Глава 15. День торжества и тень проклятия.

Прошло полгода. Джихангир председательствовал на заседании дивана. Выслушав доклады пашей, он раздавал указания: – Ахмед-паша, я поручаю тебе надзор за строительством новых фонтанов и колодцев у въезда в город. Мехмед-паша, ты займёшься… В этот момент в зал бесшумно вошёл Гюль-ага. Заметив взгляд шехзаде, он слегка кивнул и склонил голову. Это был их условный знак. У Гюльбахар начались роды. Джихангир торопливо завершил заседание и быстрым шагом направился в гарем. Добравшись до покоев жены, он услышал её приглушённые стоны. Сердце шехзаде сжалось от беспокойства. Он бесконечно ходил вдоль дверей, с тревогой прислушиваясь к доносившимся изнутри звукам и моля Аллаха о том, чтобы ребёнок родился здоровым. Чтобы его не коснулся недуг отца… Мысли унесли его в далёкое детство. Сколько себя помнил Джихангир, его всегда мучили боли в спине. Сулейман приглашал лучших лекарей, но никто не мог ему помочь. Его пытались лечить на дыбе… Джихангир вздрогнул при этом воспоминании, словно вновь оказался прикован к этой пыточной конструкции. Сулейман верил, что так он поможет сыну избавиться от недуга… но всё было тщетно. Максимум, на что были способны лекари, – это облегчить его страдания настойкой опиума. Однако Хюррем была категорически против такого лечения. Она сама занялась сыном – делала массаж, поила отварами из лекарственных трав. Джихангир до сих пор помнил облегчение, которое приносили её волшебные руки. Позже Хюррем обучила массажу нескольких служанок, и Гюльбахар тоже прекрасно овладела этим искусством. Правда, в последние месяцы Джихангир, опасаясь за её здоровье, не позволял ей ухаживать за ним. Внезапно тишину разорвал пронзительный крик младенца. Джихангир трясущимися руками поправил на голове чалму и, не дожидаясь приглашения, вошёл в комнату. Гюльбахар, бледная и усталая, но невероятно счастливая, лежала на постели. Повитуха запеленала младенца и протянула его Джихангиру. – Поздравляю, шехзаде, у вас родилась дочь! – Она… она здорова? – дрожащим голосом спросил Джихангир. – Абсолютно, – улыбнулась повитуха. Джихангир с облегчением вздохнул. Он осторожно взял на руки крохотное тельце дочери. Её голубые глазки, такие же, как у матери, серьёзно смотрели на него. Джихангиру даже показалось, что она улыбается. Сердце его переполнилось нежностью. – Твоё имя Айгуль, – прошептал он, наклонившись к дочери, и трижды повторил её имя, как велит обычай, а затем прочёл молитву. Лишь после этого он, нежно поцеловав малышку, передал её Гюльбахар. Гюльбахар, несмотря на усталость, сияла от счастья. Она нисколько не огорчилась, что родила дочь. Наоборот, они с Джихангиром часто мечтали о девочке. Сыновья в их положении – это всегда угроза для шехзаде, наследующих престол, а Джихангир хотел лишь одного – жить спокойно в своём санджаке рядом с любимой женой и детьми. Через несколько недель Джихангир с женой и дочерью отправились в столицу. Подготовка к свадьбе шла полным ходом. В Стамбул съехалась вся семья, в том числе Махидевран с Мустафой. Хюррем старалась не обращать внимания на соперницу, посвящая всё своё время невесткам и внукам. Однако Махидевран только и искала случая уколоть её побольнее. И однажды, случайно встретив Хюррем в ташлыке гарема, не упустила этой возможности. – Почему ты меня избегаешь, Хюррем? – спросила она с притворной обидой в голосе. – У меня очень много хлопот, Махидевран, – спокойно ответила Хюррем. – Как видишь, подготовка к свадьбе в самом разгаре. Да и с внуками хочется побольше пообщаться, скоро же они разъедутся. – Ничто не мешает тебе поехать с одним из твоих шехзаде и видеться с ними хоть каждый день. – Сулейман не хочет меня отпускать, – пожала плечами Хюррем. – Да и шехзаде уже взрослые, в няньках не нуждаются. – Ты хочешь сказать, что я нянька своему сыну? – в голосе Махидевран зазвучали грозные нотки. – Я этого не говорила, – Хюррем еле сдержала улыбку. – Да как ты смеешь, презренная рабыня… – Не советую тебе забываться, Махидевран, – холодно прервала её Хюррем, – я законная жена повелителя. – Я уничтожу тебя, Хюррем! – прошипела Махидевран. – И всех твоих отпрысков! Ты ещё пожалеешь, что перешла мне дорогу! В этот момент возле них материализовался Сюмбюль-ага. – Султан Сулейман хан хазретлери! – протяжно возвестил он. Махидевран и Хюррем посмотрели наверх и тут же прервали свой разговор и низко склонились в поклоне. Сулейман, незаметно подошедший к женщинам во время их перепалки, устремил на них проницательный взгляд. Махидевран встретилась с ним глазами и поспешно опустила их, её лицо исказилось страхом. А вот Хюррем смотрела на мужа спокойно и любовно. Сулейман тяжело вздохнул и, ничего не сказав, прошёл мимо. – Это ты всё подстроила, гадина! – прошипела Махидевран, едва Сулейман скрылся из виду. – Не теряй рассудка, Махидевран, – холодно ответила Хюррем. – Неужели ты думаешь, что я способна управлять повелителем? Ты видимо забыла, но мои шехзаде всегда относились к тебе с почтением. В их сердцах нет места злобе, несмотря на твои чёрные происки и попытки уничтожить их. Мустафа же, не задумываясь казнит меня и моих Шехзаде, едва придя к власти. - Ну нет, не надейся на легкую смерть. Как только Мустафа сядет на трон, он конечно последует закону Фатиха, но ты не умрешь до тех пор пока не увидишь как палачи затянули петлю на шее каждого из твоих Шехзаде. Хюррем внутренне вздрогнула от представленной картины, но внешне осталась невозмутима. – На всё воля Аллаха, Махидевран, – бросила она через плечо и устремилась прочь, оставив соперницу в одиночестве. Махидевран ещё некоторое время стояла неподвижно, сжимая и разжимая кулаки, словно желая кого-то ударить. Ярость и бессилие переполняли её душу. Наконец, не в силах больше выносить собственного бессилия, она резко развернулась и поспешила прочь. И вот наступил долгожданный день свадьбы. Гюльбахар была прекрасна в роскошном красном наряде, расшитом золотыми нитями. На Джихангире тоже был красный кафтан, что символизировало их единство. Они были по-настоящему красивой парой. Хюррем подарила невестке изысканную диадему, а Сулейман лично надел на шею Гюльбахар великолепное ожерелье, к которому были приложены не менее прекрасные серьги. Свадьбу праздновали две недели. Все это время дворец буквально утопал в цветах, столы ломились от яств, а воздух наполняли звуки музыки и веселья. Но даже в эти радостные дни сердце Хюррем не покидало нехорошее предчувствие. Слова Махидевран словно впечатались в её память, не давая ей покоя…