас.       Достойна ли она спасения?       Но несмотря на все страхи, запутанность мыслей и тоску, Нова каким-то образом не теряла надежды. Она находила крупицы силы в своей решимости и в вере, что ее друзья все же не оставят ее в беде. Она заставляла себя бороться, удерживая ясность мысли окровавленными пальцами. На смену переживаниям быстро приходила апатия с горьким привкусом. Время от времени ловчая словно проваливалась в яму, теряя способность осознавать мир вокруг себя. Она теряла связь с комнатой, в которой была заточена и которую успела исследовать вдоль и поперек — разве что только плинтус напольный не оторвала (она пыталась, но лишь только сломала два ногтя).       И в один такой момент, когда ее сознание было до прозрачного пусто, ей приснился особый сон, который оказал на нее сильное влияние. Нова лежала на голубоватой траве, будто светящейся в ночи — лунный свет расщеплялся во влажной дымке, серебря все вокруг сияющей пыльцой. Она смотрела в бескрайнее темное небо, такое свободное и чистое. Ни одной звезды не было видно. Лишь луна зависла в самом центре, огромная и слепящая. Внутри нее так трепетно отзывалось Присутствие. Оно тянулось к королеве небосвода, резонировало с ее силой, подпитываясь. А луна, словно гордая мать, улыбалась ей и тянулась в ответ своими серебристыми лучами, согревая вопреки всему и даря такой нужный покой.       — Замерзла? — раздалось совсем рядом. Ведьма повернула голову, смотря на возникшего на поляне мужчину.       Он улыбался — так мягко, так красиво. Его темные глаза серебрились подобно траве, подсвечиваемые голубизной магии. Излюбленное пальто небрежно разметалось по траве, а белая рубашка была распахнута, призывно оголяя черноту сплетений линий татуировок.       — Что, если да, — спросила тихо Нова, ощущая, как сердце сладостно сжалось, в ожидании ответа, — ты бы отдал мне свое пальто?       Шен усмехнулся и приподнялся на локте, нависая над ней. Нова вжалась затылком в землю и на секунду прикрыла глаза, тут же распахивая веки и вгрызаясь взглядом во ставшее родным лицо: каждая морщинка, каждая родинка и каждый волосок тронутой редкой сединой щетины были до тяжелого и болезненного близки ее сердцу.       Цветок, сорванный мужчиной, загорелся волшебными оттенками красного и оранжевого, а после заботливо был вплетен в ее рассыпавшиеся под спиной волосы. Шен склонился ниже, прижался лбом к ее лбу.       — Согрею, — выдохнул севшим от волнения голосом он, касаясь горячей ладонью ее ключиц и шеи, действительно согревая и будоража.       Нова затрепетала. Шен зашептал, что больше никому не позволит причинить ей вред. Никому не позволит забрать ее у него. А после склонился совсем близко — так, что между их губами почти не осталось свободного воздуха…       В эту ночь нахождение в плену стало ощущаться намного-намного тяжелее…       Этот сон был для Новы прозрением: она осознала, что чернокнижник стал ей по-настоящему дорог. Она чувствовала, что сердце ее откликается на его фантомные прикосновения и его обещание защиты. Она поняла, что начала испытывать к нему особые чувства — тоску и желание быть рядом с ним, что, даже если Шен будет хмуриться и ругаться с ней в своей излюбленной манере старого засранца, она все равно хочет увидеть его, потому что полюбила его.       Эти новые эмоции вызывали смешанные чувства. Вызывали страх. Она никогда раньше не испытывала такую сильную привязанность к другому человеку, в особенности к врагу. Но она не могла отрицать то, что чувствует — Шен стал для нее особенным и важным. Она желала скорее увидеть его, чтобы узнать, что он в порядке и чтобы быть рядом с ним. Ее сердце обливалось кровью. Понимая, что одновременно желает и боится этих чувств, Нова знала, что причина заключается в страшной тайне, которую она скрывала от своих друзей и Шена. Она в полной мере является предательницей, шпионя за их спинами для церкви. Она каждый день лгала им, пользуясь их добротой и доверием, чтобы поддерживать свою маску.       И, несмотря на то, что ее сердце выбрало Орден Сожжения и друзей, она боялась отступить от своей миссии. Страх перед церковью заставлял ее игнорировать и не позволять даже себе признаться в чувствах к Шену. Она понимала, что ее предательство уже и так причинит ему боль, и она не могла позволить себе разбить его сердце еще больше, если она скажет о своей любви, а затем уйдет.

***

      Дни становились цикличными. Словно вязкая субстанция, они медленно протекали мимо. Нова уже не пыталась считать, потому что давно сбилась. Она не могла спать, почти не ела — не потому, что ее похититель не давал еду, но потому что она решительно отказывалась от подачек, здраво рассудив, что ее могут отравить. Не чтобы убить, нет — этого Херберту точно не нужно. Полиморф мог напичкать ее еще более омерзительными вещами для стимуляции Присутствия, нежели готовил Хорхе. Этого Нова боялась до жути. Одурманенный маг, плохо разбирающийся в собственной силе, орудие самоуничтожения и уничтожения других. Она не была бы против убить Пьяже — уж больно ненавистен он ей стал за это время, однако Нову все еще трясло от мысли испачкать руки.       Отец предупреждал, что она должна быть готова пролить кровь.       Нова совершенно не готова к этому.       Ее с самого детства мутило даже от маленькой царапины. Когда она увидела, как ее няня отсекла ножом кусочек подушечки пальца во время готовки, она и вовсе лишилась чувств. Женщина потом долго подшучивала над ее мягкотелостью и впечатлительностью. Но Нова запомнила тот пробравший холодом ужас, когда она увидела залитую кровью разделочную доску. Впрочем, это относилось только к чужим повреждениям. Собственные травмы она воспринимала стойко. Безразлично. Всякий раз, когда отец наказывал ее поркой, она молча сжимала искусанные в кровь губы и смотрела перед собой. Также молча она потом сидела в ванной, пока ей обрабатывали стопы или голени, на которые обрушивалась божья кара в лице отца.       Она не имеет права плакать. Она не имеет права показывать свою слабость.       Так что Нова была не способна убить Пьяже, но была готова терпеть собственные мучения, если они последуют. И почему-то она не сомневалась, что равнодушие мужчины было напускным. Что не долго продлится ее относительное спокойствие в этой клетке.

***

      Когда Орден Сожжения прибыл в Женеву, Пьяже лично встретил их в своем особняке. Его заинтересовала причина такого внезапного появления гостей на своем пороге вне какого-то особого случая вроде аукциона. Как доброжелательный хозяин, он проводил их в просторную гостиную и предложил выпить чего те изволят, но они отказались.       — Что ж, тогда позвольте узнать, что привело вас в мою скромную обитель? — произнес Херберт, опустившись в массивное кресло у камина и сцепив пальцы на бедре. — Ох, вас я помню. Вы были на проводимом у меня аукционе. Прошу прощения, что не подошел пообщаться тогда. Было слишком много хлопот. Но я рад, что могу познакомиться с вами сейчас, сеньор…?       — Шен.       — Ох, сеньор Шен. Точно. Константино упоминал ваше имя в письме, когда просил дополнительное приглашения.       — Сеньор Пьяже, простите нас за такое внезапное вторжение, — вмешалась Веспер, решив, что время для обмена любезностями прошло, — но нам нужна кое-какая информация от вас. Помните девушку, что подходила к вам перед аукционом и которую вы пригласили вглубь особняка?       Казалось, мужчина на секунду задумался, но тут же кивнул с довольной улыбкой и чуть прищурил глаза.       — О, конечно, сеньора Нова — замечательная особа. Мы обсудили с ней кое-какие дела, а после разошлись. Из-за нее я опоздал на первые лоты, — покачал головой Пьяже и вздохнул. — Я был уверен, что вы работаете вместе. Но, если ошибся и вы хотите сбить ее ставку, то я готов продать информацию о портрете вам.       Другие переглянулись, все разом ощутив нечто притворное в интонации мужчины. Что-то было не так, вот только выглядел он абсолютно уверенным в собственных словах.       — Нам действительно нужна информация, но не о портрете — не в данный момент. Нас интересует подробный рассказ о том, что произошло после того, как вы закончили разговор с Новой.       — Позвольте заметить, что это частная беседа была. В чем дело?       — Нова пропала, — бросил Шен чуть резче, чем хотел, — и вы последний, кто видел ее.       Брови Пьяже поползли вверх. Он оглядел присутствующих и недоуменно покачал головой. Взгляд скользнул по гостиной.       — Право, я не совсем уверен, что обладаю нужной вам информацией. Сеньора Нова вернулась в общий зал, где шел аукцион. Ей стало плохо во время нашего разговора. Она пожелала вернуться к своим спутникам. Я же остался навести порядок после того, как она, да простит она мне мою откровенность в столь деликатном вопросе, испачкала дорогой ковер. А когда тоже вернулся на аукцион, более сеньору не видел.       — Но у вас же имеются камеры? Можем ли мы просмотреть записи того дня и отследить перемещения Новы? — нервно заломила пальцы Оникс, подавшись вперед и нетерпеливо мотнув хвостом. Уши ее с самого появления в чужом доме были плотно прижаты к голове. — Пожалуйста. Мы с ног сбились в поисках ее.       Пьяже кивнул, нахмурившись, и подозвал к себе прислугу, велев передать начальнику охраны, чтобы тот все подготовил для гостей. Когда девушка откланялась и уже собиралась покинуть гостиную, Шен внезапно поднялся с кресла, с трудом натянув на лицо скрипучую улыбку.       — Позволите воспользоваться уборной?       Хозяин особняка нехотя кивнул, при этом одарив чернокнижника такой же фальшиво-любезной улыбкой в ответ. Шен хмыкнул и последовал за ожидающей его горничной.       Позже, получив все, что им было нужно от Пьяже — копию записи с перемещениями Новы и заверения от аукционера, что, если он что-то вспомнит еще, обязательно свяжется сними, Орден Сожжения вернулся в Рим.

***

      — Я ему не верю.       Вернувшись в Гнездо, они все устроились в общей гостиной. На их спокойствие, лишних ушей не наблюдалось: Хорхе заверил, что в доме сегодня пусто до вечера. Люсьен как раз незадолго до возвращения коллег пришел по теням и теперь готов был внимательно слушать последние новости. Он и сам хотел поделиться кое-чем: Константино дал полную свободу действий, приняв правду Веспер о том, что в данной ситуации ценнее Новы нет, пожалуй, никого.       — Он что-то скрывает, — продолжила Веспер, когда Хорхе вернулся с кухни и раздал всем по кружке крепкого кофе (Шен брезгливо поморщился, но промолчал, приняв свою порцию). — Шен, удалось что-то выяснить, пока отлучался?       С охотой воспользовавшись случаем и отставив чашку, чернокнижник кивнул. Он мало что смог рассмотреть, пока его под конвоем вели в уборную, но он не был бы собой, если бы совсем ничего не выяснил.       — Я заметил следы телепортационной магии. Совсем слабые. Видимо, перемещение совершалось давно. По моей оценке, вполне возможно, что в день пропажи Новы, — от собственных слов внутри все с болью сжалось.       — Магия? — удивилась Оникс, подняв растерянный взгляд на Таллиса, что мягко сжал ее плечо ладонью, успокаивая. — Разве он один из нас? Мне показалось, что он человек.       — Я тоже не заметила в нем магии, — кивнула Веспер, смотря на Шена, в голове которого явно судорожно крутились мысли, внимательно.       — Артефакт? Довольно сильный, раз до сих пор остался фантомный след. Думаю, врата Деккара или что-то им подобное. Если это так, то Нову знатно должно было потрепать — вплоть до хлопка. Не уверен, что даже я воспринял бы перемещения с их помощью совсем уж хорошо.       Черт, и ведь действительно, Шен знал, о чем говорил. Знал на собственной шкуре, каково это слечь с хлопком из-за телепортаций. Тут даже руна на загривке Новы не особо поможет ей восстановиться — может, лишь чуть облегчит последствия. И Шен действительно надеялся, что на более опасные вещи она не пригодится. Пусть ловчая будет заперта, пусть лежит обессиленная и напуганная. Главное — чтобы ей не грозила действительно смертельная опасность. Руна от такого не спасет.       Все дни, что Новы нет с ними, чернокнижник постоянно прислушивался к Присутствию, боясь почувствовать, как руна на чужом теле исчезает. До пятен под веками он пытался ощутить невидимый флер собственной магии, который указал бы ему на местоположение носителя метки. Но ничего. Нова как сквозь землю провалилась.       — Значит, этот сноб действительно замешан в исчезновении? — прошипела Оникс, оскалив мелкие клыки и прижав уши к голове. Таллис придвинулся к ней поближе в попытке успокоить, но анимаморф лишь отмахнулась, вперив взгляд в Шена.       — Он сказал, что готов продать нам информацию о Портрете…       — Все, что он сказал, могло быть ложью с самого начала, сама понимаешь, — покачал головой Шен, нахмурившись. — Он говорил убедительно, но я очень сомневаюсь, что Нова могла просто так уйти.       Веспер на это не ответила, на секунду отведя взгляд. Не могла ли? У нее было собственное мнение на этот счет, и она бы хотела иметь ту же уверенность, что и Шен, вот только с каждым днем подозрения росли. Действительно ли Нова похищена? Быть может… Нет. Веспер вдруг вздрогнула и качнула головой. Не сейчас. Она будет подозревать ловчую после того, как они просмотрят запись и убедятся в чем бы то ни было.       — Хорхе, надо просмотреть запись внимательно. Мы должны убедиться, что видео не монтаж.       Травник кивнул серьезно, чуть ежась от взглядов, устремленных на него, и забрал из рук Веспер диск, направляясь к телевизору. Спасибо Эндрю — колдуну, жившему у них какое-то время, пока за ним гонялась инквизиция, за то, что оставил в Гнезде проигрыватель CD и DVD дисков. Им не часто пользовались, но и не выбрасывали, решив, что рано или поздно пригодится. Так и вышло.       Вставив диск в дисковод, Хорхе включил запись и опустился на пол перед телевизором, чуть сместившись в сторону, чтобы не мешать другим. Повисла тишина. Запись была без звука, но картинка с камер была довольно четкая — Пьяже не поскупился на систему видеонаблюдения для своих владений. Вот они видят, как Нова появляется в общем зале, оглядывая просторное помещение, забитое людьми. После замечает Константино и подходит к нему, шевеля губами и заламывая брови.       — Константино сказал, что сеньора Нова сообщила о своем плохом самочувствии. Она захотела отправиться в квартиру, чтобы отлежаться и дождаться их с Шеном там, — объяснил Люсьен, уже знающий от патриарха о сути данного диалога. Шен кивнул, подтверждая слова вампира.       Другие продолжили просмотр.       Вот Нова кивает Константино, чуть дернув уголками губ, мельком оглядывает зал еще раз и поспешно направляется к высоким двустворчатым дверям. Слуги открывают их перед ней, за что девушка даже взглядом не удостаивает их и просто уходит. Хорхе чуть перематывает запись, продолжая воспроизведение с ракурса другой камеры — уже с улицы. Оникс с Шеном одновременно подаются вперед, цепкими и одинаково взволнованными взглядами врезаясь в сжавшуюся от ветра фигурку девушки. Они ждут, что Нова поймает такси, но она, не оборачиваясь, просто отправляется пешком, и вскоре вовсе скрывается в ночи. Запись заканчивается, экран телевизора одаривает их чернотой.       Тишина все еще висит в гостиной. Надежды, что добытая запись поможет им найти Нову, разрушились в мгновение. Они снова в тупике.       — Что-то не так, — вдруг произнес Таллис, обращая на себя внимание. Его темные перья на шее и щеках чуть топорщились, выдавая напряжение. — Мы совсем не ощутили Присутствие Новы снаружи. Вообще. Она не могла просто так покинуть особняк. Кто-то обязательно заметил бы ее саму или ее магию. Дар Ловчей уж больно редкий, чтобы остаться незамеченным.       Веспер дважды кивнула, касаясь пальцами виска. Голова не переставала гудеть с момента злополучного звонка Шена.       — Ты прав. Тут явно нечисто.       — Что будем делать? — нетерпеливо спросила Оникс. Ей уже осточертело чувствовать эту всепоглощающую пустоту в груди без возможности ощущать своего федельяра. Она скоро с ума сойдет от этого.       — Вариантов у нас не так много… — протянул чернокнижник, с немым вопросом смотря на отрешенную главную ведьму. Он заметил, как она дернулась от собственных мыслей. Ему это не очень понравилось, но обсудят они это после. — Мы должны вернуться в Женеву. Прочешем дом этого гада вдоль и поперек.       — Шен, Оникс, Люсьен. Мы вчетвером отправимся к Пьяже. Но сперва нужно подготовиться. Мы не знаем, кто он такой на самом деле. Это может стать препятствием. Нас может ждать ловушка. Если этот человек — или кто он такой — причастен к пропаже Новы, то мы можем оказаться в опасности. Хорхе, — травник нахмурился, готовый получить задание, — нам нужны усиливающие Присутствие эликсиры. И что-нибудь для ускоренной регенерация на случай, если кто-то будет ранен.       Веспер вздохнула, все еще не до конца оставив лишние переживания. Нужно сосредоточиться на деле.       — Я могу залезть через окно и обыскать все, меня не заметят в кошачьей ипостаси.       Шен покачал головой:       — Ты не знаешь, что искать. Это слишком рискованно.       — Зато ты знаешь, — подал голос Люсьен, задумчиво потирая подбородок длинными пальцами. Их с Веспер глаза встретились. Она поняла, на что он намекает.       Шен понял это тоже и резко поднялся с дивана. По лицу чернокнижника скользнуло нетипичное для него выражение — страх. Веспер поднялась следом, хватая его за плечо. Чернокнижник выругался и бросил нервный взгляд на ничего не понимающую Оникс. Нет уж, он не позволит связать их. Не позволит ей копаться в грязи его сознания. Это лишь его личный ад. Ни к чему анимаморфу знать, насколько темно у него внутри.       Оникс не должна знать, что они погибли из-за него.       Шен потер грудь, словно в ней разгорелось пламя, опаляя кожу и оставляя на ней страшные, пульсирующие болью ожоги. Странно, ведь внутри него больше нечему гореть — там сплошное пепелище. Отравляющее, не дающее дышать полноценно.       Взгляды снова пересеклись. Оникс смотрела прямо, внимательно. Словно между ними не было никогда конфликта. Словно они всегда понимали и чувствовали друг друга. Общая боль сближает людей. Боль от потери близкого отрезвляет и откидывает на задний план все распри. Они чувствовали одно и то же. Они оба были готовы пойти на все ради Новы.       — Сделаем это. Дайте мне несколько минут, — хрипло выдохнул Шен, и Веспер отступила, позволяя ему покинуть гостиную.       Он готов поступиться собственными принципами, лишь бы вернуть Нову. Живой и невредимой.